Сергей Джевага – Искусственный отбор (страница 83)
В открытый космос корабль так и не вышел. Летел по баллистической траектории на суб-орбите где-то в сотне километров от поверхности планеты. Космоплан Кима двигался гораздо выше – камеры засекли светлую точку выхлопа. Но не ускорялся, не пытался вилять.
Пилот-противник не придал значения плетущемуся параллельным курсом судну. Да и автоматические маячки признали своим. Хорошо. Осталось красться в хвосте, отследить место посадки.
Минуты летели как птицы. А расстояние и того быстрее. Появилась и пропала гладь Атлантического океана, мир поглотила чернота ночи. И как бы ни вглядывался изгой, не видел внизу ни огней, ни скоплений искусственного тепла.
Мертвый континент… или свободный. Свободный от «хомо».
«Цель снижается, – подсказал мозг корабля. Показал увеличенное изображение пузатой лягушки с крылышками, плавно скользнувшей во мрак. – Траектория определена».
«Место посадки?» – спросил бывший агент.
«Вычислено с точностью до пятидесяти километров. Объект Тринадцать окрестности Оклахома-Сити».
Теперь пора уходить. На следующем витке можно подумать о незаметном приземлении, топлива как раз хватит.
Но едва законник хотел увеличить тягу, как нервы пощекотало – радар отобразил три неопознанных объекта, быстро движущихся в его сторону. Большие, раз в пять крупнее челнока, но меньше межпланетных кораблей. Интенсивность и спектральный анализ выхлопа показали, что наперерез летят три тяжелых космических истребителя.
Дважды возникло ощущение бесплотного касания, к нему пытались пробиться через запертые порты Сети. Потом ожили динамики в кабине, раздался басовитый мужской голос:
– Челнок Икар-один, челнок Икар-один! Говорит орбитальный патруль. Вы вошли в запретную для полетов зону, вашего рейса нет в расписании. Настройтесь на нашу волну и передайте голосовой код авторизации.
И через несколько секунд опять:
– Икар-один! Заснули что ли? Код авторизации, или загарпуним.
Первым порывом было все-таки увеличить тягу. Но сверившись с виртуальными каталогами, Игорь понял – убегать бесполезно, истребители быстрее.
Тем временем космолеты догнали и пристроились в корму, потом зависли над маленьким корабликом и стали зажимать в клещи. Три вытянутые громадины похожие на беременных килек: с выпуклыми надстройками рубок, толстыми животами-трюмами и хвостами, ощетиненными маневровыми двигателями.
А если вернуться в атмосферу? Вариант. Там преследовать не станут, иначе сгорят в плотных слоях. Только ведь пустят пару ракет. У космоплана же никакого вооружения.
Пока Миронов думал, его вызвали еще дважды. Строй уплотнился, центральное судно пошло на снижение. И тотчас космоплан дрогнул, раздался скрежет. Оба крыла пробили навылет гарпуны, тончайшие тросы дернули словно марионетку. Датчики сообщили о течи в топливных баках, в резервуаре с воздухом, множественных повреждениях систем.
– Икар-один, отключите маршевый двигатель, иначе вас разорвет на части.
Изгой пару раз моргнул и сжал-разжал кулаки, заново привыкая к телу. Мир так и остался немного зыбким, двойственным, управлять одновременно челноком и собой оказалось делом нелегким.
– Говорит Икар-один, – хорошо сыгранным «истеричным» голосом произнес беглец, отыскав панель радиосвязи. – У нас чрезвычайная ситуация, замкнуло контур бортового Мозга, потеряли управление. Повторяю, потеряли управление, пытаемся исправить неполадку. Как поняли?
– Понял вас, Икар-один, – с запинкой ответил пилот ведущего истребителя. – Вручную перекройте топливопроводы, а также активируйте прерыватели электростатической камеры. Сбросите тягу, и мы отбуксируем вас на станцию.
– Э-э-э… принято, орбитальный патруль. Дайте немного времени. Не газуйте там, мое ведро за вами не угонится.
– Не будем, Икар-один.
В эфире послышался смешок и треск помех. Болтанка уменьшилась, скрежет конструкций слегка поутих.
Отстегнувшись, законник попытался встать на ноги. И тут же воспарил над креслом, ударился макушкой в потолок, потом налетел на пульт, зашипел от боли.
Невесомость, черт бы ее побрал! Невесомость и двойственность восприятия – даже не заметил, что тело стало изрядно легче.
Приноровившись, Игорь ухватился за спинку кресла, потом нашел специальные скобы на стенах и полу, хватаясь за них, поплыл-пополз в трюм. Мельком подметил, что здесь жарче, чем должно быть, воняет паленым. Двинулся дальше, но резко остановился, увидев раскаленный докрасна люк в пассажирский отсек. Участок рядом с механическим замком казался мягким, пластиковые панели чадно коптили. Дым принимал причудливые формы и очертания, убегал в вентиляцию.
Камеры в салоне показывали любопытную картину: приведенный невесть каким волшебством в чувство охранник спрятался за креслами, безопасник же висел в воздухе и планомерно расстреливал люк светящимися комками газа. Что-то вроде шаровых молний. Или сгустков плазмы…
Миронов искренне пожалел, что не пристрелил резидента ПСБ, когда имел возможность. Перекрыть кислород? Дышать и так скоро станет нечем, баки-то пробиты. Ждать пока проплавит люк? Но через несколько минут патрульные корабли уволокут космоплан на высокую орбиту, и тогда станет абсолютно наплевать, жив Артур или нет.
Махнув рукой на возможные последствия, бывший агент подплыл к большим ящикам у стены. Отыскал оружейный, порылся и извлек массивную трубу одноразовой ракетной установки. Судя по устрашающему значку, оснащенную миниатюрным термоядерным зарядом. То, что нужно.
Следующей целью стал шкаф с легкими скафандрами. Законник кое-как натянул комбинезон, приладил сервисный ранец на грудь, а универсальный парашют закрепил на спине. Надел шлем и прихватил ракетницу, тяжелый импульсный пистолет, рывком добрался до шлюза.
Первая дверь захлопнулась легко, и воздух ушел быстро, а вот вторая открывалась медленно и абсолютно бесшумно, как в кошмарном сне. Голова закружилась, ему показалось, что падает в черную бездонную пропасть. Однако взгляд ухватил звезды, тонкую светлую полоску, подчеркивающую контур планеты, и дышать стало легче, вернулись понятия «верх» и «низ».
Истребитель конвоя шел чуть выше в паре километров от космоплана. Черный, почти сливающийся с мраком удлиненный силуэт. Но вон навигационные огни, ясно видны тугие струи ионизированного газа на корме и днище: корабль маневрирует и борется с гравитацией в опасной близости от Земли.
Распаковав ракетную установку, Игорь синхронизировал прицел с коммуникатором. Уперся ногами в края дверного проема, пытаясь зафиксировать положение, взял трубу под мышку и переключился на управление челноком. Медленно и осторожно выровнял относительные скорости, нажал на кнопку.
Снова тишина. В руки и грудь как бревно врезалось, сзади налетел внутренний люк, мир тошнотворно завертелся. Точнее это он болтался как фантик на ниточке. Но так как готовился заранее, быстро схватился за поручень и прилип к стене, погасил инерцию. И пока дверь закрывалась, до зеленых пятен в глазах всматривался в черноту, искал ракету.
Попала? Или нет? Почему же нет вспышки?
Выругавшись, беглец запустил процесс шлюзования. Дождался, когда вспыхнут зеленые огоньки, и стравил трос, чтобы хватило долететь до ящиков с оружием. Открыл люк, приготовился прыгнуть, но так и застыл…
– Не двигайся! – приказал боец. Для пущего устрашения ткнул стволом винтовки в шлем изгоя. – Дернешься, и твои мозги вылетят в космос.
– Не двигаюсь, – осторожно пробормотал Игорь. Преодолел секундную оторопь, охватил взглядом трюм.
И сразу заметил дверь пассажирского салона: погнутую и искореженную, надгрызенную, болтающуюся на одной петле. То ли нашелся кусочек пластиковой взрывчатки, то ли расковыряли наручники.
У стены плавал Геринг уже одетый в скафандр. Но, судя по изможденному лицу, находился на грани обморока. Солдат тоже успел облачиться в комбинезон, приладил сервисный ранец. А вот шлем так и не надел. Видимо, отвлекся на сигнал шлюзования. Или побоялся лишиться обзора – из расквашенного носа обильно вытекали шарики крови, разлетались по помещению…
– Пристрели его! – прохрипел Артур с ненавистью. – Пристрели!
– Но… – воспротивился охранник. – Я слышал, нужен живым.
– Убей! Приказываю! Беру ответственность на себя, он слишком опасен.
В глазах конвоира отразилось сомнение.
Кто знает, быть может, вдавил бы курок, но в этот момент ракета таки достигла цели. То ли попала в облачко кислорода из пробитых баков и получила новый импульс, то ли долетела по инерции – сопротивления среды нет, а относительные скорости равны нулю.
Наружные камеры показали шар чистого белого сияния, поглотивший хвост соседнего космолета. И когда тьма снова затопила пространство, стало видно, что взрыв начисто испарил левые маневровые двигатели боевого корабля. Неравномерная тяга швырнула судно прямиком на ведущий истребитель. Тот в свою очередь замешкался, попытался набрать высоту. Миронов не позволил. Направил челнок круто вниз и прибавил мощности. Гравитация и упирающаяся «лягушка» стали последней каплей, «китобой» начал медленно падать.