Сергей Дышев – Цианистый карлик (страница 58)

— У меня в багажнике валяются.

Куроедов рассердился:

— Максимыч, что за «косяки»? Почему вещдок не приобщен?

— К чему — к его портрету на кладбище? — мрачно отреагировал Баздырев. — Петрович, будь добр, принеси штиблеты.

Ребров ухмыльнулся:

— Неси, Петрович, а то он к тебе ночью за ними придет.

— Шутки шутками, а если это действительно он? — Баздырев поскоблил пятерней затылок.

— Призрак Бори Зайцева. Фантом. — Реброва понесло.

— Воскрес… — высказал версию Петрович и пошел за ботинками.

— Ребров, тебе поручение следствия. Давай срочно тащи эти съемки на сравнительную экспертизу… И тапки эти чертовы тоже. Надо их вдове показать, — распорядился Куроедов.

— Ну, Дмитрич, это верх цинизма! — прогудел Баздырев. — Кстати, мы ее так и не допросили толком. Давай-ка позвоним!

Максимыч тут же набрал ее номер:

— Алла Сергеевна? Беспокоит Баздырев Василий Максимович из уголовного розыска. Простите нас за бестактность… в такой день… Но нам очень нужно встретиться с вами. Когда это возможно? У нас есть вопросы, на которые можете ответить только вы.

— Вы хотите сказать, что теряете время, убийца заметает следы? — Голос из трубки зазвучал с неприкрытым сарказмом. — Хорошо. Приезжайте сейчас, в офис. Дорогу не забыли?

— Выезжаю.

Ребров, застрявший на пороге, чтобы услышать, чем завершится разговор, подал голос:

— Камеру брать?

— Ты еще здесь? — рявкнул Баздырев. — Пленкой занимайся!

Ребров тут же исчез.

А разве бывают враги несерьезные?

Враг занимает больше места в наших мыслях, чем друг в нашем сердце.

Охранники на входе офиса Зайцева встречали Баздырева уже по стойке «смирно». В приемной девушка приветливо кивнула и сказала, что Алла Сергеевна ждет.

— Можно зайти? — заглянув, спросил Максимыч.

Алла сидела в кабинетных «джунглях» среди пальм, фикусов, кактусов, неведомых растений и цветов, за стильным рабочим столом под цвет розового мрамора и разговаривала по крохотному мобильничку.

— Заходите, располагайтесь, где удобно, — быстро свернув телефонный разговор, негромко произнесла она, показав на кресло. — Ненавижу это холуйское слово «присаживайтесь».

— У меня есть знакомая судья. Она тоже не любит этого слова. Говорит во всех случаях: «садитесь». И, представьте, никто ее не поправляет.

Баздырев предпочел сесть за небольшой переговорный стол, сразу достал из папки протокол.

— Может, вам предложить чай, кофе с бутербродами? — уже более смягченно продолжила разговор хозяйка кабинета. — Я позвоню секретарю. А то вы, наверное, тоже весь день ничего не ели.

— Нет, пока ничего не надо, — поблагодарил Василий Максимович. — Алла Сергеевна, спрошу напрямик: вы кого-нибудь подозреваете, были ли у Бориса Петровича серьезные враги?

— А разве бывают враги несерьезные? Врага нельзя недооценивать. — Алла покачала головой.

— Возразить трудно… Ваш коллега и друг вашей семьи Лупандер посоветовал нам открыть справочник строительных фирм и искать врагов там.

— Какой лицемер! — вспыхнула Алла. — Он, конечно, расстилался, рассказывал, как мы дружим семьями, наверное, фотографии показывал?

— Показывал… Простите за вопрос, это у вас второй брак?

— Да, как и у Бориса… Вы спросили про врагов. — Алла на мгновение призадумалась. — Я ничего не хочу утверждать, но Лупандер всегда завидовал Борису. Завидовал его таланту, умению располагать партнеров по бизнесу, заключать фантастические сделки. А этот плелся в хвосте и брюзжал. Да, они начинали это дело вместе. «Открытые окна»! Название Борис придумал. Сами помните то время: романтика раннего капитализма… Борис сунул ему сорок процентов акций, поровну, ровно столько же, сколько и у нас было. Хотя он и десяти процентов не стоил. И все равно ему мало было. Жаба душила. Особенно жена его, Клавдия, жадная до умопомрачения, до икоты. Но мы все усиленно делали вид, что у нас дружба — неразлейвода, вместе отдыхали, о нас писали в журналах, помещали фотографии, вот он — бизнес с человеческим лицом, мы участвовали в телепрограммах, благотворительных акциях…

— Скажите, Алла Сергеевна, а Лупандер имел право подписи? — задал Баздырев вопрос, который его более всего донимал.

— Нет, конечно, с чего вы взяли? — Алла удивленно вскинула выщипанные брови.

— 18‐го числа, примерно в 15.20, он самостоятельно подписал крупный контракт на строительный подряд элитного дома с инфраструктурой. Сказал, что ваш муж был в курсе всех нюансов, — пояснил Баздырев, внимательно наблюдая за реакцией собеседницы. — У Бориса были какие-то свои дела, а контракт следовало срочно подписывать. И, по словам Лупандера, он по телефону получил от Зайцева разрешение завизировать сделку.

— Врет! — жестко ответила Алла. — Никогда он не имел такого права. И пусть не свистит! Только президент мог подписывать контракты! Вот же негодяй… Он все уже знал! Неужели вы этого не понимаете?!

Алла потерла виски кончиками ухоженных пальчиков, будто у нее невыносимо разболелась голова.

«Маникюр, наверное, на тысячу баксов», — подумал Баздырев.

— А мы это сейчас выясним, — мгновенно отреагировал Максимыч и, достав телефон, раз в пять больший, чем у Аллы, позвонил Реброву:

— Сергей, я тебя просил пробить, был ли телефонный звонок Лупандера 18‐го числа между 15 и 16 часами. Пробил? А чего не докладываешь?.. Понятно…

Закончив разговор, Баздырев пристально глянул на собеседницу:

— Лупандер действительно звонил в это время Борису Петровичу, но не дозвонился. Телефон был уже отключен или находился вне зоны доступа. А вы, Алла Сергеевна, когда последний раз общались с мужем?

— Утром. Мы, как всегда, вместе поехали в фирму. По пути завезли в школу Аленку. Вот… Как я уже говорила, после обеда Борис собирался поехать на недельку на Селигер. Хотел отдохнуть в одном из пансионатов — называется «Поляна». Перед отъездом мы пообедали в ресторане, тут, неподалеку, потом вернулись в офис, багаж уже был собран в машине. Он поцеловал меня и уехал. Мы договорились, что, как только он окажется на месте, сразу же позвонит…

— Так, и что дальше?

— Вечером, часов в семь, я почувствовала какую-то неизъяснимую тревогу и решила сделать контрольный звонок. Но телефон его не отвечал. Я подумала, что он находится в зоне, где нет доступа. Потом я звонила, наверное, через каждые полчаса. Я успокаивала себя: ничего страшного не было, ведь зона покрытия не везде есть. Вот так вот, переживала, места себе не находила, ждала… А у него, значит, была спланирована зона покрытия гостиничной проститутки… — Она вздохнула, с горечью подытожила: — За все надо расплачиваться…

— Кто мог ему подсунуть отравленные таблетки виагры? Хотя бы чисто теоретически?

— Не знаю… Только проститутка, наверное. Я вообще не в курсе была, что он употребляет это средство. И в нашей интимной жизни, если вам интересно, мы прекрасно обходились без всяких там возбудителей.

Баздырев понимающе кивнул, сдержанно попросил:

— О содержании нашей беседы, Алла Сергеевна, пожалуйста, никому ни слова.

— Да, конечно… Я не знаю, что делать… Я боюсь Лупандера. Наверное, надо нанять хорошего адвоката? — Алла вопросительно посмотрела на собеседника.

— Наверное, — согласился Баздырев. — Только не делайте, пожалуйста, необдуманных действий.

— Какие еще действия, когда вместо мужа я получила полтора литра пепла? — раздраженно отреагировала Свингер и встала, давая понять, что разговор окончен.

Баздырев тоже встал, изобразил полупоклон-полукивок, молча покинул царство «джунглей». «Осталось только еще макаку здесь завести», — подумал он.

Охранники на входе заученно приняли стойку «смирно».

Баздырев походя бросил:

— Вас тоже будем допрашивать.

— Мы готовы! — хором ответили оба молодца.

Две новости: одна полухорошая, другая — убойная

Настоящие новости — плохие новости.

Баздырев уселся в машину, Петрович спросил:

— Куда?

— Я бы пивка попил, — неожиданно ответил Баздырев.

— Не вопрос.