Сергей Дубовик – Пять дней из смерти Лерки (страница 2)
Татьяна с трудом поднялась со стула и побрела с ведром в кухню ещё что-то причитая и понося Карена. Лерка проводила мать взглядом и принялась звонить в полицию.
- Этому, значит, деньги отдай за водку и вот теперь ещё тысяч десять, пятнадцать на похороны. Где я им всем возьму то? – Татьяна добрела до кухни, спрятала ведро под раковину и налила вина из недопитой накануне бутылки. Одним махом опустошив стакан, она закурила и присела за кухонным столом, прислушиваясь к телефонному разговору дочери. – Как же ты мать не вовремя умерла… Лерка, ну, что там!?
- Полиция приедет, «скорая» тоже. В «скорой» сказали, сказали, чтобы мы в районную поликлинику звонили, - рапортовала Лерка, подойдя к матери, – но я телефона поликлиники не знаю.
- Какая к чёрту поликлиника!? Её же надо в морг забирать, чё они её лечить, что ли будут! Ах, епт… умники, ни хера делать не хотят.
- Мама, главное, что приедут.
- Хрен с ними. Буду ждать, а ты давай собирайся в палатку. Откроешься одна, а я здесь разберусь и сразу приду. – Татьяна посмотрела на недовольную дочь. – Ты чего не поняла?
- Я поняла, но я… я не могу одна.
- Не можешь? Да, что ты говоришь, - ответила мать, - а я, думаешь, могу? Мне, думаешь, легко! Тебе, значит, тяжело, а мне легко. Так, да? - Татьяна с вызовом посмотрела на Лерку, которая застыла в дверях кухни.
- Мама, а мы не можем вместе пойти, пожалуйста?
- Не можем, - отрезала мать. - Хочешь, оставайся со своей любимой бабушкой, а я пойду. Останешься?
- Нет, - Лерка посмотрела на безжизненное тело Лидии Николаевны, отчего ей стало не по себе.
- Тогда иди и торгуй, а мне надо её отправить в морг, - резко ответила мать. – Сегодня пятница и торговля пойдёт уже с утра. Что ты наших алкашей не знаешь? Одевайся, не тяни. Я же сказала, что приду сразу, как только освобожусь. Час без меня покрутишься, ничего с тобой не случится, не маленькая уже. С мужиками трёшься и тут справишься. Привыкай к взрослой жизни.
- Ты можешь хотя бы сегодня не пить? – Лерка нахмурилась.
- Это не твоё дело. Если приедет Карен, скажи ему, что я буду в обед и пусть не ждёт меня. Ни о чём с ним больше не разговаривай. Если он захочет взять деньги из кассы, всё пересчитай до копейки, а то эта сволочь обманет тебя. Уходи и не забудь ключи от палатки взять.
Лерка вышла во двор, вдохнув свежий мартовский воздух. Постояв возле подъезда, она закурила, совершенно не боясь быть замеченной соседями. От нескольких глубоких затяжек натощак у Лерки закружилась голова и она присела на край сырой лавки, продолжая жадно курить. Времени в её распоряжении было не много и уже следовало торопиться в палатку, но Лерка словно в одночасье потеряла все силы, вспомнив о бабушке.
- Слышь, красавица, это какой дом? – К девушке подошёл улыбающийся мужчина, неоднозначно посмотрев на её вызывающе короткую юбку. – Мне двенадцатый нужен, а тут, блин, на вашем отшибе ни одной таблички нет. Да, ты не дрефь, красавица, - улыбнулся мужчина, уловив недоверчивый взгляд Лерки, - я водитель со «скорой». Машина вон за углом стоит, просто не хочу ошибиться, а то потом хрен тут у вас развернёшься.
- Да, это двенадцатый. Вам в шестьдесят пятую квартиру на второй этаж, - спокойно ответила Лерка и бросила сигарету.
- А ты откуда знаешь? – удивился мужчина и поправил кепку.
- Знаю, - Лерка встала с лавки, поправив куртку и юбку.
- Лерка! – раздался неожиданный крик матери, которая высунулась в окно. – Иди работать!
- Тьфу, чёрт! Ты чё орешь как ошпаренная! – выругался шофёр, вздрогнувший от неожиданного вопля Татьяны.
Лерка медленно побрела в сторону от дома, не ответив матери ни слова. Она слышала, как к подъезду подъехал автомобиль скорой помощи, но решила не оглядываться и продолжила идти.
Она ступала по знакомым с самого детства дворам, сунув руки в карманы куртки и безучастно осматриваясь по сторонам. Март с первых дней выдался тёплым и растаявший в первых числах снег обнажил дворы окраины Никитинска в той отвратительной талой грязи от которой отвыкал глаз белой, заснеженной зимой. Шагая по растрескавшейся асфальтовой дорожке, она думала о том, что вся жизнь её растеклась по этим беспризорным дворам и дорожкам. Иной раз Лерке казалось, что эта самая жизнь была настолько однообразной, что она без труда могла бы вспомнить почти каждый из прожитых дней, которые были одинаково неподвижны как огромные, вросшие в землю, каменные валуны. Лерка с ужасом подумала о том, сколько ещё таких дней спряталось за каждым из этих домов с выцветшей штукатуркой и пошла быстрее, словно пыталась убежать от безысходных мыслей.
Шумное щебетанье птиц и долгожданное солнце, пусть и в декорациях затхлой окраины, вносили в её душу смятение. Лерка вспомнила последний, невыносимый год болезни бабушки и предшествующий ему год их совместной жизни без матери. Ей было стыдно за те безрассудные времена, когда она гуляла с лучшей подругой Ларисой день и ночь напролет, не слушаясь сердобольную бабушку, которая ревела пустыми ночами и молилась из-за неё, стоя на коленях перед образом Николая Чудотворца…
- Валерия, - мужской голос окликнул Лерку, когда та задумалась над словами бабушки об иконе. – Доброе утро!
- Здравствуйте отец Андрей, - Лерка обернулась и поздоровалась с невысоким и полноватым настоятелем небольшого храма Преподобного Сергия Радонежского, который находился в парке и куда её каждый выходной водила бабушка.
Отец Андрей несколько лет был знаком с Леркой и Лидией Николаевной, принимавшей самое бескорыстное участие в восстановлении храма, сразу после того, как оттуда была выселена гранитная мастерская. Ему были известны подробности жизни их семьи, поскольку Лидия Николаевна, будучи человеком «божеским» и открытым, делилась с ним болью за дочь. Подчас священнослужитель дивился тем испытаниям, которые выпали на Леркину долю и той участи, что была уготована одной из самых добродетельных его прихожанок.
- На тебе лица нет, - с настороженностью спросил отец Андрей, - что-то случилось?
- Бабушка умерла…
- Лидия Николаевна! Ох, Господи, царствие ей небесное… да упокоится с миром душа её… - отец Андрей процедил сквозь бороду несколько едва понятных мирскому человеку фраз и торопливо перекрестился. - Когда же это случилось?
- Часа полтора назад, - Лерка не смогла сдержаться и горячие, обжигающие слёзы хлынули у неё из глаз. Ей вдруг захотелось уткнуться в рясу к отцу Андрею и выплакаться, но она сдержала порыв и, склонив голову, заплакала. – Ну, почему так, почему…
- Дочь моя, - отец Андрей взял Лерку за руки и проникновенно посмотрел ей в глаза. - Значит, настало время, и Господь призвал её, избавив от страданий, которые нам с тобой и неведомы. Ведь, наверное, год уже прошёл и потом…
- Почему… я не хочу… - Лерка всхлипывала, вздёргивая плечами.
- Лера, на то воля Господа нашего. Смирись и помолись за упокоение души её. Она была светлым и достойным человеком. Верю, что, представ перед Господом, она совсем скоро вознаграждена будет за благодетель и за искреннюю веру свою, - отец Андрей сунул руку в глубокий карман пальто и достал платок.
Лерка дрожащими руками взяла платок, вытерла слёзы и посмотрела на отца Андрея, пытаясь улыбнуться.
- Спасибо вам, - чуть слышно сказала Лерка.
- Да не за что, - отец Андрей на мгновение задумался. - Ты, знаешь что, приходи-ка в храм. Свечку надо бы за упокой поставить и душою отдохнёшь…
- Я даже не знаю, - растерялась Лерка, - я как-то не думала…
- Приходи, приходи, не стесняйся, - отец Андрей перекрестил Лерку и вновь что-то невнятно пробормотал. – Лера, ты прости, я спешу, боюсь на «утреннюю» опоздаю…
- Да, я понимаю, - спокойно ответила Лерка. – Я сама спешу.
- Я обязательно буду на похоронах, но мне нужно знать все подробности. Зайди ко мне вечером, не забудь. И… - отец Андрей замялся, вспоминая исповеди Лидии Николаевны о Татьяне, - и если одна не хочешь, то приходи с матерью. Не получится сегодня, приходите завтра. Хорошо.
- Я постараюсь.
- Ну, тогда до встречи.
Лерка проводила взглядом спешившего священника и устыдилась своих слов и слёз, которые неожиданно показались ей совершенно неуместными. Оставшийся путь через парк до автобуса, она проделала быстро, стараясь более не предаваться скорбным размышлениям.
Тем временем Карен уже приехал в палатку с одним из своих друзей и решил провести ревизию до прихода Татьяны и Лерки. Пожилой одинокий армянин с нахмуренным лицом и пронзительными чёрными глазами «заправлял» несколькими торговыми ларьками с незамысловатым продуктовым ассортиментом и круглосуточной выпивкой. На каждом из ларьков красовалось бесхитростное название «У Карена», что позволило ему быть всегда на слуху у любителей дешёвого пойла и снискать уважение даже у самых отчаянных и дерзких горожан. Его ларьки не грабили и не поджигали, потому что Карен чтил ряд неписанных правил, позволявших ему существовать в волчьем мире окраины Никитинска.
Карен знал «шумное» прошлое Таньки Кривой, но поступившись своими принципами, закрыл на это глаза и взял её с дочерью на работу как только Татьяна освободилась. Лерка напоминала Карену его дочь, которая в семнадцать лет погибла в автокатастрофе. Такая же темпераментная как и Анаит, она сразу покорила его сердце задором и наивным, неповторимым упрямством, которым славилась юность во все времена.