Сергей Дроздов – Спичка (страница 3)

Фракция Тела выдвигала простые и понятные аргументы: «Всё болит. Хочется лежать. Воду пить. И больше ничего. Всё остальное – сатанинские козни. Квест – это бег, крики и напряжение. Это смерть. Скажи им «нет».

Фракция Разума, слабая, но принципиальная, пыталась вставить своё слово: «Послушай, нужно здраво оценить ситуацию. Ты в состоянии, близком к небоеспособному. Ты не помнишь, где этот конверт. Да и что это за квест? «Спичка»… Звучит подозрительно. Может, это розыгрыш? Нужно больше данных. И горячий бульон».

Но громче всех орала Фракция Совести (она же – Чувство Вины перед Друзьями): «Они же скидывались! Виталька инфаркт чуть не схватил! Они тебе подарок сделали, а ты хочешь проваляться? Они не просто так, они от чистого сердца! Леха звонит, беспокоится! Ты что, свинья неблагодарная? Встать! Идти! Не ударить в грязь лицом! Они ждали тебя!»

Спор был жарким. Тело угрожающе ныло, Разум пытался быть голосом здравомыслия, но Совесть била в набат, крича о долге, дружбе и потраченных деньгах. Пахло в комнате перегаром так, что, кажется, даже паук в углу спал, свернувшись калачиком. И в этот миг Гоше снова припомнился тот таксист, перекрестившийся у подъезда. Казалось, он даже слышал эхо его беззвучной молитвы: «Господи, пронеси и сохрани этого бедолагу».

«Видимо, не до конца пронесло», – подумал Гоша и, собрав волю в кулак, который в его состоянии напоминал скорее влажную тряпку, поднялся с кровати. Первым делом он, шатаясь, подошёл к окну и распахнул форточку. Струя холодного утреннего воздуха ворвалась в комнату, как суровый, но справедливый судья, разгоняя миазмы вчерашнего греха.

Затем он, подобно древнему воину, отправляющемуся на верную гибель, шагнул в сторону душевой кабины. Движения его были торжественны и печальны. Казалось, Совесть, подхлёстываемая призраками потраченных дружеских денег, одержала временную, но безоговорочную победу.

Под ледяными струями воды (горячую он вынести бы не смог) Гоша начал своё воскрешение. Это было зрелище одновременно жалкое и полное какого-то грубого героизма. Он стоял, склонив голову, в то время как вода смывала с него не только пот и пыль праздника, но и остатки сна, и часть страданий. Он чистил зубы с такой сосредоточенностью, будто от этого зависела судьба мира. Он смотрел в запотевшее зеркало на своё бледное, осунувшееся отражение и пытался уговорить его выглядеть хотя бы просто «очень уставшим», а не «тяжело больным».

Тело его, конечно, хотело совершенно иного. Оно мечтало о тёмной комнате, тишине и литре рассола. Каждый мускул возмущался, каждый сустав скрипел от протеста. Но он уже взял курс. Он нашёл на полу чёрный конверт, вытащил оттуда стильный, но зловеще минималистичный сертификат с одним словом «СПИЧКА» и адресом. И, глядя на эту бумажку, он понимал, что пути назад нет.

«Что ж, – подумал Гоша, натягивая чистые, но мятые джинсы. – Раз уж друзья так постарались… Надо идти. А то, правда, обидно будет. И Витальке жалко. Инфаркт, говорил Леха…»

Так, ведомый чувством долга, смутным любопытством и страхом перед возможными упрёками, наш герой, ещё не до конца пришедший в себя, но уже двигающийся вперёд, начал готовиться к тому, что, как он наивно полагал, станет просто ещё одним, хотя и необычным, развлечением. Он и не подозревал, что «Спичка» – это не просто метафора, а точное указание на то, чем ему вскоре предстоит стать: одиноким, хрупким огоньком, зажжённым на ветру в кромешной тьме, где одно неверное движение – и останешься лишь тлеющим огарком, пахнущим гарью и несбывшимися надеждами.

Глава третья

Гоша ехал в такси, расположившись на заднем сиденье с таким видом, будто это была не машина, а камера пыток на колёсах. Голова его кружилась с завидным постоянством, описывая то плавные, то резкие круги, словно стрелка неисправного компаса вблизи полюса. В живота поднималась и отступала тошнотная волна – прямое и суровое напоминание о вчерашних алкогольных подвигах. Перегар, надо отдать ему должное, уже потерял свою первозданную, убийственную ядовитость и приобрёл характер более унылый и бытовой, напоминая не столько химическую атаку, сколько атмосферу в квартире хронического холостяка, который временно пустил к себе пожить неопрятного, но в целом безобидного родственника. Запах этот, как говорят в народе, «предавал» – был верным, хоть и нежеланным спутником на этом отрезке пути.

Дорога казалась бесконечной. Возможно, в городе и вправду были пробки, а возможно, само течение времени в Гошином восприятии изменилось, замедлившись до скорости ползущей улитки. Каждая минута в салоне растягивалась, как жвачка, и была наполнена тихим страданием, ритмичным стуком колёс о стыки плит и укоризненным молчанием водителя, который уже на втором километре опустил все стёкла, невзирая на январский морозец.

Наконец, автомобиль, к великому облегчению пассажира, а, возможно, и шофёра, съехал к обочине и замер.

– Приехали, – произнёс водитель коротко и без эмоций, будто выносил приговор.

Гоша что-то невнятно пробормотал в знак благодарности, сунул в протянутую руку купюру, не глядя на сдачу, и буквально вывалился из машины. Ему было не до церемоний. Он сделал несколько неровных шагов, зашатался, как матрос после долгого шторма, и, добежав до первого же угла, образованного серой стеной какого-то сарая, склонился над сугробом. Благородное тело его, не выдержав всех перипетий утра, решило вернуть хозяину то, что он так неразумно в него вложил накануне.

Видимо, и этот таксист, глядя в зеркало заднего вида, осенил себя крестным знамением. Но Гоша этого уже не видел. Его взгляд, затуманенный непрошенными слезами, был прикован к рвотной массе, мирно парящей на девственно-белом снегу. Это было удивительное и одновременно отталкивающее зрелище. Все те салаты, закуски и прочие яства, что на вчерашнем пиру служили лишь источником сиюминутных вкусовых наслаждений, предстали теперь в своём истинном, низменном виде. В этой пёстрой, дымящейся на холоде жиже можно было разглядеть практически все ингредиенты, словно кто-то проводил наглядный урок по анатомии праздничного ужина. Оливка, словно зрачок выпученного глаза, смотрела на него с немым укором из розовой майонезной трясины.

Тяжело дыша и с отвращением сплёвывая вязкую слюну, Гоша совершил древний, как мир, ритуал очищения – умылся пригоршней снега. Холод обжог кожу, но прояснил в голове. Стало, черт возьми, определённо лучше, чем было пять минут назад. Взглянув на телефон, он с ужасом обнаружил, что до начала заветного квеста оставалось всего пятнадцать минут.

И тут в Гоше проснулся дух настоящего пацана, держащего слово. Вернее, не проснулся, а поднялся, как затравленный зверь, из последних сил. Долг, дружба, потраченные деньги – всё это сплелось в один жгучий кнут, подстегнувший его. Сгорбившись, он поплёлся дальше, на поиски того места, где его, как он наивно полагал, должны были встретить, всё объяснить и провести через весёлые, искусственные страхи.

Район, куда его забросила судьба и таксист, был ему совершенно не знаком. Он брел по лабиринту узких, кривых улочек, застроенных невысокими, облезлыми домами, которые смотрели на мир подслеповатыми, замерзшими окнами. Он сверялся с адресом на злополучном сертификате, но ничего не мог понять. Номера домов прыгали, не подчиняясь логике, то исчезая вовсе, то появляясь на глухих заборах. И что было самое странное и тревожное – на улицах не было ни души. Ни старушки с сумкой на колёсиках, ни мальчишек, играющих в снежки, ни даже бродячей собаки. Тишина стояла гробовая, нарушаемая лишь скрипом его собственных шагов по насту и далёким гулом города, доносящимся словно из другого измерения. Создавалось полное впечатление, будто весь местный люд разом вымер или спрятался, предчувствуя недоброе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.