Сергей Диковинный – КАК ИВАН-ДУРАК МИЛЛИАРД ВЫИГРАЛ (страница 10)

— Живая, — выдохнул Иван. — Ну и слава богу.

Он спустился с крыши, держа Кузю под мышкой. Та ворчала, но не вырывалась. Похоже, она наконец поняла, что антенна — не самое лучшее место для куриных посиделок.

* * *

Утром Мухосранск проснулся от криков. Оказывается, молния, ударившая в антенну Ивана, сделала своё дело — разряд пошёл по проводам, и вся техника в деревне сгорела. У всех.

— У меня телевизор! — орал дядя Коля, выбегая на улицу. — Совсем новый! Вчера ж купил!

— У меня холодильник дымом пошёл! — кричала тётя Зина.

— А у меня стиральная машина искрить начала! — вторил Пётр.

Ни у кого не работало ничего. Телевизоры, холодильники, стиральные машины, даже радиоприёмники — все сгорели. По деревне стоял запах палёной проводки. Народ бегал, хватался за голову, звонил в электросети.

А у Ивана — ничего.

Иван вышел на крыльцо, посмотрел на всё это бедствие, почесал затылок:

— Хм. А у меня вон ничё не сгорело.

— Как так? — изумился дядя Коля. — Ты же на одной линии с нами!

— Так у меня и телевизора нет, — пожал плечами Иван. — Я его не включаю. Мне и без него хорошо. А холодильник у меня — погреб. Огурцы вон стоят. А стиральную машину я не покупал — я руками стираю. Так что — нечему гореть.

Народ стоял и смотрел на него с завистью. У кого-то телевизор — сгорел. У кого-то холодильник — сгорел. У кого-то и то и другое, и ещё стиральная машина в придачу. А Иван — стоит, целехонький, в доме у него всё работает (лампочка горит, печка греет), и даже яйца есть.

Дядя Коля подошёл ближе, заглянул ему в глаза:

— Иван, а ты как догадался телевизор не включать?

— А я не догадывался. Мне просто некогда. То огород, то баня, то Кузя на крыше. Телевизор подождёт.

И показал яйцо, которое вчера Кузя снесла на антенне:

— Вот. Курица моя — вон что делает. Яйца прямо с неба падают. Техника у всех горит, а у меня — яйцо свежее. Вот так-то.

Мужики переглянулись, покачали головами. Кто-то вздохнул. Кто-то позавидовал. А дядя Коля почесал лысину и сказал:

— Ивана сам чёрт бережёт. Или Бог. Один из них точно.

Кузя, услышав такую речь, важно прошла мимо них по двору, подняла хвост и ушла в сарай — досыпать после вчерашнего приключения.

А Иван пошёл готовить яичницу — из того самого яйца, что упало с неба и не разбилось.

И яичница вышла на славу.

ГЛАВА 8. Дорога в Мухосранск

Дорога в Мухосранск была не просто дорогой. Это было произведение искусства — только в жанре «ужасы». О такой дороге слагали легенды. О ней говорили шёпотом. Её боялись.

Яма на яме. Ямой погоняет. И если где-то попадался ровный участок — то это была не дорога, а мираж. Через сто метров он заканчивался, и начиналась реальность. Жестокая, ухабистая, беспощадная.

Приезжие — редкие гости в Мухосранске — вязли в этой дороге с завидной регулярностью. Ломали подвески, пробивали колёса, плакали. Один командированный из области так расстроился, что бросил машину прямо посреди дороги и ушёл пешком. Потом его нашли в лесу — он собирал грибы и не хотел возвращаться.

— Там такая дорога, — говорил он, — что лучше пешком, зато без нервов.

Местные водители — а их было немного — ездили по этой дороге осторожно. Знали каждый ухаб, каждую яму, каждую кочку. Дядя Коля, у которого был старенький «Москвич», перед выездом всегда крестился. Пётр, владелец «Нивы», ездил так медленно, что его обгоняли пешеходы. Тётя Зина вообще не ездила — ходила пешком. У неё для дороги были специальные резиновые сапоги.

А Иван...

У Ивана был «Запорожец». Да, тот самый. Жёлтенький, горбатенький, с мотором, который заводился, если ему об этом вежливо попросить. Иван свой «Запорожец» любил. Называл его «Золотце». Говорил:

— У него характер. Он просто так не поедет. С ним надо по-хорошему.

И «Золотце» слушался Ивана. Заводился с пол-оборота. Ездил ровно. Не капризничал.

А главное — Иван ездил по мухосранской дороге не глядя. То есть — не придерживаясь никакой траектории. Он просто ехал. Ямы объезжал? Да нет, не особо. Он в них попадал, но как-то... мягко. Кочки переезжал? Переезжал. Но они как будто сами под ним приседали.

— Как ты это делаешь? — спрашивал дядя Коля, вытирая пот после очередной тряски. — Я тут зубами стучу, почки отбиваю, а у тебя всё ровно!

Иван пожимал плечами:

— Так я не трясусь. Зачем трястись? Дорога — она как человек. Если ты её боишься — она тебя трясёт. А если ты с ней по-хорошему — она тебя бережёт.

Мужики крутили пальцем у виска. Но поделать ничего не могли — Ивана дорога действительно не трясла.

* * *

В то утро Иван собрался в райцентр. Надо было картошку привезти — он договорился с одним мужиком, что продаст два мешка молодой картошки. Мужик обещал хорошую цену.

— Ну, Золотце, — сказал Иван, похлопывая «Запорожца» по крыше. — Поехали за картошкой. Только без фокусов.

«Золотце» согласно чихнул мотором и тронулся с места.

Дорога до райцентра — двадцать километров. Первые десять — по мухосранской дороге, дальше — трасса нормальная, асфальт. Но первые десять — это испытание.

Иван ехал спокойно. Насвистывал. «Золотце» переваливался с боку на бок, подпрыгивал на кочках, нырял в ямы — но ехал. Иван руль держал легко, почти не глядя на дорогу. Смотрел по сторонам: лес, поле, лес, поле. Красота.

Вдруг — яма. Большая. Глубокая. Такая, что даже местные объезжали её по обочине, рискуя завязнуть.

Иван в неё попал.

Но не просто попал — он так лихо влетел в эту яму, что «Запорожец» подбросило вверх. Машина взмыла в воздух — вся, целиком. Перевернулась в воздухе — раз. Перевернулась — два. И приземлилась — на колёса.

Как? Никто не знает. Физика молчит. Инженерия в шоке.

Иван сидел за рулём. Спокойный. Ровный. Поправил кепку. Посмотрел в зеркало заднего вида — картошка в багажнике, судя по звуку, осталась на месте.

Он вылез из машины. Отряхнулся. Посмотрел на «Золотце». «Золотце» стояло на колёсах — целое, невредимое. Ни одной вмятины. Ни одной царапины.

Рядом с дорогой стоял мужик — приезжий, на иномарке. Он видел весь этот цирк. Стоял с открытым ртом и не мог произнести ни слова. Наконец выдавил:

— Как?!

Иван посмотрел на него:

— Что — как?

— Как ты выжил?! Ты перевернулся! Три раза! В воздухе!

Иван подошёл к багажнику, открыл его. Два мешка картошки лежали ровно. Он поднял один мешок, проверил:

— Ну вот, картошка, наверное, побилась?

Развязал мешок. Картошка была целая. Ни одной побитой. Ровная, чистая, одна к одной.

— Хм, — сказал Иван. — А картошка целая. Вот это удача.

Он загрузил мешки обратно, сел в машину и поехал дальше.

Приезжий стоял на обочине и смотрел ему вслед. Долго смотрел. Потом перекрестился и поехал в объезд — через три деревни, по нормальной дороге, лишь бы не встречаться с этим сумасшедшим на «Запорожце».

* * *

Вечером Иван вернулся в Мухосранск. Довольный. Продал картошку по хорошей цене. Купил гвоздей, верёвки и семян на следующий год.