Сергей Диковинный – Дело о пропавшем призраке (страница 2)

Он сел за стол Орлова — как всегда, не спрашивая. Посмотрел на всех. На Дроздова. На Синичкину. На Муромцева, который снова встал с дивана. На Кулибина, который снова взял паяльник. На Тимофея — долго. И на Верещагина — дольше всего.

— Рассказывайте, гражданин, — сказал он. — С самого начала. Но коротко. Я человек занятой.

Глава 2. Контора с историей

Предприятие Верещагина называлось «Светлый путь». Название было советское, но вывеска — новая, светодиодная, с золотым тиснением. Оно располагалось в старом здании на берегу реки, в трёхэтажном доме купеческой постройки, у которого красивая лепнина, высокие окна и полное отсутствие ремонта с девяностых.

— Дом купца Прянишникова, — сказал Верещагин, ведя их по коридору. — Памятник. Архитектурный. Мы арендуем первый и второй этажи. Третий — чердак. Не используем.

— Почему? — спросила Синичкина.

Верещагин замялся.

— Там сквозняки.

Орлов посмотрел на него. Верещагин не смотрел на Орлова.

Они прошли через приёмную. За стойкой сидела девушка с длинными волосами и внимательными глазами. Она посмотрела на группу — на пятерых следователей и кота, — и в её взгляде мелькнуло что-то. Не страх. Скорее — интерес. И что-то ещё, чему Орлов не нашёл сразу названия.

— Аня, — сказал Верещагин. — Это... — он помолчал, — ...люди из милиции.

— Вижу, — сказала Аня. И кивнула. — Здравствуйте.

— Здравствуйте, — сказала Синичкина.

Тимофей посмотрел на Аню. Аня посмотрела на Тимофея. Долго. Так, что это заметили все. Тимофей не отвёл взгляда. Аня тоже. Потом Тимофей ушёл куда-то в коридор. Аня вернулась к работе.

— Идёмте, — сказал Верещагин. — Покажу.

Кабинет, где раньше «ходил» призрак, был на втором этаже. Большая комната. Длинный стол для совещаний. Кресла. Старинный камин — настоящий, купеческий, но заложенный кирпичом. Высокие шторы. Портреты на стенах — бывшие директора, судя по лицам. И — странная деталь — по стенам тянулись тонкие, аккуратные царапины. Вертикальные. На высоте примерно человеческого роста. Как будто кто-то проводил чем-то острым.

— Вот здесь он и ходил, — сказал Верещагин. — По ночам. Ровно с полуночи до двух. Медленно. Вдоль стены. Иногда — вздыхал.

— Вздыхал? — переспросил Дроздов.

— Да. Тяжело. Как человек, который устал.

— Откуда вы знаете, что он вздыхал?

— Я слышал. — Верещагин помолчал. — И камеры.

— Камеры?

— Да. У нас видеонаблюдение. С прошлого года, когда инвестор пришёл. Хотите — покажу.

Орлов кивнул.

Они сели смотреть записи. Это было долго. Скучно. Пять ночей подряд. Один и тот же кадр: пустая комната, длинный стол, камин, портреты. Ничего. Никакого призрака. Только качающиеся занавески — окно, видимо, было плохо закрыто.

— И где призрак? — спросил Дроздов.

— А вот. Смотрите.

Верещагин промотал на пятую ночь. На записи — всё то же самое. А потом, ровно в полночь, свет в комнате мигнул. Один раз. И — ничего. Просто мигнул. И всё.

— Это он, — сказал Верещагин. — Он так приходил. Свет — и потом он ходил.

— А где сам призрак?

— Ну... — Верещагин замялся. — Он невидимый. Это же призрак.

— Он вздыхал, — сказал Муромцев медленно. — А его нет на камере.

— Да.

— Как он вздыхал, если его нет на камере?

Верещагин долго молчал.

— Я слышал, — сказал он наконец. — Я мог слышать. Это же призрак.

Орлов не сказал ничего. Но в его блокноте появилась запись: «Следов нет. Слышит только заявитель. Проверить камеры на монтаж».

Глава 3. Тихий сотрудник

К вечеру отдел разошёлся работать по конторе. Дроздов остался у Верещагина — просил видеоархив и телефонный список. Синичкина ушла к Ане — поговорить по-женски, потому что в таких делах подружелюбнее ключ к людям надёжнее. Муромцев обходил коридоры. Кулибин устроился в кабинете с камином — разложил приборы и попросил не мешать.

Орлов пошёл к кабинетам. Дверь. Табличка. Имя. Дверь. Табличка. Имя. Он запоминал. Директор. Заместитель. Бухгалтерия. Отдел кадров. Юрист. И ещё одна дверь — в самом конце коридора, узкая, с табличкой, которую заменили недавно. Старая была прикручена поверх новой и наполовину отклеилась. Из-под неё виднелось: «Отдел экскурсий». А сверху было написано от руки: «Не входить».

Орлов постучал. Ответа не было. Он открыл.

В комнате сидел человек. Молодой. Лет двадцати пяти. Худой, бледный, в тёмном свитере. Он смотрел в одну точку — на стену. На стене ничего не было. Просто стена.

— Здравствуйте, — сказал Орлов.

Человек обернулся. Медленно. Как будто возвращался откуда-то издалека.

— Здравствуйте.

— Вы кто?

— Кирилл. — Пауза. — Ведякин. Отдел экскурсий.

— Давно работаете?

— Полтора года.

— Что делаете?

Кирилл помолчал.

— Вожу экскурсии. По конторе. Показываю призрака.

— Показываете призрака.

— Да. — Кирилл смотрел на него спокойно. — Ну, то есть место, где он ходит. И рассказываю. Историю.

— Какую историю?

Кирилл откинулся на стуле. Посмотрел в потолок. Он рассказывал не в первый раз — это было видно. Он рассказывал так, как рассказывают экскурсоводы: наизусть, ровно, с привычными паузами.

— Купец Прянишников, — сказал он. — Жил здесь в конце XIX века. Богатый. Уважаемый. Но был у него один грех: влюбился не в ту. Не в купеческую дочь. В актрису. Из театра. Родители не благословили. Актриса уехала. Купец остался. Заперся в этом доме. И через год умер. В этой самой комнате. И с тех пор — ходит.

— Ходит.

— Ходит. Вздыхает. Ищет. Говорят, если призраку помочь — он уйдёт. Но пока никто не помог. Все только смотрят и платят.

— Платят.

— За экскурсию. Триста рублей. Дорого, но берут. — Кирилл посмотрел на него. — Вам что-то ещё?