Сергей Давыдов – 2.Сергей Давыдов. За два часа до начала лета (страница 19)

– Безобразиями заниматься у вас времени хватает, – между тем отчитывала нас Лизавета, – а как пионерское задание вам дашь или уроки надо делать, вас не поймаешь! А потом пары в дневнике.

– Ну Лиза-а-а! – недовольно застонал я. – Какая ты вредина!

– Успеваемость у тебя, Вьюжанин хромает, – стала загибать пальцы Лиза, – поведение тоже, по перилам съезжаешь, дерёшся! Двойки по поведению каждую неделю, да ещё уроки не учишь! Что с тобой творится?

      Терпеть не могу, когда мне напоминают об уроках, которые я забыл выучить, про то, что я, как наскипидаренный ношусь по школе и скатываюсь по перилам и только в отряде я вёл себя хорошо. А дерусь я, если меня обидят.

– А ну тебя! – разозлился я, ковыряя болячку на коленке. – Это ещё не известно кто больше отстаёт и дерётся.

– В школьной самодеятельности участвовать не хочешь, – продолжала перечислять Лизавета с невинным выражением лица. – Света, помнишь, мы его еле уговорили играть в постановке, а?

– Ага! – с готовностью ответила Светка Загремухина, бросив на меня выразительный укоряющий взгляд. – За уши пришлось тащить!

– Пацаны, да уймите эту вредину, пожалуйста! – взмолился я, а про себя хихикал, вспоминая как девочки из пионерской комнаты меня, ещё ноябрёнка тащили за руки и за ноги на репетицию, а я визжал на всю школу.

      А Лиза тем временем взялась за мой внешний вид. Почему у меня пальцы в чернилах, и пионерский галстук мятый? Что я сделал со своей формой! Такое ощущение, что её крокодил жевал!

      Я обещал привести форму в порядок, лишь бы она отвязалась.

– Хорошо, – сдержанно сказала Лиза, – а медаль свою чего не носишь?

– Какую? – растерялся я.

– Которую тебе пожарные дали прошлым летом, – напомнила Лизавета.

– Ну её, – раздражённо дёрнул плечом я. – Я, надену, и все мальчишки будут пальцем показывать и дразниться! И так учителя и вожатые замучали.

– Как же?

– Ну говорят, что огня не испугался, а двойки боюсь. И что я хулиганю…

– А ты бы не хулиганил!

      Лизавета передохнула, поправила на мне галстук. Я потёр ногу об ногу и обещал, что не буду хулиганить, по крайней мере сегодня.

      Начализь занятия. Я потянул ногу на тренировке по ушу, влез на подоконник и стал слушать передачу из динамика на столбе за окном, и вертел в руке биток от соток. У нас таких динамиков на улице четыре, и радио играет весь день. Звук далеко разносится над лужайками.

– Иди сейчас в школу, – велела мне Лизавета, хлопнув меня по руке, когда я полез в нос. – Забери малышей с кружков и веди их сюда.

– Есть, – с готовностью отсалютовал я и пошёл в школу.

– Вьюжанин, – догнала меня Дашка Трепыхалина, – слушай, у нас концерт будет в школе и будет выступать хор… Ты будешь петь с мальчишками?

– Вот ещё! – дерзко сказал я.

– Но ведь у тебя пятёрка по пению!

– Не хочу!

– Вьюжанин!

– Отстать, вонючка с ванилью!

– А ты перечущий мальчик со сладкими перцами!

– Не-не-не! – показал я Дашке язык.

      Дашка сказала с досадой, что я чудовище и вообще самый невозможный мальчишка во дворе и в школе, и удалилась с обиженным видом, а я шагал вдоль гаражей, вышел к детскому садику, где на лазалках бесилась малышня. Навстречу шёл большой мальчишка в джинсах и жёлтой кофте.

– Эй, пацан! – крикнул он мне.

      Я насторожился. Мальчишка был старше, кто знает, что у него на уме?

      Мальчишка был настроен серьёзно. Я мог бы дать дёру, но не стал.

– Это не ты сейчас помойку спалил? – строго спросил меня мальчишка.

– Какую помойку? – удивился я. – Ничего я не поджегал!

– Да тут во дворах одни подожгли, – непонятно сказал мальчишка, – а потом трава загорелась, мы еле потушили. А этих не поймали…

– А чё сразу на меня? – обиделся я.

– Да тут две девчонки видели пацана у помойки, – более миролюбиво сказал мальчишка. – Мы из юной добровольной пожарной дружины. Сейчас всякие хулиганы жгут костры… два пожара еле потушили! А ещё какая-то шпана в подъезде потолок подпалила.

      "Наверное кто-то с летучкой баловался! – рассеянно подумал я. – А вдруг ещё наябедничают, скажут, что это я подпалил?"

– Я мусор выкидывал, – сухо ответил я, – а огнём я не балуюсь. Дурак я чтоль?

– Ладно, ты извини, – смутился мальчишка. – А я тебя помню! Мы с тобой прошлым летом играли. Я к Катьке приезжал на лето!

– Лёша! – обрадовался я, узнав Катькиного двоюродного брата.

– Ага, – дружелюбно улыбнулся Лёша. – У меня родичи в экспедицию улетели, в арктику, а оставить меня не на кого. Я и прилетел к сеструхе…

– Жвачку хочешь? – спросил я Лёшу, совсем на него не обижаясь

– Хочу! – улыбнулся Лёша.

      Я разделил пластинку и мы пошли вместе. Лёша мне нравился и я рассказал ему об отряде, и чем мы занимаемся.

– А ты куда сейчас? – спросил меня Лёша.

– За малышами, – утомлённо вздохнул я, – я с ними занимаюсь. Меня же их вожатым сделали, а ещё у нас в школе тимуровское движение…

– А пойдёшь с нами сегодня в патруль?

– Поджегателей ловить? – с пониманием спросил я.

– Ну да. Я с ребятами тебя познакомлю.

– Угу, – без раздумий согласился я. – А во сколько?

– В шесть вот здесь, у гаражей, – подумав, ответил Лёша.

– Ага! – кивнул я, улыбаясь. – Я прибегу с мальчишками!

      Лёша помахал мне, и зашагал по улице, а я помчался в школу, с нетерпением дожидаясь вечера. Ведь у меня новый друг! На миг меня кольнула тревога. А кто эти мальчишки, которые сказали, что это я спалил помойку?

                              Глава VI

                         Юный огнеборнец

                                    1

      Я бежал домой, показаться маме и попить. В кросовках хлюпало. Я умудрился два раза наступить в глубокую лужу между плитами. Кросовки были испачканы и дома мне здорово за них влетит от мамы. Она и разрисованные кеды мне не забыла, а за мокрые кроссовки она меня вообще съест…

      А на бетонке и на асфальте лежали круглые бумажки от мороженного и пробки от ситро и лимонада. Под ноги попалась банка от пепси-колы. Вот здорово! Я пнул её и побежал. Гонял её по всей улице, пока на меня не заругались взрослые, требуя, чтобы я прекратил это безобразие. Я стряхнул с ног пыль и двинулся по улице. Все дворы и пустыри желтели матьимачехой. Среди веток каштана, словно белое привидение трепетал пакет.

      Мамы дома уже не было. Я переоделся в каратистскую форму и начал заниматься. Играл приёмник. Устав, я пошёл попить.

– Вьютка, выходи гулять! – звали меня с улицы ребята.

– Я сейчас, пять минуточек! – отозвался я, выглядывая в окно.

      Я открыл форточку и продолжил заниматься, и тут дверь открылась.