Сергей Чувашов – Ветры Солёной Бухты. Книга 3. Наследие Веданы (страница 2)

— Обещания — это ветер, — ответила Лада. — Ты сама меня учила.

— Я учила тебя, что слова имеют силу. Особенно слова, сказанные от сердца.

Лада не ответила. Только сжала кулаки и посмотрела на море.

Сегодня, в день летнего солнцестояния, Милана проснулась с тяжёлым сердцем. Око внутри неё пульсировало — не больно, но настойчиво, как напоминание. «Время пришло», — шептало оно. «Время выбирать».

— Выбирать что? — спросила она вслух.

«Жизнь или смерть. Свою или чужую».

Она оделась, вышла на крыльцо. Солнце только вставало, окрашивая море в розовый цвет. Чайки кружили над водой, выкрикивая что-то тревожное.

— Мам, — раздался голос Лады. Она стояла у калитки, одетая в дорожный плащ, с мечом на поясе. — Я ухожу.

— Куда?

— В степь. За Яром.

— Одна?

— Со мной. — Из-за угла вышел Ортан, тоже при мече. — Не отпустим же мы девчонку одну.

— Вы с ума сошли, — сказала Милана. — Морган проснулся. Его твари рыщут по побережью. Вы не дойдёте.

— Дойдём, — твёрдо ответила Лада. — Мы должны вернуть Яра. Без него мы не сможем победить.

— А если он не захочет возвращаться?

— Захочет. — Лада посмотрела матери прямо в глаза. — Потому что я его сестра. А сестёр не бросают.

Милана хотела возразить, но слова застряли в горле. Она узнавала в этой упрямой, решительной девушке себя — молодую, глупую, готовую на всё ради тех, кого любит.

— Возьмите лошадей у Мстислава, — сказала она наконец. — Он даст. Я напишу письмо.

— Спасибо, мам.

— Не благодари. Лучше вернитесь живыми.

Они ушли через час. Милана стояла на крыльце и смотрела, как две фигуры — высокая и низкая — удаляются по дороге к Тмутаракани. Азарий вышел к ней, взял за руку.

— Отпустила?

— Отпустила.

— Боишься?

— Безумно.

— Я тоже. — Он вздохнул. — Но они должны сами. Как когда-то мы.

— Мы были старше.

— Нет, мы были такими же глупыми.

Милана усмехнулась сквозь слёзы.

— Ты прав, — сказала она. — Такими же.

Они вошли в дом, и дверь закрылась. Море шумело за окном, и в этом шуме Милана слышала голос Моргана — тихий, вкрадчивый, обещающий:

«Скоро, Милана. Скоро ты придёшь ко мне. Добровольно. Как и обещала».

«Никогда», — ответила она мысленно.

Но Око внутри неё промолчало.

А это было хуже любого ответа.

Глава 2. Степной волк

Дорога до Тмутаракани заняла два дня. Лада и Ортан ехали молча, каждый думал о своём. Ортан — о жене и детях, которых оставил на берегу. Лада — о Яре, о его янтарных глазах, о том, почему он ушёл, не попрощавшись.

— Ты злишься на него? — спросил Ортан, когда они остановились на ночлег у придорожного ручья.

— Нет, — ответила Лада, рассёдлывая коня. — Я боюсь за него.

— Он сильный.

— Сильные тоже падают.

Ортан не стал спорить. Он развёл костёр, достал вяленое мясо и хлеб, завёрнутый в чистую тряпицу. Лада не ела — сидела у воды, смотрела на своё отражение и думала.

— Ты на неё похожа, — сказал Ортан.

— На кого?

— На мать. Такой же взгляд. Такая же упрямая складка между бровями.

— Это плохо?

— Это хорошо. Мать выжила там, где другие погибли. И ты выживешь.

— Я не боюсь за себя. — Лада подняла голову. — Я боюсь, что не успею.

— Успеешь. Время — понятие растяжимое.

Они замолчали. Костер потрескивал, в небе загорались первые звёзды. Где-то далеко, в степи, выли волки — тоскливо, протяжно, как по умершим.

— Волки не воют просто так, — сказал Ортан. — Они чуют смерть.

— Или жизнь, — ответила Лада. — Новую.

В Тмутаракани они прибыли на рассвете третьего дня. Город встретил их колокольным звоном — в церкви служили утреннюю службу. Рынок уже гудел, торговцы раскладывали товар, дети бегали между ног прохожих.

Князь Мстислав постарел. Его русая борода стала белой как лунь, а лицо покрылось глубокими морщинами. Но глаза остались теми же — холодными, серыми, цепкими.

— Лада, — сказал он, когда их провели в его кабинет. — Ты выросла. И стала похожа на мать.

— Мне это уже говорили, — ответила она, не улыбнувшись.

— И на отца. Тоже. Тот же взгляд. Та же стать.

— Князь, мы пришли не за комплиментами. Нам нужны лошади и припасы. Мы идём в степь.

— Знаю. Мать написала мне. — Он достал из ящика стола пергамент, исписанный знакомым почерком Миланы. — Она просит помочь. Я помогу.

— Спасибо.

— Не благодари. Я должен вашей семье больше, чем вы мне. Если бы не Милана, Дагон уничтожил бы город двадцать лет назад.

— Тогда мы квиты, — сказал Ортан.

— Нет. Долги не закрываются так просто. — Мстислав поднялся, подошёл к окну. — Степь сейчас опасна. Хазары активизировались. Печенеги грызутся между собой. Азариевы земли разорены.

— Что случилось с Азарием? — Лада напряглась.

— Он жив. Но его род... — князь помолчал. — Его род почти уничтожен. Напали неизвестные. С севера. Говорят, их вели тени.