Сергей Чувашов – Ветры Солёной Бухты. Книга 3. Наследие Веданы (страница 1)

Сергей Чувашов

Ветры Солёной Бухты. Книга 3. Наследие Веданы

Пролог. Сон о матери

Ей снилось море.

Оно было чёрным, как смоль, и тяжёлым, как свинец. Волны не шумели — они дышали. Медленно, глубоко, как спящий зверь, который вот-вот проснётся.

Лада стояла на берегу босая, в длинной белой рубахе, и смотрела на воду. Ей было двадцать пять — в том возрасте, когда женщины уже рожают детей, а мужчины уходят в походы. Но она не была замужем. Не была влюблена. Она была воином.

— Мама, — позвала она в темноту. — Ты здесь?

Море не ответило. Только тень метнулась под водой — огромная, бесформенная, древняя.

— Мама, мне страшно, — прошептала Лада.

И тогда из воды вышла женщина. Высокая, стройная, с длинными соломенными волосами, в которых блестела седина. Милана. Её лицо было спокойным, но глаза — те самые, тёмные, как дно бухты, — смотрели с тревогой.

— Ты не должна была приходить сюда, — сказала Милана. — Ещё не время.

— Я пришла во сне.

— Сны — это тоже мост. А мосты могут сжечь.

— Кто сожжёт?

— Тот, кто ждёт внизу. — Милана указала на море. — Он проснулся, Лада. Он чувствует твою кровь. Кровь Веданы. Кровь мою.

— Я не боюсь.

— Зря. — Милана шагнула вперёд и коснулась щеки дочери. Её пальцы были холодными, как вода в роднике. — Он убьёт тебя, если сможет. Убьёт всех, кого ты любишь.

— Тогда я убью его первая.

— Кинжал Веданы утерян. Мы оставили его в теле Моргана, когда я ударила двадцать лет назад. Теперь он на дне.

— Я достану.

— Ты не умеешь плавать.

— Научусь.

Милана улыбнулась — грустно, бесконечно грустно.

— Ты такая же упрямая, как я, — сказала она. — Это меня и пугает, и радует.

— Мама, — Лада схватила её за руку. — Не уходи. Останься со мной. Хотя бы во сне.

— Не могу. Он зовёт меня. С каждым днём всё сильнее. Я уже не знаю, где кончаюсь я и начинается он.

— Кто — он?

— Морган. — Милана посмотрела на море. — Он во мне, Лада. Око проснулось. И оно хочет вернуться к хозяину.

— Нет! — Лада сжала руку матери так сильно, что побелели костяшки. — Ты не отдашь ему Око. Мы не допустим.

— Вы не сможете меня защитить. — Милана высвободилась. — Только Яр может. Но Яр...

— Что — Яр?

— Он ушёл. В степь. К отцу.

— К Азарию?

— Нет. К родному. К Моргану.

Лада проснулась с криком.

Комната была залита лунным светом. За окном шумело море — спокойно, мирно, как и всегда. Но Лада знала: это спокойствие обманчиво. Где-то там, на дне, чудовище открыло глаза. И его взгляд был устремлён на неё.

Она села на постели, обхватив колени руками. Слёз не было — она давно разучилась плакать. Только комок в горле, который не проходил уже несколько дней.

— Яр, — прошептала она. — Где же ты?

Но ответа не было.

Только ветер за окном, да чайки, да море — вечное, безмолвное, живое.

Глава 1. Двадцать лет спустя

Посёлок у Берега Двух Кровей вырос в небольшой город. Деревянные дома уступили место каменным, появилась крепостная стена, рынок, даже маленькая церковь — русские купцы постарались. Но сердцем города оставался дом Миланы и Азария — тот самый, с резными наличниками и крыльцом, выходящим на море.

Милана постарела. Не сильно — в сорок пять она всё ещё была красива, с гордой осанкой и ясным взглядом. Но седина густо замешалась в её соломенных волосах, а под глазами залегли тени, которых не было раньше.

— Ты опять не спала, — сказал Азарий, входя в кухню. Он тоже изменился — борода стала длиннее, плечи — шире, но глаза остались теми же, янтарными, как у степного волка. — Око?

— Око, — кивнула Милана, помешивая кашу. — Оно разговаривает со мной по ночам. Просит вернуться в море.

— Не вернёшься.

— Не вернусь. Но тяжело.

— Знаю. — Он подошёл, обнял её за плечи, прижался щекой к её макушке. — Я рядом.

— Знаю.

Ортан жил в соседнем доме со своей женой — молодой печенежкой, которую привёз из степи пять лет назад. У них было двое детей, и Лада часто нянчилась с ними, хотя сама не горела желанием заводить своих.

— Тётя Лада, а почему у тебя нет мужа? — спросил как-то старший племянник, семилетний Буян.

— Потому что я сама себе муж, — ответила она, подбрасывая его в воздух.

— А дети?

— Дети будут. Когда-нибудь. Не сейчас.

— А когда?

— Когда море успокоится.

Море не успокаивалось. В последние месяцы штормы налетали один за другим, сшибая рыбацкие лодки, размывая берег. Старики говорили, что такого не было сто лет. Милана знала: это не погода. Это Морган. Он просыпался, ворочался, и каждое его движение отзывалось на поверхности.

Яр ушёл в степь год назад. Сказал, что должен найти своего настоящего отца — не Моргана, а того, кто вырастил его. Азария.

— Ты нужен мне здесь, — сказала Милана.

— Ты нужна мне живой, — ответил он. — Я найду способ убить Моргана. Окончательно. Чтобы он больше никогда не тревожил твои сны.

— Как?

— Не знаю. Но найду.

Он ушёл на рассвете, не попрощавшись с Ладой. Она обиделась — не показывала, но Милана видела. Дочь стала замкнутой, молчаливой, всё чаще уходила на берег и сидела там часами, глядя на горизонт.

— Он вернётся, — сказала как-то Милана.

— А если нет?

— Вернётся. Он обещал.