Сергей Чувашов – Тени над Обью. Городской детектив (страница 2)

А потом пришла к нему домой.

— Андрей Викторович, — сказала она тихо, стоя на пороге его квартиры. — Мне нужно с вами поговорить.

Он понял всё сразу. По её глазам, по тому, как она держалась. Пригласил в квартиру, предложил чай. Они сидели на кухне, и между ними висела тишина, тяжёлая, как свинец.

— Я знаю, что произошло на операции, — сказала она наконец. — И я знаю, что вы чувствуете. Но у меня есть проблемы, Андрей Викторович. Серьёзные проблемы.

Она рассказала о больной матери, о дорогостоящем лечении, о долгах. Её жених Сергей потерял работу, свадьбу пришлось отложить. Денег катастрофически не хватало.

— Я не хочу вас шантажировать, — говорила она, и в её голосе слышались слёзы. — Но мне нужна помощь. Если вы поможете мне, я никому ничего не скажу. Никогда.

Соколов понимал, что это шантаж, даже если она называла это по-другому. Но что он мог сделать? Отказаться — значит, рисковать всем: карьерой, репутацией, семьёй. Его жена Ольга была беременна их первым ребёнком. Скандал мог разрушить всё.

Он согласился. Дал ей денег — сначала немного, потом больше. Она приходила раз в месяц, всегда извинялась, всегда обещала, что это в последний раз. Но последний раз всё не наступал.

А потом она стала требовать больше. Намного больше.

— Мне нужно двести тысяч, — сказала она в последний раз, когда пришла к нему. — Сразу. Маме нужна срочная операция.

— У меня нет таких денег, — ответил он. — Анна, я уже дал вам всё, что мог.

— Найдите, — в её голосе появились стальные нотки. — Или я пойду к главврачу. А может, сразу в прокуратуру.

Тогда он понял, что это не закончится никогда. Она будет требовать всё больше и больше, пока не высосет из него всё. А потом всё равно расскажет правду — просто из мести.

Он попросил время подумать. Она согласилась подождать неделю.

Эта неделя стала для него адом. Он не спал, не ел, не мог сосредоточиться на работе. Жена спрашивала, что с ним происходит, но он не мог ничего объяснить.

А потом пришла идея. Страшная, безумная идея.

Он не хотел её убивать. Честное слово, не хотел. Он просто хотел напугать, заставить замолчать. Но всё пошло не так...

В дверь кабинета постучали.

— Андрей Викторович, — заглянула медсестра, — к вам следователи пришли. Хотят поговорить об Анне Волковой.

Соколов почувствовал, как сердце ухнуло вниз. Неужели они что-то подозревают?

— Скажите, что я сейчас подойду, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Он встал, поправил галстук, посмотрел на себя в зеркало. Обычный врач, уставший после тяжёлого дня. Никто не должен заподозрить, что творится у него в душе.

Но когда он шёл по коридору навстречу следователям, руки дрожали сильнее обычного. Глава 1. Декабрьский холод

Новосибирский декабрь встретил город колючим морозом и низким серым небом, которое, казалось, вот-вот рухнет на заснеженные крыши. Обь текла медленно, покрываясь первой корочкой льда у берегов, а ветер с реки пронизывал до костей даже сквозь самую тёплую одежду.

Дмитрий Кравцов стоял у окна своего кабинета в здании областного управления МВД и смотрел на город, утопающий в предрассветной мгле. В руке дымилась кружка крепкого кофе — третья за последние два часа. Сон не шёл уже который день, а виной тому было дело, которое официально считалось закрытым.

— Дим, ты опять здесь ночевал? — в кабинет заглянула Елена Морозова, его напарница последние пять лет. Светлые волосы были небрежно собраны в хвост, а в карих глазах читалась привычная забота.

— Не ночевал, рано пришёл, — буркнул Кравцов, не отрываясь от окна. — Не спится.

— Волкова? — Елена прошла к его столу, на котором аккуратными стопками лежали материалы дела. — Дим, дело закрыто. Самоубийство. Все экспертизы это подтверждают.

— Все экспертизы врут, — резко повернулся к ней Кравцов. В его тёмных глазах плясали огоньки упрямства, которые Елена знала уже много лет. — Лена, ты же сама видела. Записка написана слишком ровно для человека в состоянии аффекта. Почерк не дрожит, нет помарок, исправлений.

— Может, она долго обдумывала решение, — осторожно предположила Елена, садясь в кресло напротив его стола. — Написала записку заранее, когда была спокойна.

— А клетки кожи под ногтями? — Кравцов взял со стола фотографии с места происшествия. — Экспертиза говорит, что могла поцарапать себя в агонии. Но посмотри на руки — ногти коротко острижены, лак не повреждён. Если бы она царапала себя, остались бы следы.

Елена вздохнула. Она знала, что когда Дмитрий вцепляется в дело зубами, отговорить его невозможно. За пятнадцать лет работы в уголовном розыске он раскрыл больше дел, чем любой другой следователь в области. Интуиция у него была почти мистическая, но иногда она же и мешала ему жить.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Предположим, ты прав. Предположим, это убийство, замаскированное под самоубийство. С чего начнём?

Кравцов улыбнулся — впервые за несколько дней. Елена всегда его поддерживала, даже когда сама не была уверена в его правоте.

— Начнём с больницы, — сказал он, надевая куртку. — Поговорим с коллегами Волковой. Узнаем, что за человек она была, с кем общалась, не было ли у неё проблем.

За окном начинал брезжить зимний рассвет, окрашивая снег в розоватые тона. Город просыпался медленно, неохотно, как будто чувствовал, что этот день принесёт новые тайны и открытия.

Глава 2. Больничные коридоры

Городская больница №1 встретила их запахом хлорки и тихим гулом медицинского оборудования. Длинные коридоры с линолеумным полом и стенами, выкрашенными в унылый зелёный цвет, казались бесконечными. Где-то вдалеке плакал ребёнок, а из-за одной из дверей доносился приглушённый голос врача, объяснявшего что-то пациенту.

— Анна Волкова работала у нас три года, — рассказывала главная медсестра Татьяна Петровна, пожилая женщина с усталыми глазами и седыми волосами, аккуратно убранными под медицинскую шапочку. — Хорошая девочка была, ответственная. Никогда не опаздывала, с пациентами ласковая.

— А с коллегами как отношения складывались? — спросила Елена, записывая в блокнот.

— Нормально. Правда, последнее время стала какая-то замкнутая. Раньше всегда в курилке с девочками болтала, а тут... — Татьяна Петровна задумалась. — Месяца два назад изменилась. Стала серьёзнее что ли.

— А не знаете, с чем это могло быть связано? — Кравцов внимательно смотрел на медсестру, пытаясь уловить любые нюансы в её поведении.

— Не знаю. Может, личные проблемы какие. У неё же молодой человек был, Сергей. Они собирались жениться весной.

— Мы с ним уже говорили, — кивнул Кравцов. — Алиби железное, да и мотива никакого. Он её действительно любил.

— А на работе у неё не было конфликтов? — продолжила расспросы Елена. — Может, с врачами, с администрацией?

Татьяна Петровна помолчала, явно что-то обдумывая.

— Знаете, — сказала она наконец, понизив голос, — она последнее время часто задерживалась после смены. Говорила, что документы разбирает. А ещё... — она оглянулась, убеждаясь, что их никто не слышит, — она как-то спросила меня, куда обращаться, если заметишь нарушения в работе больницы.

— Какие нарушения? — насторожился Кравцов.

— Не знаю. Я ей сказала, что к главврачу надо идти или в министерство здравоохранения. Она кивнула и больше об этом не говорила.

Кравцов и Елена переглянулись. Это была первая зацепка, которая могла объяснить мотив убийства.

— А можно посмотреть её рабочее место? — попросил Кравцов.

— Конечно. Только там уже всё убрали. Личные вещи родителям отдали, а документы... — Татьяна Петровна снова понизила голос, — их главврач забрал. Сказал, что проверит, не было ли нарушений в её работе.

Они прошли в ординаторскую, где работала Анна. Небольшая комната с двумя столами, шкафом для документов и окном, выходящим во внутренний двор больницы. На столе, где сидела убитая, не осталось ничего личного — только стандартные медицинские справочники и чистые бланки.

— А с кем из врачей она работала чаще всего? — спросила Елена.

— С разными. Но больше всего с кардиохирургами. Анечка была одной из лучших операционных сестёр. Доктор Соколов её очень ценил.

— Соколов? — переспросил Кравцов.

— Андрей Викторович Соколов, заведующий кардиохирургическим отделением. Молодой ещё, но очень талантливый. Правда, — Татьяна Петровна снова оглянулась, — после той истории с Петровым он сильно изменился.

— Какой истории?

— Ну, пациент умер во время операции. Бывает такое, конечно, но Андрей Викторович очень переживал. Говорят, даже к психологу ходил потом.

Кравцов почувствовал, как что-то щёлкнуло в голове. Ещё одна зацепка.

— А когда это было?

— Месяца три назад. В сентябре.

Именно тогда, по словам Татьяны Петровны, изменилось поведение Анны Волковой.

— А можно поговорить с доктором Соколовым? — попросил Кравцов.

— Он сегодня оперирует. Но после обеда будет свободен. Я могу договориться.