Сергей Чувашов – Тени над Обью. Городской детектив (страница 1)
Сергей Чувашов
Тени над Обью. Городской детектив
Глава 1. Декабрьский холод
Новосибирский декабрь встретил город колючим морозом и низким серым небом, которое, казалось, вот-вот рухнет на заснеженные крыши. Обь текла медленно, покрываясь первой корочкой льда у берегов, а ветер с реки пронизывал до костей даже сквозь самую тёплую одежду.
Дмитрий Кравцов стоял у окна своего кабинета в здании областного управления МВД и смотрел на город, утопающий в предрассветной мгле. В руке дымилась кружка крепкого кофе — третья за последние два часа. Сон не шёл уже который день, а виной тому было дело, которое официально считалось закрытым.
— Дим, ты опять здесь ночевал? — в кабинет заглянула Елена Морозова, его напарница последние пять лет. Светлые волосы были небрежно собраны в хвост, а в карих глазах читалась привычная забота.
— Не ночевал, рано пришёл, — буркнул Кравцов, не отрываясь от окна. — Не спится.
— Волкова? — Елена прошла к его столу, на котором аккуратными стопками лежали материалы дела. — Дим, дело закрыто. Самоубийство. Все экспертизы это подтверждают.
— Все экспертизы врут, — резко повернулся к ней Кравцов. В его тёмных глазах плясали огоньки упрямства, которые Елена знала уже много лет. — Лена, ты же сама видела. Записка написана слишком ровно для человека в состоянии аффекта. Почерк не дрожит, нет помарок, исправлений.
— Может, она долго обдумывала решение, — осторожно предположила Елена, садясь в кресло напротив его стола. — Написала записку заранее, когда была спокойна.
— А клетки кожи под ногтями? — Кравцов взял со стола фотографии с места происшествия. — Экспертиза говорит, что могла поцарапать себя в агонии. Но посмотри на руки — ногти коротко острижены, лак не повреждён. Если бы она царапала себя, остались бы следы.
Елена вздохнула. Она знала, что, когда Дмитрий вцепляется в дело зубами, отговорить его невозможно. За пятнадцать лет работы в уголовном розыске он раскрыл больше дел, чем любой другой следователь в области. Интуиция у него была почти мистическая, но иногда она же и мешала ему жить.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Предположим, ты прав. Предположим, это убийство, замаскированное под самоубийство. С чего начнём?
Кравцов улыбнулся — впервые за несколько дней. Елена всегда его поддерживала, даже когда сама не была уверена в его правоте.
— Начнём с больницы, — сказал он, надевая куртку. — Поговорим с коллегами Волковой. Узнаем, что за человек она была, с кем общалась, не было ли у неё проблем.
За окном начинал брезжить зимний рассвет, окрашивая снег в розоватые тона. Город просыпался медленно, неохотно, как будто чувствовал, что этот день принесёт новые тайны и открытия.
Глава 2. Больничные коридоры
Городская больница №1 встретила их запахом хлорки и тихим гулом медицинского оборудования. Длинные коридоры с линолеумным полом и стенами, выкрашенными в унылый зелёный цвет, казались бесконечными. Где-то вдалеке плакал ребёнок, а из-за одной из дверей доносился приглушённый голос врача, объяснявшего что-то пациенту.
— Анна Волкова работала у нас три года, — рассказывала главная медсестра Татьяна Петровна, пожилая женщина с усталыми глазами и седыми волосами, аккуратно убранными под медицинскую шапочку. — Хорошая девочка была, ответственная. Никогда не опаздывала, с пациентами ласковая.
— А с коллегами как отношения складывались? — спросила Елена, записывая в блокнот.
— Нормально. Правда, последнее время стала какая-то замкнутая. Раньше всегда в курилке с девочками болтала, а тут... — Татьяна Петровна задумалась. — Месяца два назад изменилась. Стала серьёзнее что ли.
— А не знаете, с чем это могло быть связано? — Кравцов внимательно смотрел на медсестру, пытаясь уловить любые нюансы в её поведении.
— Не знаю. Может, личные проблемы какие. У неё же молодой человек был, Сергей. Они собирались жениться весной.
— Мы с ним уже говорили, — кивнул Кравцов. — Алиби железное, да и мотива никакого. Он её действительно любил.
— А на работе у неё не было конфликтов? — продолжила расспросы Елена. — Может, с врачами, с администрацией?
Татьяна Петровна помолчала, явно что-то обдумывая.
— Знаете, — сказала она наконец, понизив голос, — она последнее время часто задерживалась после смены. Говорила, что документы разбирает. А ещё... — она оглянулась, убеждаясь, что их никто не слышит, — она как-то спросила меня, куда обращаться, если заметишь нарушения в работе больницы.
— Какие нарушения? — насторожился Кравцов.
— Не знаю. Я ей сказала, что к главврачу надо идти или в министерство здравоохранения. Она кивнула и больше об этом не говорила.
Кравцов и Елена переглянулись. Это была первая зацепка, которая могла объяснить мотив убийства.
— А можно посмотреть её рабочее место? — попросил Кравцов.
— Конечно. Только там уже всё убрали. Личные вещи родителям отдали, а документы... — Татьяна Петровна снова понизила голос, — их главврач забрал. Сказал, что проверит, не было ли нарушений в её работе.
Они прошли в ординаторскую, где работала Анна. Небольшая комната с двумя столами, шкафом для документов и окном, выходящим во внутренний двор больницы. На столе, где сидела убитая, не осталось ничего личного — только стандартные медицинские справочники и чистые бланки.
— А с кем из врачей она работала чаще всего? — спросила Елена.
— С разными. Но больше всего с кардиохирургами. Анечка была одной из лучших операционных сестёр. Доктор Соколов её очень ценил.
— Соколов? — переспросил Кравцов.
— Андрей Викторович Соколов, заведующий кардиохирургическим отделением. Молодой ещё, но очень талантливый. Правда, — Татьяна Петровна снова оглянулась, — после той истории с Петровым он сильно изменился.
— Какой истории?
— Ну, пациент умер во время операции. Бывает такое, конечно, но Андрей Викторович очень переживал. Говорят, даже к психологу ходил потом.
Кравцов почувствовал, как что-то щёлкнуло в голове. Ещё одна зацепка.
— А когда это было?
— Месяца три назад. В сентябре.
Именно тогда, по словам Татьяны Петровны, изменилось поведение Анны Волковой.
— А можно поговорить с доктором Соколовым? — попросил Кравцов.
— Он сегодня оперирует. Но после обеда будет свободен. Я могу договориться.
— Договаривайтесь, — кивнул Кравцов. — А пока покажите нам, где главврач. Хотелось бы узнать, что он думает о смерти Анны.
Они поднялись на четвёртый этаж, где располагался кабинет главного врача. Виктор Иванович Петров встретил их настороженно — крупный мужчина лет пятидесяти с залысинами и внимательными серыми глазами.
— Дело закрыто, насколько я знаю, — сказал он, не приглашая сесть. — Самоубийство. Очень печальная история, но, к сожалению, не редкость в наше время.
— Мы проводим дополнительную проверку, — объяснил Кравцов. — Хотелось бы узнать ваше мнение об Анне Волковой как о сотруднике.
— Хороший специалист. Никаких нареканий не было. — Петров говорил сухо, официально.
— А не было ли у неё каких-то подозрений относительно работы больницы? — прямо спросила Елена. — Нам сказали, что она интересовалась, куда обращаться при обнаружении нарушений.
Лицо Петрова дрогнуло, но он быстро взял себя в руки.
— Не знаю, о чём вы говорите. Возможно, она просто интересовалась процедурами. Молодые сотрудники часто задают такие вопросы.
— А документы с её рабочего места вы забрали? — продолжил давить Кравцов.
— Это стандартная процедура. Мы должны убедиться, что не было нарушений в ведении медицинской документации. Всё в порядке, кстати.
— Можно посмотреть эти документы?
— Боюсь, нет. Медицинская тайна. Если у вас есть официальный запрос...
— Будет, — пообещал Кравцов. — Обязательно будет.
Выходя из кабинета главврача, оба следователя чувствовали, что Петров что-то скрывает. Но что именно — пока было неясно.
Глава 3. Тени прошлого
Андрей Соколов сидел в своём кабинете и смотрел на дрожащие руки. Они дрожали уже три месяца — с того самого дня, когда на операционном столе умер Михаил Петров, 45-летний инженер, отец двоих детей.
Операция должна была быть рутинной — шунтирование коронарных артерий. Соколов провёл сотни таких операций, и все прошли успешно. Но в тот день что-то пошло не так. Может быть, он был слишком уверен в себе, может быть, недооценил сложность случая. А может быть, просто устал — накануне он дежурил всю ночь.
Ошибка была небольшой, почти незаметной. Неправильно наложенный шов, который привёл к кровотечению. Обычно такие вещи можно исправить, но у Петрова началась аллергическая реакция на анестезию, давление упало, и сердце остановилось.
Официально причиной смерти указали «острую сердечную недостаточность на фоне аллергической реакции». Никто не стал разбираться глубже. Такие случаи, к сожалению, бывают в медицине.
Никто не знал правды. Кроме Анны Волковой.
Она ассистировала на той операции и видела всё. Видела, как дрогнула рука Соколова, как он на секунду растерялся, как попытался исправить ошибку. И молчала. Три месяца молчала.