Сергей Чувашов – Свет во тьме. Путешествие к свободе (страница 2)

— Через три дня. Нам нужно подготовиться. Собрать провизию, кислородные баллоны, оборудование. И — главное — быть незаметными.

Лина подняла глаза. Она знала, что, согласившись, переступит черту. Обратного пути не будет.

— Я в деле, — сказала она тихо, но твёрдо.

Кир протянул ей руку, как в день их встречи на площадке. Лина пожала её — и почувствовала, как по пальцам пробежала дрожь. То ли от страха, то ли от предвкушения.

То ли от чего-то третьего, чему она пока боялась дать имя.

Глава 3. Тени под светом

Три дня пролетели как один миг.

Лина вернулась в лабораторию через час после встречи, и Лейла встретила её вопросительным взглядом.

— Ты какая-то другая, — заметила она, подавая пробирки с образцами воды. — Светишься.

— Просто выспалась хорошо, — соврала Лина, пряча глаза.

Ложь давалась ей с трудом. Каждое утро она просыпалась с мыслью: «Сегодня я могу не вернуться». И эта мысль пугала, но одновременно наполняла странным восторгом. Она смотрела на привычные ряды биореакторов, на лампы, имитирующие рассвет, и понимала: это всего лишь декорация. Настоящий свет ждёт там, за стенами.

На второй день подготовки Кир назначил новую встречу — на этот раз не в насосном пункте, а в старой теплице на пятнадцатом уровне. Теплица давно не использовалась, стёкла потрескались, и внутрь просачивался влажный воздух шахт.

Лина пришла первой. Кир появился через несколько минут, запыхавшийся, с рюкзаком за плечами.

— Есть проблема, — сказал он без предисловий.

— Какая?

— Даниил считает, что нам нужно больше оружия. Он боится, что на нижних уровнях нас встретят не просто споры, а кое-что похуже.

— Что может быть хуже спор?

Кир помолчал. В сумраке теплицы его лицо казалось высеченным из камня.

— Ты слышала о «серой гнили»?

Лина вздрогнула. Слышала, конечно. Это была одна из легенд, которые передавались шёпотом на нижних уровнях — биологическое заражение, которое мутировало в первые годы после Катастрофы. Говорили, что серая гниль — это плесневый грибок, который проникает через дыхательные пути и за считанные часы превращает лёгкие в твёрдую серую массу. Официальная наука утверждала, что гниль уничтожена ещё пятьдесят лет назад, но Лина знала: в старых архивах упоминаются случаи спорадических вспышек.

— Ты думаешь, она ещё жива? — спросила она.

— Я не думаю. Я знаю. — Кир достал из рюкзака запечатанный контейнер. — Пару недель назад я нашёл это в заброшенном вентиляционном канале на 23-м уровне. Анализ показал: это штамм серой гнили. Ослабленный, но живой.

Лина взяла контейнер, поднесла к глазам. Внутри, на питательной среде, расползалось серое пушистое пятно. Оно пульсировало, словно дышало.

— Господи, — прошептала она.

— Если мы пойдём через 37-й уровень, нам придётся пройти через зону, где она, скорее всего, обитает. Даниил прав: без защиты мы не справимся.

— Что ты предлагаешь?

— Я знаю одного человека на 28-м уровне. Старый биолог, его зовут Велес. Он занимался разработкой противоядия ещё до того, как Совет закрыл проект. Если кто и знает, как защититься от гнили, то это он.

Лина посмотрела на него. В глазах Кира не было страха — только решимость.

— Мы пойдём к нему завтра, — сказала она.

— Одни?

— Одни. Чем меньше людей знают, тем безопаснее.

Они вышли из теплицы, когда прозвучал десятый звонок — сигнал отбоя. Улицы пятнадцатого уровня пустели, люди расходились по каютам. Искусственный мох на стенах начал тускнеть, имитируя ночь.

Кир взял Лину за руку.

— Спасибо, что согласилась, — сказал он тихо. — Я знаю, как это тяжело — рисковать всем ради того, во что веришь.

— А ты веришь? — спросила Лина, глядя ему в глаза. — По-настоящему?

Он остановился. Вокруг никого не было, только мерцающий мох да гул вентиляции.

— Когда я был маленьким, мама рассказывала мне о солнце, — начал Кир. — Она говорила, что оно золотое и горячее, что оно даёт жизнь всему на Земле. Она никогда не видела его сама — её мать рассказывала ей. Но она верила. И я верю.

— А если это неправда? Если там только пепел и пустота?

Кир улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Лины перехватывало дыхание.

— Тогда мы хотя бы узнаем правду. А это уже больше, чем то, что у нас есть сейчас.

Он отпустил её руку, и Лина почувствовала, что на мгновение ей не хватает тепла.

— Завтра, седьмой звонок, — сказал он. — У шахты лифта на 29-й уровень. Не опоздай.

— Не опоздаю.

Лина смотрела, как его фигура растворяется в синеватом полумраке. Где-то вдалеке завыла сирена — предупреждение о плановой дезинфекции нижних уровней. Лина вздохнула и пошла к себе, чувствуя, как под рёбрами бьётся птица надежды.

Она ещё не знала, что завтрашний день изменит всё. Что они найдут не только противоядие, но и нечто такое, что заставит их усомниться во всём — даже друг в друге. Но пока она просто шла домой, под искусственным небом, которое никогда не видело звёзд.

Глава 4. Биолог из тени

Седьмой звонок застал Лину уже на ногах. Она не спала — лежала, глядя в потолок каюты, прислушиваясь к собственному дыханию и гулу вентиляции. Соседки ушли на смену, и тишина была полной, почти звенящей.

Она собрала рюкзак наспех: пара стерильных пробников, складной анализатор, несколько фильтров для респиратора и маленький термос с искусственным кофе. Никаких лишних вещей. Если её поймают — всё это будет уликой.

Кир ждал её у лифтовой шахты на двадцать девятый уровень. На этот раз он был не один — рядом стояла Астра, скрестив руки на груди и хмурясь.

— Я иду с вами, — сказала она, не дожидаясь вопроса. — Три пары глаз лучше, чем две. Особенно на нижних уровнях.

— Чем ниже, тем опаснее, — предупредил Кир. — Ты ведь знаешь.

— Я с семнадцатого уровня, Кир. Я выросла в этих коридорах. — Астра усмехнулась. — Не учи меня выживать.

Лифт с лязгом опускался вниз. На каждом уровне свет менял оттенок, становясь всё более тусклым, пока на двадцать девятом не превратился в густой багровый полумрак. Когда двери открылись, Лина почувствовала, как влажный воздух оседает на коже липкой плёнкой.

— Здесь почти не стерилизуют, — пояснил Кир, поправляя респиратор. — Слишком глубоко. Совет считает, что эти уровни непригодны для жизни, и тратит ресурсы на верхние.

— Но здесь живут люди, — сказала Лина, глядя вдоль длинного коридора, где между ржавых труб виднелись натянутые верёвки с одеждой и тусклые огоньки свечей.

— Конечно, живут. Те, кого не взяли наверх. — Астра сплюнула на пол. — Здесь каждый сам за себя.

Они шли минут двадцать, петляя между старыми модулями и перегороженными проходами. Несколько раз им пришлось перелезать через груды металлолома. Один раз Кир остановил их, прислушиваясь — где-то в темноте скреблись, и звук этот был слишком ритмичным, чтобы принадлежать механизму.

— Сюда, — шепнул он и свернул в узкую боковую нишу.

Наконец они оказались у тяжёлой гермодвери, покрытой слоем мха и ржавчины. Кир трижды постучал — два коротких, один длинный. Через минуту дверь приоткрылась, и в щели показалось лицо. Морщинистое, с глубоко посаженными глазами, в которых горел жёлтый свет паяльной лампы.

— Кир, — прошамкал старик. — Привёл гостей? Заходите, только быстро. Свет не люблю зря жечь.

Внутри лаборатория напоминала пещеру сокровищ. Стеллажи до потолка заставлены колбами, чашками Петри, бумажными архивами. В углу гудел старый биореактор, из которого тянулась сеть полупрозрачных трубок. На столе — микроскоп, рядом — россыпь фильтров и ампул.

— Велес, — представился старик, протягивая Лине сухую тёплую ладонь. — Тот самый безумец, который до сих пор верит, что наука может спасти человечество. Ну, показывайте, что принесли.

Кир поставил на стол контейнер с серой гнилью. Велес присвистнул, надел очки, которые увеличивали глаза до размеров блюдец, и долго разглядывал образец.

— Живая, — сказал он наконец. — Ослабленная, но живая. Значит, гнездо где-то рядом. Тридцать седьмой, говоришь?

— Да, в старой шахте.