Сергей Чувашов – Шёпот за мольбертом. Так родилась их любовь (страница 7)

– Это ты нарисовала? – спросила Светлана Викторовна.

Вера кивнула.

– Красиво. Очень. Но, знаешь… – она помедлила. – Условия здесь не совсем подходящие для проживания несовершеннолетней. Нет отдельной комнаты, нет душа, нет нормального отопления. Вера, ты не мёрзнешь?

Вера покачала головой. Соврала. Она мёрзла каждую ночь. Но привыкла.

Мама стояла у двери, теребя край фартука. Её лицо было белым, как лист бумаги. Вера вдруг поняла, что мама боится не за себя. Она боится, что Веру заберут. И тогда у неё не останется ничего. Ни дочки. Ни смысла. Ни даже этого проклятого Дома культуры, где пахнет хлоркой и отчаянием.

– Мы ещё подумаем, – сказал Андрей Сергеевич, закрывая блокнот. – Решение вынесем в понедельник. Но, Вера… – он посмотрел на неё в упор. – Ты можешь говорить?

Она замерла. Это был главный вопрос. Тот, которого она боялась больше всего. Потому что ответ – «да» или «нет» – решал всё. Если она скажет «да», спросят: почему молчишь? Если скажет «нет» – сочтут недееспособной.

Она открыла рот. Горло сжалось. Тот самый цемент, о котором когда-то говорил Ян. Слова застряли где-то между сердцем и голосовыми связками.

– Я… – начала она. Звук вышел скрипучим, как ржавые петли. – Я…

И в этот момент за дверью раздался шорох. Кто-то стоял в коридоре. Вера узнала этот шорох – джинса о стену, лёгкое дыхание, запах льняного масла.

Ян.

Он пришёл. Сказал же – «приду». И пришёл. Стоял за дверью и слушал. Не вмешивался. Не ломился. Просто был.

Вера сделала глубокий вдох. Представила его лицо – спокойное, с ямочкой на подбородке и глазами цвета Невы. Представила, как он сидит на стуле в мастерской и ждёт. Не торопит. Просто верит.

– Я могу, – сказала Вера. Чётко. По слогам. – Но я не хочу. Пока не хочу.

Слова упали в тишину, как камни в воду. Круги пошли по всей комнате.

Светлана Викторовна вытаращила глаза. Андрей Сергеевич перестал писать. Мама закрыла лицо руками.

– Ты говоришь, – сказала Светлана Викторовна. – Зачем же ты молчала?

Вера взяла блокнот. Написала: «Чтобы меня не заставляли говорить то, чего я не чувствую».

Она посмотрела на дверь. Сквозь дверь – на того, кто стоял за ней. И прошептала одними губами: «Спасибо».

За дверью послышался тихий выдох. Облегчения.

Через пятнадцать минут представители опеки ушли. Обещали «рассмотреть все обстоятельства и принять взвешенное решение». Но Вера видела глаза Андрея Сергеевича – там не было равнодушия. Там было что-то похожее на уважение.

Мама упала на кровать и разрыдалась. Вера села рядом, обняла её за плечи. Не говорила ничего – просто гладила по голове, как когда-то Лёня гладил её.

А потом она вышла в коридор.

Ян стоял у окна на лестничной клетке, прислонившись лбом к холодному стеклу. Услышал её шаги. Обернулся.

– Ты говорила, – сказал он. Не спрашивая. Зная.

– Немного, – ответила Вера. Голос всё ещё был чужим – низким, с хрипотцой, как у человека, который долго не пил воды. – Но это было… страшно.

– Я видел. Вернее, слышал. Ты была смелой.

– Я была дурой. Могла бы сказать им, что я нормальная. Что мне не нужна другая комната. Что я могу жить здесь.

– Но ты сказала правду. Это сложнее.

Вера опустила глаза. В руках она сжимала блокнот – тот самый, с воронами. Ян заметил, что страницы истрёпаны, а обложка держится на честном слове.

– Держи, – он протянул ей маленький пакет. Внутри оказался новый блокнот. В твёрдой обложке, с белыми чистыми листами, которые пахли типографией и обещанием.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.