Сергей Чувашов – Сердце Моря. Наследие Лунного Острова (страница 10)

"14 июня 1993 года. Отец рассказал мне правду сегодня. Не всю, чувствую. Но достаточно, чтобы мир перевернулся. Наш дар – не дар. И проклятие – не совсем проклятие. Это договор. И его можно изменить. Но цена…"

Запись обрывалась. Алиса перелистнула страницу.

"22 августа 1993. Эксперименты продолжаются. Кристалл реагирует на внешние воздействия. Особенно на звуковые колебания определённой частоты. Мать боится. Говорит, что мы играем с огнём. Но что нам терять? Мне осталось меньше года."

Следующие несколько страниц были вырваны. Алиса нашла продолжение только в конце тетради.

"3 октября 1994. Всё кончено. Отец… он пожертвовал собой. Чтобы дать мне время. Чтобы разорвать цепь. Он ушёл в море и не вернулся. Но я знаю – он там. Он стал частью его. И теперь моя очередь. Но у меня есть план. И есть она."

Больше записей не было. Алиса закрыла тетрадь, пытаясь осмыслить прочитанное. Михаил Волнов пожертвовал собой? Но как? И зачем? Чтобы дать сыну время? Время на что?

И самое главное – почему Дамиан скрывает это? Почему он говорит, что все мужчины в роду умирают в тридцать лет, если его отец, судя по всему, выбрал иную судьбу?

Она вернулась к фотографиям. К последним снимкам Михаила Волнова. На одном из них он стоял у маяка, смотря вдаль, и выражение его лица было не страдальческим, как можно было бы ожидать от обречённого человека, а… решительным. Человеком, который что-то задумал.

На другом снимке – он уже с маленьким Дамианом на руках. Мальчику было года три. И снова – не печаль в глазах отца, а нежность и… надежда.

Алиса присела на старый деревянный стул, пытаясь собрать мысли воедино. Всё, что она узнала сегодня, противоречило тому, что рассказывал Дамиан. Его отец не просто умер – он что-то предпринял. Он пытался разорвать проклятие. И, судя по всему, частично преуспел – ведь Дамиану уже двадцать девять, и он всё ещё жив.

Но тогда почему Дамиан ведёт себя как обречённый? Почему говорит о неминуемой смерти? Что он скрывает?

Внезапно её осенило. А что, если он не скрывает, а… не знает? Что, если его отец не рассказал ему всей правды? Или рассказал, но Дамиан не поверил? Или… или правда настолько ужасна, что он предпочитает думать о простом проклятии?

Шаги в коридоре вывели её из раздумий. В дверь заглянула Марфа.

– Ну как? Нашла что-нибудь интересное?

– Многое, – честно ответила Алиса. – Марфа Петровна, вы знали Михаила Волнова?

Лицо женщины стало серьёзным.

– Знавала. Хороший человек был. Трагическая судьба.

– А что именно с ним случилось? Вы ведь помните?

Марфа вошла в комнату и присела на стул рядом.

– Помню. Шторм был страшный, такого давно не видели. Михаил ушёл в море – маяк показывал сбой, нужно было проверить оборудование на внешнем рифе. И… не вернулся. Через три дня волны вынесли на берег его куртку. И всё. Больше ничего.

– А вы верите, что он погиб?

Старая женщина долго смотрела на Алису, словно оценивая, сколько можно сказать.

– Наше море редко отдаёт тела, – наконец произнесла она. – Особенно тех, кого любит. А море Волновых любило всегда.

– Что вы имеете в виду?

– Имею в виду, что может, он и не погиб вовсе, – тихо сказала Марфа. – Может, просто… остался там. Где ему и положено быть.

Она встала, отряхивая фартук.

– Дамиан похож на него. И характером, и этой… упрямой надеждой. Михаил тоже верил, что может всё изменить. Говорят, перед тем как уйти в тот последний шторм, он сказал жене: "Я найду способ. Для нашего сына".

Алиса смотрела на уходящую Марфу, а в голове у неё складывались обрывки информации в единую, пугающую картину. Михаил Волнов пожертвовал собой, пытаясь разорвать проклятие для сына. И, возможно, частично преуспел – Дамиан жив в свои двадцать девять. Но что-то пошло не так. Или не закончено.

И теперь Дамиан, не зная всей правды (или зная, но не веря), готовится повторить судьбу предков. Принять свою гибель как неизбежность.

Но она не позволит этому случиться. У неё теперь есть информация, которой нет у него. И завтра, когда он покажет ей кристалл, она сможет задать правильные вопросы. Найти те самые вырванные страницы из истории его семьи.

Она взяла фотографию матери и Андрея Волнова. Они улыбались, глядя друг на друга, не подозревая, что их любовь станет частью этой долгой, трагической саги. Или подозревая?

Алиса положила руку на стекло, закрывавшее снимок.

– Я закончу то, что вы начали, – пообещала она тихо. – Для него. Для нас.

За окном зашумел ветер, предвещая шторм. Но на этот раз Алиса не боялась. У неё была цель. И ради неё она готова была разгадать любую тайну – даже если эта тайна была спрятана в сердце человека, которого она полюбила.

Глава 10: Ночные огни

После посещения музея Алиса не могла уснуть. Обрывки информации – фотографии, даты, вырванные страницы дневника – кружились в голове, складываясь в пугающую, неполную картину. Она вышла на маленький балкончик своей комнаты, надеясь, что ночной воздух поможет успокоиться.

Море лежало тёмным, почти чёрным полотном под низким облачным небом. Луна, такая яркая прошлой ночью, сейчас пряталась за тучами, и только редкие звёзды пробивались сквозь пелену. Тишина была абсолютной – ни ветра, ни шума прибоя, только собственное дыхание и далёкий крик ночной птицы.

И именно в этой тишине она увидела огни.

Сначала один – голубоватый, мерцающий, возникший метрах в трёхстах от берега. Потом второй, третий… Они появлялись на поверхности воды, ненадолго вспыхивали ярким холодным светом и медленно погружались в глубину, словно подводные фонарики, включаемые по невидимой команде.

Алиса замерла, наблюдая. Это не было похоже на обычную биолюминесценцию планктона – те огни были хаотичными, рассеянными. Эти же двигались целенаправленно, выстраиваясь в своеобразную цепь, которая тянулась от открытого моря к одной из дальних бухт.

"Что за…" – начала она про себя, но в этот момент услышала тихий шорох внизу.

Она наклонилась через перила балкона и увидела знакомую фигуру, движущуюся по тропинке к берегу. Дамиан. Он шёл быстро, почти бесшумно, и его направление вело как раз к той бухте, куда указывала цепь подводных огней.

Инстинкт исследователя взял верх. Алиса накинула куртку поверх пижамы и тихо спустилась по наружной лестнице. Она держалась на расстоянии, но достаточно близко, чтобы не потерять его из виду в ночной темноте.

Дамиан дошёл до берега и остановился у кромки воды. Огни в море стали ярче, их цепь завершилась прямо перед ним. Он поднял руки, словно приветствуя кого-то, и тогда произошло нечто невероятное.

Один из огней отделился от цепи и медленно приблизился к берегу. Свет стал настолько ярким, что Алисе пришлось прищуриться. И в этом сиянии она различила очертания – не просто светящийся шар, а что-то вроде… существа. Человеческой формы, но сделанной из воды и света.

Она невольно сделала шаг вперёд, и под ногой хрустнула ветка.

Дамиан резко обернулся. Огни в море мгновенно погасли, существо растворилось в темноте, и снова наступила тишина.

– Алиса? – его голос прозвучал не удивлённо, а… устало. – Что ты здесь делаешь?

Она вышла из тени деревьев, чувствуя себя немного неловко.

– Я видела огни… – начала она. – Что это было, Дамиан?

Он подошёл к ней, и в лунном свете, пробивавшемся сквозь разрыв в облаках, его лицо казалось бледным и напряжённым.

– Природное явление, – сказал он, но его голос звучал без убеждённости. – Биолюминесценция. Ты же сама изучаешь это.

– Это не было обычной биолюминесценцией, – возразила Алиса. – Они двигались целенаправленно. А тот, что подошёл к берегу… у него была форма.

Дамиан вздохнул и провёл рукой по лицу.

– На этом острове многое кажется не таким, как есть на самом деле. Особенно ночью. Особенно когда…

– Особенно когда что?

Он помолчал, глядя на тёмное море.

– Особенно когда море неспокойно. Когда оно чувствует… перемены.

Он повернулся к ней, и в его глазах было то же напряжение, что и в голосе.

– Ты была в музее. Марфа сказала.

– Да, – призналась Алиса. – Я видела фотографии. Документы. И дневник твоего отца.

Лицо Дамиана исказилось от боли.

– Зачем? Зачем ты лезешь туда, куда не следует?

– Чтобы понять! – воскликнула Алиса. – Чтобы помочь тебе! Я видела даты, Дамиан. Твой отец… он не умер в 1994 году. По крайней мере, не так, как ты говоришь.

Он схватил её за плечи, и его пальцы впились в её кожу почти болезненно.