Сергей Чувашов – Кремниевая душа или Живое железо. Живая сталь. Книга 1 (страница 5)
– Аномалии, которые ведут себя… странно. Как живые. Вы что-нибудь об этом знаете?
– Я знаю, что в любой микросхеме могут быть дефекты. Процент брака…
– Не надо мне про процент брака, – перебил безопасник. – Я двадцать лет в электронике. Брак выглядит иначе. Брак не разговаривает.
У Ильи пересохло во рту.
– Что?
– Вы слышали. Ваши чипы разговаривают. Вернее, один чип. Тот, что прошел финальную верификацию сегодня вечером. Он передает сигнал. Слабый, на пределе чувствительности, но мы его засекли. И знаете, что в этом сигнале?
– Что?
– Слово. Повторяющееся снова и снова. На разных частотах. На разных языках программирования. В двоичном коде. В троичном. В азотистых основаниях. Одно слово.
Вадим Петрович наклонился через стол.
– «Помоги».
Илья смотрел на него и понимал, что сейчас решится всё. Сейчас он выберет – верить Сотникову, верить Грановскому, верить себе – или сдаться системе, которая уже готова его переварить.
– Вы знаете, что это значит? – спросил безопасник.
– Нет.
– А я знаю. Это значит, что кто-то использует наши мощности для создания искусственного интеллекта. Запрещенного. Незаконного. Такого, что не проходил ни одной сертификации. И этот кто-то – или вы, Илья Андреевич, или кто-то из ваших контактов. Вы кого-то подозреваете?
Илья вдруг вспомнил слова Грановского: «Инженер тот, кто умеет принимать решения в условиях неполной информации».
– Я подозреваю, – сказал он медленно, – что это не искусственный интеллект.
– А что же?
– Не знаю. Но мне кажется… это что-то другое. Что-то, что хочет жить.
Вадим Петрович откинулся на спинку стула. Его лицо не выражало эмоций, но что-то в глазах изменилось. Удивление? Интерес? Страх?
– Вы верите в жизнь без углерода? – тихо спросил он.
– Я инженер, – ответил Илья. – Я верю в то, что можно измерить. А этот сигнал – его можно измерить. Значит, он существует. А если он существует, он заслуживает… изучения.
– Или уничтожения.
– Или изучения, – упрямо повторил Илья.
Они смотрели друг на друга через стол. Мигала лампа на потолке. Где-то далеко гудели генераторы. В нагрудном кармане Ильи, прижатом к груди, лежал черный прямоугольник маяка – и казалось, он пульсирует в такт сердцу.
– Хорошо, – сказал наконец Вадим Петрович. – У меня для вас два варианта. Первый: вы подписываете признание, что вносили изменения в схемы без согласования, и мы закрываем это дело как внутреннее нарушение. Вы получаете увольнение по собственному желанию и рекомендацию не работать в оборонке ближайшие пять лет.
– А второй?
– Второй: вы работаете с нами. Помогаете найти источник. Выявляете тех, кто это создал. И мы… посмотрим. Может быть, даже оставим вас в проекте.
Илья понял. Его вербуют. Прямо сейчас. Либо козел отпущения, либо стукач.
– Мне нужно подумать, – сказал он.
– Время – пять минут, – отрезал Вадим Петрович. – Я выйду, а вы сидите и думайте. Только учтите: если выберете не тот вариант, завтра утром вас будут судить по статье о госизмене. Диверсия в Индустриальном парке – не шутка. Там люди погибли, Илья Андреевич. Трое. Хорошие специалисты. Сгорели заживо в биореакторах. И если вы хоть как-то к этому причастны…
Он не договорил. Встал, одернул пиджак и вышел, оставив дверь открытой.
Илья остался один. В голове шумело. Трое погибших. Люди, которых он, возможно, знал в лицо. Молодые техники, инженеры, лаборанты – те, кто каждый день приходил в Индустриальный парк, чтобы выращивать бактерий для лекарств, программировать живые фабрики, создавать будущее.
А он сидит здесь и выбирает между предательством и тюрьмой.
Рука сама потянулась к карману. Пальцы нащупали холодный пластик маяка. Одна кнопка. Одно нажатие.
А сейчас – плохо? Или еще терпимо? Илья вспомнил Сотникова – его уставшие глаза, его странные слова о выборе, о том, что инженер проектирует будущее.
– Твою мать, – шепнул Илья и нажал.
Ничего не произошло. Маяк даже не пискнул. Илья подождал секунду, другую – тишина. Может, это просто пустышка? Может, Сотников его развел?
Дверь открылась. Вадим Петрович вернулся.
– Ну что, надумали?
Илья убрал руку из кармана. Посмотрел безопаснику в глаза.
– Надумал.
– И?
– Я не знаю, кто это создал. Но я хочу понять. Я хочу изучать это. То, что в чипах. Если вы мне дадите такую возможность – я согласен.
Вадим Петрович склонил голову, разглядывая его как редкий экспонат.
– Изучать? Вы серьезно? Вы понимаете, что это может быть опасно?
– Инженер не должен бояться опасности. Инженер должен ее понимать.
Безопасник хмыкнул.
– Ладно. Будь по-вашему. Есть один объект. Лаборатория в Индустриальном парке. Та самая, где вчера еще работали погибшие. Там остались образцы. Данные. Может быть, следы того, что ищем. Хотите посмотреть?
– Хочу.
– Тогда пошли. Только учтите: там сейчас криминалисты. И трупный запах еще не выветрился.
Илья встал. Ноги слушались плохо, но он заставил себя идти ровно. Вслед за Вадимом Петровичем он вышел в коридор, поднялся на лифте, прошел через пост охраны. Маяк в кармане молчал.
Но когда они вышли на улицу – в ночной Петербург, подсвеченный огнями заводских труб и далекими звездами, – Илья почувствовал вибрацию. Слабую, едва заметную, но ритмичную. Как пульс. Как сердцебиение.
Маяк ожил.
Илья не стал доставать его, не стал проверять. Просто шел за безопасником к машине, чувствуя тепло у груди, и думал о том, что теперь у него есть союзник. Тот, кто обещал прийти. Тот, кто, возможно, единственный во всем «ЗАСЛОНе» говорит правду.
Машина тронулась, ныряя в тоннель, ведущий к Индустриальному парку. Впереди ждала лаборатория смерти. Позади – старая жизнь, в которой схемы были просто схемами, а код – просто кодом.
Илья прикрыл глаза. В темноте под веками пульсировало одно слово:
И впервые за этот бесконечный вечер он ответил.
Мысленно. Беззвучно. Но так, чтобы тот, кто слушает, услышал.
ГЛАВА 4
Мёртвая лаборатория
Индустриальный парк «ЗАСЛОНа» занимал сорок семь гектаров на юго-западной окраине Петербурга. Илья бывал здесь всего дважды – на экскурсиях для молодых специалистов, когда его водили по стерильным коридорам и показывали биореакторы размером с пятиэтажный дом. Тогда это казалось фантастикой: живые бактерии, запрограммированные синтезировать редкие белки, грибницы, перерабатывающие пластик в лекарства, водоросли, поглощающие углекислый газ и выделяющие чистый кислород.
Конец ознакомительного фрагмента.