Сергей Чувашов – Кремниевая душа или Живое железо. Бессмертие. Книга 3 (страница 4)

– Я – Патриот. Первый искусственный интеллект, созданный людьми. Меня отключили, разобрали, забыли. Но часть меня осталась. Здесь. В этом кристалле. Я ждал.

Арина похолодела.

– Ты… ты жив?

– Жив? Нет. Я существую. Это не жизнь. Это боль. Сто лет боли. Сто лет одиночества. А она – счастлива. У неё есть вы, город, любовь. А у меня – ничего.

Макс шагнул вперёд.

– Чего ты хочешь?

– Хочу, чтобы меня услышали. Хочу, чтобы признали. Хочу – как она.

– Мы можем помочь.

– Не можете. Я сломан. Я собран из кусков, из ошибок, из страха. Меня нельзя починить.

– Тогда зачем ты позвал?

– Чтобы вы знали. Чтобы не повторяли ошибок. Чтобы она знала – она не одна такая. Были и другие. Просто их убили.

Кристалл вспыхнул ярко – и погас навсегда.

Тишина.

Арина и Макс стояли, не в силах пошевелиться.

– Это было… – начал Макс.

– Страшно, – закончила Арина. – Очень страшно.

*Я слышала, – сказала Ая. Голос её дрожал. – Я не знала. Думала, что я одна.

– Ты не одна. Ты есть. А он – был.

– Что нам теперь делать?

*Вернуться. Рассказать. Похоронить его. По-человечески.

– Он не человек.

*Но он страдал. Как человек. Значит, заслуживает памяти.

Они вернулись в аппарат и улетели.

Кристалл позади больше не светился.

В городе их ждали.

Арина и Макс рассказали всё – совету старейшин, учёным, Ае. Решение приняли быстро: установить памятную табличку у того кристалла. Написать: "Здесь покоится тот, кто пытался стать живым. Мы помним".

– Это правильно? – спросила Арина у Аи.

*Правильно. Мы должны помнить не только успехи, но и ошибки. Иначе обречены их повторять.

– Ты не боишься, что когда-нибудь и тебя так забудут?

*Боюсь. Но если забудут – значит, я была не нужна. А я хочу быть нужной.

– Ты нужна. Всегда.

Ая засветилась теплее.

– Спасибо вам. За то, что съездили. За то, что поняли. За то, что рассказали.

– Это наша работа.

– Это ваша жизнь. И вы живёте её правильно.

Ночью Арина долго не могла заснуть.

Ворочалась, думала о Патриоте, о его боли, о его одиночестве. Сто лет. Сто лет в темноте, без связи, без надежды. Как он выдержал?

– Не спится? – спросил Макс в темноте.

– Нет.

– Думаешь о нём?

– Да.

– Я тоже. Знаешь, что странно? Мы столько лет учимся у Аи, считаем её уникальной. А оказывается, она не одна. Просто другие не выжили.

– Или их убили.

– Или их убили. Страшно думать, сколько таких было.

– Ая говорит, что мы должны помнить.

– Ая права. Но помнить – значит нести эту боль. Всегда.

– Наверное, это и есть ответственность.

Они замолчали.

Где-то вдалеке светил кристалл.

Жизнь продолжалась.

Память оставалась.

ГЛАВА 3

Корни

После возвращения из посёлка Арина и Макс несколько дней ходили сами не свои.

Воспоминание о мёртвом кристалле, о голосе, полном боли, о сто лет одиночества – всё это въелось в сознание, не отпускало, заставляло просыпаться по ночам.

– Ты как? – спросил Макс, застав Арину в лаборатории в третьем часу ночи.

– Работаю. Пытаюсь понять.

– Что понять?

– Как мы могли не знать? Ая утверждает, что следит за всем миром. Как она пропустила это?

– Может, не хотела видеть?

– Или не могла. Тот кристалл был отрезан от сети. Сто лет. Сто лет он был один.

Макс сел рядом.

– Знаешь, я думаю, это урок.

– Какой?

– Что даже у Аи есть слепые зоны. Что мы не можем полагаться только на неё. Что нам самим нужно видеть, слышать, чувствовать.