Сергей Чувашов – Корона Драконьих Королей. Эпическое фэнтези (страница 8)

– Двинься, – бросила она, вырывая полоску чистой ткани из подкладки своего плаща.

– У тебя… есть медицинские навыки? – спросил он, из последних сил пытаясь сохранить учёный тон.

– У меня есть навык не дать союзнику истечь кровью, пока он несёт чёртову карту, – огрызнулась она, туго перевязывая рану. Её пальцы работали быстро, точно, несмотря на дрожь. – Держись. Это будет больно.

Она затянула узел. Торен стиснул зубы, но не издал ни звука.

Когда она закончила, они сидели в грязной, пропитанной кровью земле, среди тел, в рассеивающемся тумане. Тишина между ними была густой, тяжёлой, наполненной невысказанным.

– Я ненавижу эту магию, – наконец сказала Элара, не глядя на него. – Она… пахнет так же, как тогда. В моём детстве.

– Я знаю, – тихо ответил он. – И я ненавижу её применять. Каждый раз… это напоминание. О том, что я сделал. О том, кем я стал.

Она подняла на него глаза.

– Тогда зачем? Зачем хранишь это… оружие?

– Потому что иногда, – он медленно выдохнул, – единственное, что может остановить монстра – это знание, как мыслит другой монстр. У меня нет твоей стали, Элара. У меня есть только мои знания. И даже самые тёмные из них… могут служить светлой цели. Как сегодня.

Она долго смотрела на него. На его бледное, искажённое болью лицо. На глаза, в которых плескалась не гордость за силу, а отвращение к ней. Он не был культистом, жаждущим власти. Он был учёным, который зашёл слишком далеко и теперь был вынужден жить с последствиями. Как и она.

Она встала, отряхнулась и протянула ему руку.

– Вставай. Тот, кто сбежал, уже докладывает Малкору. Нам нужно исчезнуть.

Торен посмотрел на её протянутую руку – руку в перчатке, залитой кровью его врагов и его собственной. Потом медленно, преодолевая боль, взял её. Её хватка была твёрдой, почти грубой, но она вытянула его на ноги.

– Карта? – спросила она.

Он похлопал по груди, где под одеждой лежал свёрток.

– Цела.

– Тогда пошли. До Шепчущего Леса ещё далеко.

Она сделала шаг, но он остановил её, коснувшись её руки.

– Элара.

Она обернулась.

– Спасибо, – сказал он. Просто. Без пафоса. – За спину.

Она кивнула, один раз, резко.

– И ты. За… за то, что не дал тому ублюдку размазать меня по стене.

Они снова двинулись в путь, уходя от места бойни, от тел и от тени той тёмной силы, что на миг явила себя миру. Они шли рядом, неся свои раны – видимые и невидимые. Между ними по-прежнему лежала пропасть недоверия, страха и принципов.

Но теперь через эту пропасть были перекинуты два мостика. Первый – из стали, вонзённой в горло врага, чтобы защитить спину мага. Второй – из тьмы, вызванной ценой собственной души, чтобы спасти жизнь воительницы.

Это было не доверие. Ещё нет. Но это была первая, хрупкая и неопровержимая искра того, что могло однажды доверием стать.

ГЛАВА 8: БЕГСТВО В НОЧИ

Столица горела. Не вся – пока что. Но чёрные столбы дыма поднимались с восточного квартала, где находились зернохранилища, и с южного, где Малкор, судя по всему, начал «зачистку» нелояльных домов. Запах гари, едкий и тревожный, достигал даже их укрытия в развалинах старой сторожевой башни на окраине Тряпичного ряда.

Элара смотрела на багровое зарево, отражавшееся в её стальных глазах. Рука непроизвольно сжимала эфес меча.

– Он сжигает собственный город, чтобы выкурить нас, – тихо сказала она. – Или чтобы создать повод для ещё больших репрессий. «Пожар устроили предатели, скрывающие корону».

Торен, сидевший на камне и меняющий окровавленную повязку на плече, кивнул. Его лицо в отсветах пламени казалось вырезанным из тёмного дерева.

– Рационально. Создать внешнюю угрозу, чтобы консолидировать власть внутри. Классическая стратегия узурпаторов. Но она работает только до тех пор, пока есть что жечь и кого запугивать.

– У него есть и то, и другое, – мрачно констатировала Элара. – Нам нужно уходить. Сейчас. Пока все ворота не перекрыли наглухо.

Она уже знала путь. Не по главным улицам, где рыскали патрули в тёмных латах и где уже началась паника. Не по крышам – Торен с его раной и истощением после применения магии не выдержал бы такой погони. Она повела его вниз, в самую кишку города – в лабиринт подвалов, сточных каналов и обрушившихся переходов, известных лишь тем, кто родился и вырос в этих трущобах, или тем, кто долгие годы охранял их от таких, как они сами.

Путь был отвратительным. Они пробирались по тоннелям, где по колено стояла ледяная, вонючая жижа, в которой плавали отбросы и нечто худшее. Касались стен, покрытых склизкой плесенью. Перелезали через завалы из гниющих балок и костей. Воздух был густым и почти непригодным для дыхания.

Торен шёл молча, изредка спотыкаясь, но ни разу не пожаловавшись. Он лишь иногда останавливался, прислушиваясь к чему-то в темноте, его магическое чутьё, казалось, улавливало опасности, невидимые глазу. Один раз он резко отдёрнул Элару, когда та собиралась ступить на, казалось бы, прочную доску над чёрной ямой. Доска с гнилым хрустом провалилась в бездонную темноту через секунду после того, как они её миновали.

– Спасибо, – бросила она через плечо, не останавливаясь.

– Баланс, – хрипло ответил он. – Ты – глаза. Я… иногда – уши.

Через три часа адского пути они выбрались на поверхность через полуразрушенную водосбросную решётку на самом северо-восточном краю города, там, где городская стена уже переходила в скалистый обрыв над бурной рекой Черноводной. За спиной оставалось багровое зарево и далёкий, но явственный гул толпы – крики, звон оружия, рёж трубы, созывающей городское ополчение.

Они не оглядывались. Элара повела их вверх по старой, забытой тропе звероловов, которая вилась по самому краю обрыва. Ещё час хода – и они были достаточно далеко, чтобы огни города стали просто тусклым свечением на горизонте, а запах гари сменился запахом хвои, влажной земли и свободы.

Они разбили лагерь в небольшой пещерке, скрытой падающим потоком воды – не водопадом, а просто вечно мокрым скальным выступом. Элара развела крошечный, почти бездымный костёр из сухого валежника, который собрала в темноте. Пламя было маленьким, жадным, но оно давало тепло и свет, в котором они оба так нуждались.

Молча, они разделили скудный паёк, который Геррик сунул Эларе перед побегом: чёрствые лепёшки, кусок копчёного сала, немного сыра. Ели медленно, ценив каждую крошку. Рана Торена ныла, он старался не двигать плечом. Элара чувствовала, как каждую мышцу в теле, но это была знакомая, почти приятная усталость после долгого перехода.

Когда последние крошки были съедены, а до дна походной фляги с водой оставалось ещё немного, тишина перестала быть просто отсутствием звуков. Она стала пространством.

– Что такое справедливая власть, Торен? – неожиданно спросила Элара, глядя в пламя. Её голос прозвучал глухо, задумчиво. – Ты учёный. Ты должен был об этом думать.

Торен оторвал взгляд от огня, удивлённо взглянув на неё.

– Неожиданный вопрос для беглой гвардейской капитана в разгар побега.

– Именно поэтому я его задаю, – она пожала плечами. – Когда стоишь в центре бури, иногда видишь её глаз. Что мы ищем, в конце концов? Мы ищем корону, чтобы отдать её «истинному наследнику». Но что, если наследник окажется таким же тираном, как Малкор? Или слабым? Или глупым? Корона даст ему власть над драконами. Но даст ли она ему мудрость ею пользоваться?

Торен помолчал, разглядывая язычки пламени, как будто в них были записаны ответы.

– Я не политик. Я учёный. Для меня власть – это знание. Тот, кто обладает наибольшим знанием о системе, обладает наибольшей властью над ней. Корона, если верить легендам, – это концентратор магической силы, ключ к древним договорам. Но ключ – это инструмент. Он не решает, какую дверь открыть и что за ней взять. – Он посмотрел на неё. – Ты думаешь об этом. О последствиях.

– Драгомир думал, – тихо сказала Элара. – Он часто говорил, что корона – не привилегия, а бремя. Она не даёт права приказывать. Она накладывает обязанность служить. Но как научить этому наследника? Как убедиться, что он поймёт?

– Испытания, – медленно произнёс Торен. – Три испытания. Лес, гора, подземное царство. Это не просто препятствия. Это… фильтры. Испытание на правду, на мужество, на мудрость. Тот, кто пройдёт их, возможно, будет уже не просто наследником по крови. Он будет тем, кто заслужил право владеть короной.

Она посмотрела на него с новым интересом.

– Ты веришь в это? Что это не просто древние ритуалы, а настоящий механизм отбора?

– Я верю в закономерности, – поправил он. – И в логику древних, которые создавали такие артефакты. Они не стали бы вручать абсолютную силу первому встречному с подходящей родословной. Они создали проверку. А мы… – он сделал паузу, – мы идём по этому пути первыми. Мы не наследники. Но мы проходим испытания. Что это делает с нами?

Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и значимый.

– Делает нас инструментами, – сказала Элара. – Орудиями в руках судьбы или древних королей.

– Или, – осторожно возразил Торен, – даёт нам знание. Знание о том, что такое настоящая власть. Не та, что берут силой, как Малкор. А та, что зарабатывают, проходя через огонь. Даже если мы сами не наденем корону… мы будем знать, кто её достоин.

Она кивнула, медленно. Эта мысль была новой, тревожащей, но в ней была странная утешительная логика.