Сергей Чувашов – Эхо прошлого. Крым. Лавандовое побережье (страница 4)

Пётр Иванович встретил их у калитки. Это был мужчина лет семидесяти, с седой бородой и внимательными голубыми глазами. Его руки, покрытые сетью морщин, говорили о долгой жизни, полной труда, а в движениях чувствовалась спокойная уверенность человека, который знает цену времени.

— Проходите, проходите, — пригласил он, ведя их в небольшой дворик, где под виноградной лозой стоял деревянный стол. — Чайку попьём, поговорим.

Пока дядя Петро заваривал чай в старом самоваре, Анна рассматривала его хозяйство. Всё здесь дышало стариной и покоем: деревянные ульи, расписанные яркими узорами, глиняные горшки с травами, развешанные под навесом связки сушёных цветов. Это был мир, где время текло по своим законам, не торопясь и не суетясь.

— Вот, угощайтесь, — дядя Петро поставил на стол чашки с дымящимся чаем и блюдце с сотовым мёдом. — Мёд свежий, только вчера откачал. А теперь рассказывайте, зачем вам к старой усадьбе?

Михаил достал фотографию Екатерины и положил на стол.

— Это моя прабабушка. Она исчезла в 1917 году, перед тем как семья покинула Крым. Мы пытаемся понять, что с ней случилось.

Дядя Петро взял фотографию и долго смотрел на неё, прищурившись. Его лицо стало задумчивым, почти печальным.

— Екатерина... — прошептал он. — Мой дед рассказывал о ней. Говорил, что была она как солнышко — всех радовала, всем помогала. В усадьбе её любили больше всех господ.

— А что случилось в последние дни? — спросила Анна. — Почему она не уехала с семьёй?

Пётр Иванович отпил чаю, собираясь с мыслями.

— Дед говорил, что была у неё тайная любовь. Парень простой, из деревни. Семья, конечно, против была — не ровня, мол. А тут ещё революция, всё рушится. Говорили, что Екатерина хотела остаться с возлюбленным, а родители её силой увозили.

— И что дальше? — Михаил подался вперёд, не отрывая взгляда от старика.

— А дальше... — дядя Петро покачал головой. — Дед видел, как она ночью убежала из дома. Была буря страшная, дождь как из ведра. Больше её никто не видел. А через три дня семья уехала.

Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок. История становилась всё более трагичной.

— А возлюбленный? Что с ним стало?

— Иван его звали, Иван Сергеев. Тоже пропал в ту же ночь. Одни говорили, что они вместе сбежали, другие — что утонули в море во время бури. Но тела так и не нашли.

Михаил и Анна переглянулись. Медальон, найденный на берегу, мог быть свидетельством той трагической ночи.

— Дядя Петро, — сказала Анна осторожно, — а в усадьбе что-то осталось? Может, какие-то вещи, документы?

Старик усмехнулся.

— Усадьбу разграбили ещё в двадцатые годы. Но дед рассказывал, что у Волконских был тайник в старом флигеле. Может, там что-то и сохранилось. Только место это... — он помолчал. — Место это неспокойное. Люди говорят, что там по ночам слышны голоса, музыка играет. Я сам не верю в такое, но факт — никто там подолгу не задерживается.

— Но вы покажете нам дорогу? — спросил Михаил.

— Покажу. Только идти нужно осторожно, и лучше не оставаться там до темноты. Тропа сложная, а в горах быстро темнеет.

Они договорились встретиться завтра в семь утра, если погода будет ясной. Дядя Петро дал им список необходимых вещей: крепкую обувь, фонари, верёвку, воду и еду на целый день. Также он предупредил, что последний участок пути придётся идти по козьим тропам, где легко сбиться с дороги.

Возвращаясь домой, Анна и Михаил шли молча, каждый погружённый в свои мысли. История Екатерины и Ивана становилась всё более реальной, и вместе с тем — всё более печальной. Любовь, разлука, трагическая ночь во время бури... Классическая история, которая могла бы стать сюжетом романа, если бы не была чьей-то реальной судьбой.

— Михаил, — сказала Анна, когда они дошли до её дома, — а что, если мы найдём что-то, что лучше было бы оставить в прошлом?

Он остановился и посмотрел на неё серьёзно.

— Тогда мы решим, что с этим делать. Но моя бабушка имеет право знать правду о своей сестре. А Екатерина... — он помолчал. — Екатерина заслуживает того, чтобы её история была рассказана. Даже если она печальная.

Анна кивнула. В его словах была правда, которую нельзя было отрицать. Каждый человек имеет право на память, на то, чтобы его жизнь не исчезла бесследно.

Вечером она долго собирала рюкзак, тщательно проверяя каждую вещь. Фонарик, запасные батарейки, аптечка, бутылка воды, бутерброды, тёплая кофта на случай, если в горах будет прохладно. Медальон она решила взять с собой — возможно, в родных стенах он поможет раскрыть свои тайны.

Перед сном Анна вышла на крыльцо и посмотрела в сторону гор, где среди тёмных силуэтов сосен пряталась заброшенная усадьба Волконских. Завтра она впервые в жизни отправится на поиски чужого прошлого, и это чувствовалось как начало настоящего приключения. Страшного, волнующего, но необходимого.

Звёзды мерцали над Крымом, как всегда, равнодушные к человеческим страстям и тайнам. Но Анна чувствовала, что завтрашний день принесёт ответы на вопросы, которые больше века ждали своего часа.

Глава 5. Дорога к усадьбе

Утро выдалось ясным и свежим. Анна проснулась ещё до рассвета, когда небо только начинало светлеть на востоке. Сон был беспокойным — снились ей горные тропы, заросшие плющом стены и чей-то голос, зовущий из тумана. Она встала, умылась прохладной водой и позавтракала лёгко: овсяная каша с ягодами и чай с мятой. В рюкзак добавила термос с горячим чаем — дядя Петро предупреждал, что в горах может быть прохладно даже летом.

Ровно в семь утра она была у калитки пасечника. Михаил уже ждал там, в походной одежде и с большим рюкзаком. Дядя Петро вышел из дома, одетый в старые, но крепкие ботинки и выцветшую куртку. В руках у него была резная палка — видимо, для поддержки на крутых подъёмах.

— Ну что, готовы к путешествию в прошлое? — спросил он с лёгкой улыбкой. — Дорога не из лёгких, но виды красивые. А главное — может, найдём ответы на ваши вопросы.

Они вышли из посёлка по старой дороге, которая вела в сторону гор. Сначала путь был лёгким — широкая тропа между виноградниками и фруктовыми садами. Воздух был напоён ароматом созревающих персиков и абрикосов, а где-то вдали слышалось пение жаворонков. Анна шла, любуясь пейзажами и слушая рассказы дяди Петро о местных растениях.

— Вот эта трава, — показывал он на заросли у тропы, — чабрец крымский. Мой дед говорил, что в усадьбе из него делали особый чай для господ. А вон те деревья — грецкие орехи, их ещё Волконские сажали. Некоторые до сих пор плодоносят.

Через час дорога начала подниматься в гору. Тропа стала уже, а по бокам появились заросли дикого кустарника и сосны. Солнце поднималось выше, и становилось жарко. Анна сняла куртку и завязала её на поясе рюкзака. Михаил шёл рядом, изредка останавливаясь, чтобы сфотографировать особенно красивые виды.

— Для статьи? — спросила Анна, заметив его фотоаппарат.

— Не только, — ответил он. — Хочу показать бабушке эти места, когда вернусь. Она всю жизнь мечтала ещё раз увидеть Крым, но здоровье уже не позволяет путешествовать.

В его голосе была такая нежность, что Анна почувствовала тепло в груди. Она понимала эту любовь к близким, эту потребность сохранить для них кусочек мира, который они больше не могут увидеть своими глазами.

Дядя Петро остановился у развилки троп и задумчиво посмотрел по сторонам.

— Тут нужно быть осторожными, — сказал он. — Левая тропа ведёт к старому карьеру, там опасно. Нам направо, к роще. А дальше начнётся самое интересное.

Правая тропа оказалась ещё круче. Они поднимались по склону, цепляясь за корни деревьев и камни. Анна чувствовала, как учащается дыхание, но виды, открывающиеся внизу, стоили всех усилий. Посёлок казался игрушечным, море сверкало на солнце, а вдали виднелись очертания Ялты.

— Передохнём, — предложил дядя Петро, остановившись на небольшой поляне. — До усадьбы ещё полчаса, но самый трудный участок впереди.

Они сели на поваленное дерево и достали воду. Анна чувствовала приятную усталость в ногах и лёгкое головокружение от высоты. Михаил протянул ей шоколадку.

— Для энергии, — сказал он с улыбкой. — Дядя Петро прав, дорога непростая.

— Зато какая красота вокруг, — ответила Анна, глядя на панораму, открывающуюся с поляны. — Понятно, почему Волконские выбрали это место для усадьбы.

— Да, — кивнул старик. — Дед рассказывал, что граф любил сидеть на террасе дома и смотреть на море. Говорил, что отсюда видно, как корабли уходят в дальние страны, и можно мечтать о путешествиях.

После короткого отдыха они продолжили путь. Тропа стала совсем узкой, местами приходилось идти гуськом. Деревья сомкнулись над головой, создавая зелёный туннель, в котором царила прохлада и полумрак. Где-то вдали слышался шум ручья, а воздух был напоён запахом мха и прелых листьев.

— Вот и пришли, — сказал наконец дядя Петро, остановившись перед зарослями плюща и ежевики.

Анна присмотрелась и увидела за зеленью очертания каменной стены. Сердце забилось быстрее — они действительно дошли до усадьбы Волконских.

— Главный дом разрушен, — пояснил дядя Петро, раздвигая ветки. — Но флигель ещё стоит. Правда, заросший весь, как видите.

Они протиснулись сквозь заросли и оказались в том, что когда-то было парком. Старые липы и дубы росли беспорядочно, переплетаясь с дикими кустарниками. Тропинки заросли травой, а от клумб остались только холмики земли, поросшие крапивой. Но даже в этом запустении чувствовалась былая красота места.