Сергей Чувашов – Эхо Миров. Технологический экшен и любовь (страница 3)
В лаборатории Алисы тоже наступило утро, хотя сюда не проникал солнечный свет. Только холодный свет люминесцентных ламп, от которого к концу смены начинало невыносимо болеть глаза.
Она не спала всю ночь. Сидела за пультом, в сотый раз пересматривая записи с камер, которые успела сделать до того, как система безопасности зафиксировала сбой. На одной из них – той, что чудом не стёрлась – было видно лицо Максима. Размытое, нечёткое, но живое.
Алиса увеличила изображение и всматривалась в каждую чёрточку. Тёмные волосы, падающие на лоб. Глубокие глаза, в которых читалась усталость и что-то ещё – одиночество? Тоска? Она знала это чувство. Сама жила с ним столько лет, сколько себя помнила.
– Кто ты, Максим? – прошептала она, касаясь пальцами экрана там, где было его лицо.
Ответ пришёл через зашифрованный канал, который она настроила ночью. Сообщение за сообщением. Короткие, рваные фразы, от которых сердце билось быстрее. Он был программистом. Жил в Москве. Тоже искал её.
Алиса улыбнулась – впервые за долгое время самой настоящей улыбкой. А потом пришло последнее сообщение:
Она замерла. Пальцы похолодели.
– Нет, – выдохнула она. – Нет, нет, нет…
Она попыталась отправить ответный сигнал, но частота молчала. Канал связи был мёртв. Максим исчез.
Алиса вскочила, заметалась по лаборатории. Что делать? Как его найти? Она даже не знает, в каком он городе, в какой стране, в каком, чёрт возьми, мире!
В этот момент двери лаборатории распахнулись.
На пороге стояла её мать – Елена Сергеевна Верховцева, доктор физико-математических наук, член-корреспондент РАН, женщина, одним взглядом способная заставить замолчать целый учёный совет. Высокая, седая, с идеальной осанкой и глазами, в которых никогда не было тепла.
– Алиса, – голос матери звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. – Объясни мне, что произошло прошлой ночью.
Алиса попыталась сделать безразличное лицо, но мать всегда видела её насквозь.
– Сбой оборудования, – сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я уже разобралась.
– Сбой? – Елена Сергеевна подошла ближе, и Алиса невольно отступила на шаг. – Детка, я видела логи. Твоя установка зафиксировала выход на неизвестный частотный диапазон. Ты поймала сигнал, не так ли?
– Мама, я…
– Не смей мне врать.
Голос матери хлестнул, как пощёчина. Алиса стиснула зубы. Старая привычка – терпеть, молчать, подчиняться. Но сегодня что-то внутри неё воспротивилось. Может быть, встреча с Максимом что-то сломала в ней. Или, наоборот, построила заново.
– Да, – сказала она, глядя матери прямо в глаза. – Я поймала сигнал. Из параллельного мира. Там есть кто-то. И я собираюсь найти его снова.
На мгновение в глазах Елены Сергеевны мелькнуло что-то похожее на страх. Всего на секунду – и исчезло, сменившись привычной ледяной маской.
– Ты не понимаешь, во что ввязываешься, – тихо сказала мать. – Такие эксперименты… они опасны. Не только для тебя. Для всех.
– А ты понимаешь? – Алиса шагнула вперёд, и впервые в жизни не отступила под этим взглядом. – Ты что-то знаешь, мама. Что-то, о чём никогда мне не рассказывала. И я имею право знать.
Повисла тяжёлая тишина. Где-то в вентиляции гудел мотор. Лампы мерно жужжали.
– Через час у меня совещание в Москве, – наконец сказала Елена Сергеевна, разворачиваясь к двери. – А ты останешься здесь. И не вздумай ничего предпринимать. Это приказ.
– Мама…
– Я сказала – не вздумай.
Дверь закрылась. Алиса осталась одна. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
Она посмотрела на монитор, где всё ещё висело его размытое лицо.
– Я найду тебя, – пообещала она. – Что бы ни случилось. Клянусь.
Часть 3
Максима втолкнули в комнату без окон. Только стол, стул и нестерпимо яркая лампа, бьющая прямо в лицо. Классика. Он даже усмехнулся про себя – в кино так всегда показывают допросы.
За столом сидел мужчина лет пятидесяти с лицом, которое не выражало ровным счётом ничего. Рыбьи глаза, тонкие губы, седой ёжик волос. Рядом стоял молодой – по виду, технарь, с ноутбуком наперевес.
– Садитесь, Максим Андреевич, – кивнул седой на стул напротив.
Максим сел. Руки скованы пластиковыми стяжками, но это не самое страшное. Страшнее то, что они забрали все жёсткие диски. Все его данные. Всё, что связывало его с Алисой.
– Меня зовут полковник Громов, – представился седой. – Федеральная служба безопасности. Вы понимаете, почему вы здесь?
– Признаюсь честно – нет, – Максим постарался, чтобы голос звучал ровно. – Я законопослушный гражданин. Плачу налоги. Не нарушаю.
– Не нарушаете? – Громов подался вперёд. – А вчера ночью, в 3:15, вы что делали?
– Спал, – соврал Максим.
Технарь за его спиной хмыкнул и повернул ноутбук экраном к Максиму. На нём были графики. Те самые. Всплески энергии, зафиксированные спутниковой системой мониторинга.
– Ваша квартира, Максим Андреевич, – Громов ткнул пальцем в пик, зашкаливающий за все мыслимые пределы. – Выброс энергии, эквивалентный небольшому ядерному взрыву. Только без радиации. Без тепла. Без света. Чистая информация. Объясните мне, как программист, увлекающийся компьютерными играми, мог произвести такой выброс?
Максим молчал. Сердце колотилось где-то в горле. Они знали. Они всё знали.
– Мы давно за вами наблюдаем, – продолжил Громов. – Проект «Эхо». Поиски временных аномалий. Вы думали, что работаете в одиночку, но ваши запросы в закрытых базах данных, ваши попытки выйти на связь с институтами ядерной физики… Всё это фиксировалось.
– Я просто учёный-любитель, – выдавил Максим. – Хобби такое. Ничего противозаконного.
– Противозаконного? – Громов вдруг рассмеялся, но смех был невесёлым. – Максим Андреевич, вы даже не представляете, во что вляпались. То, что вы открыли – это не игрушки. Это может уничтожить наш мир. Или уже уничтожает.
Он кивнул технику, и тот вывел на экран другую картинку. Спутниковый снимок какого-то района. Максим не сразу понял, что видит.
– Узнаёте? – спросил Громов. – Это Хорошёвский район. Ваш дом. Смотрите внимательнее.
Максим всмотрелся и похолодел. Рядом с его домом на снимке было пустое место. Провал. Как будто кусок реальности просто исчез.
– Что это? – спросил он осипшим голосом.
– Это последствия вашего эксперимента, – жёстко ответил Громов. – Через час после того, как вы открыли портал, в этом районе зафиксирована пространственная аномалия. Исчезла часть улицы. Люди, машины, асфальт – всё просто… стёрлось. На время. Через три часа материализовалось обратно. Люди живы, но ничего не помнят. Аномалия затронула одиннадцать человек.
Максим смотрел на снимок и не верил своим глазам. Неужели это из-за него? Неужели его встреча с Алисой могла причинить вред другим?
– Теперь понимаете? – Громов откинулся на спинку стула. – Вы не просто нарушили закон. Вы нарушили ткань реальности. И если мы не поймём, как это остановить, последствия могут быть катастрофическими.
– Я… я не знал, – прошептал Максим. – Я не хотел…
– Ваши хотелки нас не интересуют, – оборвал его Громов. – Нас интересует, как это закрыть. И как связаться с той стороной. Потому что, судя по нашим данным, вы установили контакт. Так?
Максим молчал, лихорадочно соображая. Если он расскажет про Алису, они начнут охоту на неё. А если не расскажет – как он сможет её найти сам?
– Не хотите говорить? – Громов вздохнул. – Ну, дело ваше. У нас есть время. А у вас – только мы.
Он встал и направился к двери.
– Подумайте, Максим Андреевич. Когда надумаете говорить – позовите. А пока посидите здесь. Подумайте о том, что ваша игра в бога может стоить жизни тысячам людей.
Дверь закрылась. Максим остался один в слепящей пустоте допросной.
Он закрыл глаза и представил Алису. Её лицо. Её взгляд.
– Прости меня, – прошептал он. – Я не знал, что так получится.
И вдруг, совершенно отчётливо, он почувствовал тепло. Не физическое – какое-то другое. Оно разлилось в груди, согревая, успокаивая. Словно кто-то невидимый обнял его за плечи и сказал: «Я здесь. Я с тобой».
Максим распахнул глаза.