Сергей Чувашов – Эхо Миров. Технологический экшен и любовь (страница 2)
Сирены умолкли. Лампы погасли. Только графеновая мембрана ещё слабо фосфоресцировала в центре зала, да по пульту управления бежали строчки аварийных логов.
Алиса упала на колени, прямо на холодный бетонный пол. Руки тряслись. По щекам текли слёзы, которых она даже не замечала.
– Кто ты? – прошептала она в пустоту. – Где ты?
И в голове, вопреки всякой логике, вопреки воспитанию матери-материалистки, вопреки всему, чему её учили, билась одна-единственная мысль:
Часть 3
В Москве Максим стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Щель исчезла. Воздух снова стал обычным, комнатным, пахнущим пылью и озоном. Только на ковре остался выжженный круг – идеально ровный, словно кто-то приложил к ворсу гигантскую лупу.
Он подошёл к тому месту, где только что висела пульсирующая радуга реальности. Присел на корточки, провёл пальцем по обгоревшим краям ворса. Ткань рассыпалась в пепел.
– Этого не может быть, – сказал он вслух, и голос его прозвучал глухо и неестественно.
Он вернулся к мониторам. Логи «Ловца снов» распухли до невероятных размеров. Данные, которые он получил за эти тридцать секунд, превышали объём всей информации, собранной за год. Максим пробежался глазами по цифрам, и у него перехватило дыхание.
Частота сигнала совпадала с частотой его собственного сердцебиения. С точностью до сотых долей процента.
Он откинулся в кресле и закрыл глаза. Перед внутренним взором стояла ОНА. Её лицо, её испуганные и одновременно счастливые глаза, её губы, беззвучно шепчущие: «Ты?».
Кто она? Почему он чувствует её так, словно знал всю жизнь? И почему, чёрт возьми, у него сейчас трясутся руки, как у подростка перед первым поцелуем?
Телефон снова завибрировал. Мать. Он машинально потянулся, чтобы сбросить, но пальцы замерли. На экране высветилось не просто «Мама», а фотография – старая, потрёпанная, которую он отсканировал когда-то для архива. На фото мать была молодой, счастливой, и держала на руках маленького Максима. А рядом стоял отец – высокий, широкоплечий мужчина с такими же тёмными глазами, как у сына.
Максим вдруг вспомнил, как отец учил его кататься на велосипеде. Как бежал рядом, придерживая за руль, и кричал: «Не бойся, сынок! Я здесь, я держу!». А потом отпустил, и Максим поехал сам. Впервые в жизни сам.
Отец умер, когда Максиму было шестнадцать. Сердце. В аэропорту, за пять минут до посадки на рейс, с которого он должен был вернуться через неделю. Максим так и не успел сказать ему самое главное.
– Пап, – прошептал Максим в темноту комнаты. – Что происходит?
Ответа не было. Только мониторы тихо гудели, переваривая данные о встрече, которая перевернула всё.
Он резко встал и подошёл к окну. Дождь кончился. Небо начало светлеть на востоке, пробиваясь сквозь тучи бледной акварелью рассвета. Город просыпался, ничего не зная о том, что несколько часов назад в обычной квартире на Хорошёвке разорвалась ткань мироздания.
Максим сжал кулаки и посмотрел на своё отражение в стекле.
– Я найду тебя, – пообещал он неизвестно кому – то ли себе, то ли той девушке с глазами цвета невской волны. – Я найду способ.
Он не знал, что она в эту самую минуту, сидя на холодном полу засекреченной лаборатории, шепчет те же самые слова. Не знал, что их миры только начали сталкиваться, и что цена этой встречи может оказаться слишком высокой для обоих.
Но одно он знал точно: прежней жизни больше нет. Потому что нельзя вернуться в нормальность, когда ты увидел за разрывом реальности своё отражение. Свою вторую половинку. Своё эхо в бесконечности миров.
Глава 2: Квантовая запутанность
Часть 1
Утро в Москве встретило Максима мигренью и тремя пропущенными вызовами от матери. Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и смотрел на выжженный круг на ковре, как археолог на окаменелость инопланетного происхождения.
Кофе в кружке давно остыл, но Максим продолжал сжимать её ладонями, словно искал в керамике точку опоры. Голова раскалывалась. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ними всплывало лицо девушки. Её глаза. Этот взгляд – одновременно испуганный и бесконечно родной.
– Спокойно, – приказал он себе вслух. – Анализируй.
Максим поднялся, подошёл к мониторам и вывел на экран все данные ночного инцидента. Спектральный анализ излучения, временные метки, частотные характеристики. Цифры плясали перед глазами, но одна закономерность проявилась сразу: сигнал был не хаотичным. Он был модулированным. Словно кто-то специально кодировал информацию.
– Твою ж дивизию, – выдохнул Максим, пробежав глазами расшифровку.
В шумовых пиках скрывалась повторяющаяся последовательность. Двоичный код. Он прогнал её через дешифратор и через минуту смотрел на экран с чувством, что земля уходит из-под ног.
Сообщение было отправлено за три минуты до того, как портал открылся.
– Она тоже искала, – прошептал Максим. – Она знала.
Мысли понеслись вскачь. Если она могла отправлять сигналы, значит, у неё было оборудование. Серьёзное оборудование. Не любительская установка, а профессиональный исследовательский комплекс. Кто она? Физик? Инженер? И почему она искала контакт с параллельной реальностью?
Он открыл программу и начал писать ответный код. Пальцы летали по клавиатуре с такой скоростью, словно боялись опоздать. Нужно было послать сигнал на той же частоте, поймать резонанс, открыть канал связи.
Максим работал как одержимый, не замечая времени. Солнце поднялось выше, залило комнату жёлтым светом, потом скрылось за тучами, и снова пошёл дождь – мелкий, нудный, осенний. А он всё сидел, вливая в строки кода всю свою надежду, весь страх, всё то необъяснимое притяжение, которое жгло его изнутри.
Сигнал ушёл в эфир в 14:23.
Ответ пришёл через семнадцать минут.
Максим выдохнул так, словно до этого мгновения вообще не дышал. Он набрал ответ:
Пауза. Потом новый пакет данных:
Ответ пришёл не сразу. Максим уже начал нервничать, когда на экране всплыло:
У Максима перехватило дыхание. Он смотрел на эти слова и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое, давно забытое, почти невозможное. Он не имел права верить в это. Не имел права надеяться. Но сердце уже не слушалось приказов разума.
В этот момент раздался звук, от которого кровь застыла в жилах.
Дверной звонок.
Но это был не обычный звонок – это была трель, которую Максим сам запрограммировал год назад. Тревожный сигнал. Оповещение о том, что кто-то взламывает его систему безопасности.
Он резко обернулся к монитору слежения. В коридоре, перед его дверью, стояли трое. В чёрных костюмах, с характерной выправкой. Лиц не разобрать – камеру засвечивал мощный фонарик, направленный прямо в объектив.
– Максим Андреевич Лавров, – раздался усиленный голос из-за двери. – Откройте. У нас ордер на обыск.
Сердце ухнуло в пятки. Он лихорадочно заметался взглядом по комнате. Жёсткий диск с данными, сервер, мониторы, распечатки. Если это ФСБ или хуже – спецслужбы, засёкшие аномальную активность, – ему конец.
– Максим Андреевич, – голос стал жёстче. – Если вы не откроете, мы вынуждены будем взломать дверь.
Он метнулся к компу и начал экстренно стирать данные. Но прогресс-бар полз мучительно медленно. Слишком много информации.
– Три секунды, – рявкнули из-за двери. – Раз. Два.
Максим схватил телефон и успел отправить Алисе последнее сообщение:
Три.
Дверь слетела с петель от удара тараном.