Сергей Чувашов – Дело о пропавшем кактусе, или Любовь под прицелом (страница 7)

Лиза кивнула, мысленно представляя.

– Они кладут кактус в ящик. «Мозг», возможно, набрасывает сверху сетку для фиксации. Проносят ящик мимо фикуса – сетка цепляет лист, оставляет отпечаток. Всё идёт по плану. Они направляются к выходу… но тут что-то идёт не так.

– Уборщица, – сказала Лиза. – Она вернулась за забытой сумочкой. Услышала шорох.

– Именно. – Свирин подошёл к карточке с показаниями Нины Семёновны. – Она видит фигуру у окна с ящиком. «Мозг» или «Руки»? Скорее «Руки». Он оборачивается, свет фонаря выхватывает его лицо. Она пугается и убегает. Но они-то её заметили. План рушится. Выход через служебную дверь теперь опасен: она может поднять тревогу на улице или вызвать охрану. Нужен альтернативный путь.

Он провёл рукой по плану от отдела флоры к окну.

– Окно. Оно заперто, но не на серьёзный замок. «Руки», используя свой навык, быстро и с минимальным шумом выбивает стекло. Не просто бьёт, а аккуратно вынимает. Шум маскируется ветром и дождём. Они передают ящик сообщнику на улице? Или вылезают сами? Скорее второе. «Руки» – первый, он помогает «Мозгу». На подоконнике остаётся прямоугольный след от ящика. Они уходят в сад, в темноту.

Свирин сделал паузу, вновь изучая доску.

– Но это ещё не всё. Самая странная деталь – двойная замена стекла. Первая – их собственная. Они возвращаются? Нет, слишком рискованно. Тогда кто? Тот, кто остался внутри. Сообщник номер три? Или… – он медленно повернулся к Лизе, – или сам хранитель, Игорь Леонидович.

– Малышев? Но зачем?

– Чтобы скрыть следы взлома, которые могли указать на то, что вор воспользовался именно его ключом. Представьте: он обнаруживает кражу утром. Видит разбитое стекло. Понимает, что использовали его ключ. Он в панике. Он не может признаться, что отдал ключ Рощину. Поэтому он быстро, до прихода полиции или Анны Петровны, заменяет стекло сам. У него есть доступ к материалам, он знает, где что лежит. Он пытается создать видимость, что взлома не было вовсе, что кактус испарился сквозь целое стекло. Но он делает это плохо, нервно. А позже, когда начинается официальное расследование и стекло осматривают, он, под давлением, меняет его ещё раз, уже официально, чтобы скрыть следы своей первой, панической замены. Отсюда и свежая замазка.

Лиза замерла, поражённая логикой.

– Это… объясняет его нервозность. Он не просто свидетель. Он активный участник сокрытия, хоть и после факта.

– Он связан. Страхом, долгом, деньгами. И он боится Рощина. – Свирин снял очки и протёр переносицу. – Итак, путь похитителей: служебный вход – отдел флоры – окно – сад. Далее – пешком или на машине? Скорее на машине, припаркованной в глухом переулке за садом. И везут они «Императора» не на базу сразу. Слишком горячо. Возможно, на временную точку – гараж, сарай. И только через день-два, когда шум уляжется, перевозят в «Цех №2» для начала работы.

Он подошёл к окну, глядя на ночной город.

– Они торопятся. У них есть украденный генетический алмаз, который может начать болеть, чахнуть без должного ухода. Они уже, наверное, начали что-то с ним делать. Черенкование? Прививка? Каждая минута на счету.

– Значит, и у нас каждая минута на счету, – встала Лиза. – Если мы не успеем, он может погибнуть, или они вывезут его из города.

Свирин кивнул, возвращаясь к доске. Он снял все нити и карточки, оставив лишь фотографию «Цеха №2» на карте и изображение кактуса.

– Дедукция дала нам маршрут и мотив. Но теперь нужны действия. Мы идём туда завтра на рассвете. Не как следователи, а как… гости. Неожиданные. – В его глазах загорелся тот самый огонёк, смесь азарта и холодной решимости. – Проверим гипотезу. Посмотрим, что растёт в развалинах. И если нам повезёт, мы найдём не только «Императора», но и весь этот тёмный сад, который кто-то растил втайне ото всех.

Он выключил свет над доской. В полумраке карта со значком «Цех №2» казалась мишенью. Целью. Или ловушкой. Но пути назад уже не было. Логика вывела их к этому порогу. Теперь предстояло переступить его.

Глава 9. Клуб редких видов

Подпольный клуб «Зелёная коллекция» располагался там, где его меньше всего можно было ожидать – в цокольном этаже старого особняка в престижном историческом центре. Вход обозначала лишь неприметная бронзовая табличка с гравировкой листа гинкго. Но чтобы попасть внутрь, нужно было назвать кодовое слово. Его Свирин и Лиза получили после долгих расспросов в ботанических кругах, через цепочку полунамёков и рекомендаций.

– «Фотосинтез», – тихо произнес Свирин в чёрный глазок двери.

Замок щёлкнул. За тяжёлой дверью из дуба открылось пространство, напоминавшее одновременно оранжерею, библиотеку и будуар. Воздух был тёплым, влажным и густым от ароматов десятков цветущих растений, многие из которых Лиза видела только в иллюстрациях дорогих каталогов. Под стеклянным куполом, заменявшим потолок, вились лианы. В нишах, подсвеченные точечным светом, стояли редкие орхидеи, хищные непентесы, миниатюрные бонсаи векового возраста. Между ними, в кожаных креслах, тихо беседовали люди. Все они были одеты безупречно, но без вычурности – здесь деньги и страсть были скрыты под маской сдержанного вкуса.

Их встретил седой мужчина в твидовом пиджаке – администратор. Узнав, что они «по рекомендации профессора из университета» (лёгкая полуправда, которую сочинил Свирин), он проводил их вглубь зала.

– Новые лица в нашем скромном обществе, – раздался приятный, бархатный голос справа. – Всегда рады энтузиастам.

Человек, поднявшийся из глубокого кресла, был лет сорока пяти, с благородной сединой у висков, умными, немного усталыми глазами и лёгкой, располагающей улыбкой. Он был одет в бежевый кардиган поверх рубашки-поло, в руках держал бокал с яблочным соком. Марк Рощин. Вживую он казался не злодеем из рассказов, а учёным-эстетом, философом.

– Марк Александрович, – представился он, слегка наклонив голову. – Скромный собиратель и поклонник прекрасного. А вы?

– Аркадий Свирин, исследователь. Моя коллега, Лиза Ветрова, ботаник, – отрекомендовался детектив, тщательно избегая слова «детектив».

– Ветрова? – в глазах Рощина мелькнул искренний интерес. – Из музея естественной истории? Я знаком с вашими работами по физиологии суккулентов. Очень тонкие наблюдения.

Лесть была изысканной и точной. Лиза почувствовала, как на мгновение теряет опору. Этот человек знал её мир.

– Вы слишком любезны, – сумела она ответить. – Ваше имя… оно мне тоже знакомо. Вы ведь занимались гибридизацией?

Тень промелькнула по лицу Рощина, но тут же исчезла, смытая вежливой улыбкой.

– Давным-давно. Юношеские увлечения. Сейчас я просто коллекционирую. И помогаю другим находить редкие экземпляры. – Он обвёл рукой зал. – Здесь собраны самые невозможные растения со всего света. Все легально, разумеется, с соответствующими сертификатами CITES.

Свирин внимательно наблюдал за ним. Ни тени нервозности, только спокойная уверенность человека в своей территории. Он слишком хорошо играл роль гостеприимного хозяина.

– Поразительная коллекция, – заметил детектив. – Должно быть, некоторые экспонаты бесценны.

– Ценность – понятие относительное, – философски заметил Рощин. – Для кого-то это просто растение. Для нас – история, искусство, иногда… надежда.

– Надежда? – подхватила Лиза.

– Конечно. Многие из этих видов находятся на грани исчезновения в природе. Наши коллекции – это своего рода Ноев ковчег. А иногда… – он понизил голос, – в их клетках можно найти спасение и для людей. Вы ведь слышали о Catharanthus roseus? Скромный барвинок, а дал миру лекарства от лейкоза.

Он говорил увлечённо, глаза горели. И в этот момент Лиза заметила кое-что. На низком столике рядом с его креслом лежала папка. На открытой странице мелькнула знакомая формула и надпись: «Экстракт Echinocactus grusonii var. imperialis – первичный анализ. Высокая ингибирующая активность в отношении фермента PDE5…». Это было медицинское исследование. Тот самый «фермент жизни» из синопсиса.

Рощин последовал за её взглядом и плавным движением прикрыл папку.

– Моё текущее хобби – фитохимия. Безобидное увлечение пенсионера.

– Echinocactus grusonii, – не удержалась Лиза. – Это же «Зелёный император». Крайне редкий подвид.

– О, вы знаете! – восхищение в его голосе показалось несколько наигранным. – Да, удивительное растение. К сожалению, почти недоступное. В живых коллекциях, насколько я знаю, остался, возможно, один экземпляр. В вашем музее, если не ошибаюсь.

В зале наступила пауза. Слишком прямой намёк.

– Да, – сухо подтвердила Лиза. – Был.

– Был? – Рощин приподнял брови с искренним, как показалось, удивлением. – Что случилось?

– Его похитили, – прямо сказал Свирин, наблюдая за реакцией.

Лицо коллекционера выразило шок и сочувствие – идеально выверенные, как у талантливого актёра.

– Ужасно! Это же потеря для науки! Надеюсь, полиция занимается делом?

– Мы пытаемся помочь, как можем, – уклончиво ответил Свирин. – Вы, как эксперт, не могли бы предположить, кому мог понадобиться такой экземпляр? Коллекционеру? Исследователю?

Рощин задумался, постукивая пальцем по бокалу.

– Коллекционеру… вряд ли. Слишком горячий. Его нельзя выставить, нельзя похвастаться. Исследователю… возможно. Но легальный исследователь обратился бы в музей за образцом ткани, а не за целым растением. Нет… – он покачал головой. – Если он понадобился, то кому-то, кто работает в тени. Кто не боится риска и кого интересует не статус, а… содержимое. Генетическое или биохимическое.