Сергей Чувашов – Боги Забытых Морей. Мифологическое фэнтези (страница 2)

Час спустя небольшая группа скептиков собралась у бортового бассейна – глубокой цистерны, используемой для проверки оборудования и тренировок дайверов. Кай стоял на краю в одних плавках. Его тело было покрыто старыми, причудливыми шрамами, похожими на следы от щупалец или… зубов. Никакого акваланга, маски, ласт. Только он и вода.

– Что он собирается делать? Плыть брассом? – усмехнулся один из техников.

Кай встретился взглядом с Арианной. В его глазах не было ни бравады, ни страха. Была лишь абсолютная уверенность. Затем он шагнул вперёд и нырнул.

Исчез.

Минута. Две. На поверхности воды не было ни пузырьков, ни ряби. Тишина стала напряжённой.

– Он утонул! – воскликнул практикант.

– Не может быть, – пробормотал профессор Харрис, сжимая секундомер. – Три минуты без воздуха…

Арианна прильнула к стеклянной стенке бассейна, вглядываясь в зеленоватую глубину. И тогда она увидела. Он не просто лежал на дне. Он парил в толще воды, неподвижный и расслабленный, как морская выдра. Его глаза были открыты, и он смотрел прямо на неё. А потом он медленно, без единого резкого движения, повернулся и поплыл. Его движения были неестественно плавными и эффективными, будто вода не сопротивлялась ему, а помогала, обтекая каждую мышцу. Он не плыл – он скользил, как дельфин или акула.

Пять минут. Шесть. Всякое скептическое хихиканье замерло. На бортe воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь гулом генераторов.

Наконец, через семь с половиной минут, Кай беззвучно всплыл у самого края бассейна. Он взялся за поручень и легко выкатился на палубу. Его грудь ровно поднималась и опускалась, на губах играла та же загадочная полуулыбка. На его коже не было и намёка на «гусиную кожу» от холода.

– Температура воды комфортная, – заметил он, как будто только что вышел из тёплого душа. – Теперь, доктор Делмар, – он посмотрел на неё, и в его взгляде было серьёзное ожидание, – вы разрешите мне погрузиться к руинам?

Арианна не могла отвести глаз от него. От его шрамов. От его дыхания. От его глаз. Все её научные доводы, всё её скептическое мировоззрение дало трещину. Перед ней стоял человек, нарушавший законы биологии и физики. Человек, который знал о её находке больше, чем она сама. Человек, в чьих глазах плескались целые тысячелетия.

Она чувствовала опасность. Глубокую, первобытную опасность, какую чувствует морское животное при появлении нового, неведомого хищника. Но вместе с опасностью пришло и жгучее любопытство. Кто он? Что он? И какую правду он может открыть о её трезубце?

– Хорошо, – наконец выдавила она, к собственному удивлению. – Вы можете присоединиться к следующему погружению. Но под моим наблюдением. И каждый ваш шаг будет фиксироваться.

– Справедливо, – кивнул Кай. – Но предупреждаю, доктор Делмар, то, что вы увидите на дне сейчас… будет отличаться от вчерашнего. Артефакт проснулся. И он уже начал звать других.

Он произнёс это так просто, что Арианна на мгновение поверила. И когда через час они готовились к погружению, а Кай, отказавшись от стандартного снаряжения, надевал лишь маску с небольшой камерой, она ловила себя на мысли: она боится не за него. Она боялась того, что он собирался показать ей в глубинах у берегов Крита. В глубинах, которые внезапно перестали быть просто историческим памятником, а превратились в порог в другой, забытый мир.

Глава 3: Трезубец Посейдона

Лаборатория на «Аргонавте» пахла озоном, металлом и тревогой. Арианна стояла перед рядами мониторов, на которых кривые спектрального анализа изгибались в невозможных для земных материалов формах. Она закусила губу до боли, пытаясь найти ошибку в расчётах. Её пальцы летали по клавиатуре, запуская проверку за проверкой.

– Элементный состав не соответствует ни одной известной сплаву или минералу, – озвучил вслух профессор Харрис, снимая очки и устало протирая переносицу. Его лицо было серым от недосыпа. – Углерод, кремний, следы неизвестных трансурановых элементов… и этот фоновый энергетический фон. Он не распадается, Арианна. Он пульсирует. Как сердце.

– Это может быть результат длительного воздействия подводных течений, минерализации в уникальных условиях… – начала Арианна, но её голос сорвался. Все доводы, которые она строила последние два дня, рассыпались как песчаный замок под натиском данных.

Радиоуглеродный анализ дал ошибку. Датировка по калию-аргону показывала абсурдные цифры, уводящие в доисторические эпохи, когда планета ещё только формировалась. Термолюминесценция кристаллической решётки металла указывала на то, что он никогда не подвергался воздействию высоких температур – ни в кузнечном горне, ни в вулканической лаве. Он был создан таким. Совершенным и законченным.

Самым же тревожным были показания сцинтилляционного счётчика и детектора нейтрино. Артефакт испускал слабое, но стабильное излучение, не принадлежащее ни к одному известному спектру. Оно не было радиоактивным в привычном смысле. Оно было… живым. Оно реагировало на внешние воздействия. Когда Кай накануне подошёл к боксу, кривые на графиках взметнулись вверх. Когда в лабораторию залетела муха и села на стекло, пульсация участилась, словно в раздражении.

– Доктор Делмар, – раздался спокойный голос у двери. Кай Тритон стоял на пороге, держа в руках чашку с парящим кофе. Он казался единственным человеком на борту, кто не был измотан. Его сине-зелёные глаза изучали её с тихим пониманием. – Вы бьётесь головой о стену фактов, пытаясь проломить её рациональным молотком. Но иногда стена не рушится. Иногда нужно просто признать, что перед вами – дверь. И она заперта не на физический замок.

– Что вы имеете в виду? – спросила Арианна, не в силах скрыть раздражение. Его загадочности было уже слишком много.

Кай вошёл, поставил чашку рядом с ней на стол и кивнул на трезубец.

– Вы спрашивали вчера, как я узнал о голосах. Я услышал их. Не ушами. – Он прикоснулся пальцем к виску. – Здесь. Он говорит на языке памяти. На языке воды и камня. Он не просто артефакт, доктор. Он символ. И ключ. Символ власти над морями. Ключ к тюрьме, в которой заточены вещи, которым лучше никогда не просыпаться.

– Символ власти? – профессор Харрис фыркнул, но в его смехе прозвучала неуверенность. – Вы говорите как мистик, молодой человек. Мы учёные.

– Учёные изучают мир, – мягко парировал Кай. – Но мир, который вы знаете – лишь тонкая плёнка на поверхности океана. Под ней лежат миры, о которых ваши приборы не могут рассказать. Миры, которые помнят имена богов.

Арианна почувствовала, как по спине побежали мурашки. Она посмотрела на трезубец. При тусклом свете ламп он казался безжизненным. Но её память подсказывала иное: пульсирующий свет, хоровод рыб, вибрацию в костях.

– Боги, – скептически протянула она. – Вы хотите сказать, что это… трезубец Посейдона? Что мы нашли игрушку греческого божества?

– Не «греческого», – поправил Кай, и в его голосе впервые прозвучала сталь. – Греция лишь дала ему имя. Он старше Греции. Он – отец морей, сдвигатель земель, царь подводных чертогов. Его истинное имя… его сложно выговорить человеческим языком. Оно звучит как рёв шторма и шёпот глубинных течений. Но «Посейдон» тоже подойдёт. Это его трезубец. Один из многих. И тот факт, что он оказался в ваших руках, доктор Делмар, не случайность.

Лаборатория замерла. Даже гул вентиляторов казался приглушённым.

– Вы утверждаете, что обнаружили доказательство существования древнего божества? – профессор Харрис посмотрел на Кая так, будто тот внезапно заговорил на клинописи.

– Я не утверждаю. Я констатирую факт, который ваши приборы уже зафиксировали, но отказываются интерпретировать, – сказал Кай. Он подошёл к боксу и, к ужасу, Арианны, открыл его. – Смотрите.

Он не взял трезубец. Он просто поднёс ладонь над ним. И тогда случилось нечто, что окончательно перевернуло мир Арианны с ног на голову.

Сначала от его кожи отделилась тонкая струйка пара. Не от тепла – от холода. Затем на поверхности металла выступили капли влаги, сливаясь в причудливые узоры, похожие на древние письмена. А потом трезубец засветился. Тот самый, неземной, золотистый свет, который она видела на дне. Он забился, как пульс, и мелодичный, едва слышный звон наполнил лабораторию. Он исходил от вибрации металла.

– Он отвечает, – прошептал Кай, и его лицо озарилось странной, почти болезненной печалью. – Он узнаёт родственную природу.

– Родственную… – Арианна не закончила. Её взгляд перебегал с трезубца на руку Кая, с руки на его глаза. Внезапно все странности сложились в ужасающую, невозможную картину. Невероятная задержка дыхания. Знание мёртвых языков. Шрамы, похожие на отметины морских тварей. Спокойствие в воде. И эти глаза – глаза, в которых отражались глубины, которых не достигал солнечный свет.

– Кто вы? – вырвалось у неё, и голос её дрогнул.

Кай медленно опустил руку. Свет трезубца угас, звон затих. Он повернулся к ней, и в его взгляде не было ни лжи, ни игры. Была лишь древняя, неподъёмная тяжесть правды.

– Я тот, кто стоит на пороге двух миров, доктор Делмар. Я – дитя того, кого вы называете мифом, и того, что вы называете реальностью. Я потомок того, кто когда-то держал этот трезубец в своей длани. И я здесь, потому что его пробуждение – не открытие. Это сигнал тревоги. Сигнал для всего, что скрывается за завесой вашей реальности.