Сергей Чувашов – Анапа. Когда любовь сильнее войны (страница 1)
Сергей Чувашов
Анапа. Когда любовь сильнее войны
Глава 1. Утренний туман над крепостью
Рассвет над Анапой поднимался медленно, словно нехотя расставаясь с прохладой ночи. Первые лучи солнца коснулись высоких минаретов мечети, позолотили купола бань и осторожно скользнули по крепостным стенам, сложенным из тёсаного камня. Черное море, еще хранившее в своих глубинах ночную тишину, тихо плескалось о берег, оставляя на песке кружевные узоры пены.
Айше стояла на балконе отцовского дома, вдыхая солёный морской воздух. Ее тёмные волосы, заплетённые в тугую косу, спускались почти до пояса, а глаза — удивительного серо-голубого цвета, редкого для этих мест — смотрели вдаль, туда, где море сливалось с небом. В этот ранний час, когда слуги еще спали, а стражники дремали на стенах, она могла позволить себе несколько минут свободы.
Внизу, в садах, цвели гранатовые деревья. Их алые цветы, словно капли крови, выделялись на фоне изумрудной листвы. Айше любила эти утренние часы — они принадлежали только ей. Скоро проснётся отец, паша Мехмед, и день наполнится привычными обязанностями: уроки каллиграфии, вышивание, беседы с жёнами других знатных турок. А еще — бесконечные разговоры о предстоящей помолвке.
Она поморщилась, вспомнив о Юсуфе-аге, янычаре, которого отец выбрал ей в мужья. Высокий, широкоплечий, с черной бородой и холодными глазами, он был хорошей партией — богат, влиятелен, предан султану. Но когда он смотрел на нее, Айше чувствовала себя красивой вещью, которую оценивают перед покупкой.
— Ханым, — тихо позвала служанка Зейнеп, появляясь в дверях. — Ваш отец просит вас к завтраку.
Айше кивнула, бросив последний взгляд на море. Где-то там, за горизонтом, лежали чужие земли, о которых она знала только из рассказов купцов. Земли, где женщины, говорили, могли выбирать себе мужей, где девушки не прятали лица за чадрой...
В большой комнате, выходящей окнами в сад, уже был накрыт завтрак. Паша Мехмед, мужчина средних лет с седеющей бородой и умными глазами, сидел на низком диване, попивая кофе из маленькой чашечки. При виде дочери его лицо смягчилось.
— Доброе утро, дочь моя, — сказал он по-турецки, жестом приглашая ее сесть рядом. — Ты рано встала.
— Я люблю смотреть на рассвет, отец.
Мехмед внимательно посмотрел на нее. За годы правления Анапой он научился читать людей, и сейчас в глазах дочери он видел что-то, что его беспокоило. Какую-то тоску, мечтательность, которая не подходила девушке накануне помолвки.
— Айше, — начал он осторожно, — завтра к нам приедет Юсуф-ага. Он хочет обсудить детали свадьбы.
Девушка опустила глаза, крошки хлеба в руках. Она знала, что этот разговор неизбежен, но все равно не была к нему готова.
— Отец, я...
— Он хороший человек, — продолжал паша, не давая ей договорить. — Храбрый воин, верный слуга султана. Ты будешь жить в Константинополе, увидишь столицу, дворцы...
— А если я не хочу в Константинополь? — тихо спросила Айше.
Мехмед нахмурился. В его мире дочери не спорили с отцами, особенно в таких вопросах.
— Что за глупости? Любая девушка мечтает о такой партии.
— Любая, но не я.
Повисла тяжелая тишина. Где-то в саду пел соловей, а из кухни доносились голоса слуг, готовивших обед. Наконец паша вздохнул.
— Айше, ты моя единственная дочь. Я хочу для тебя лучшего. Но ты должна понимать — мы живем не в сказке. У нас есть обязанности, долг перед семьей, перед нашим народом.
— Я понимаю, отец. Но...
Разговор прервал стук в дверь. Вошел Осман-ага, начальник стражи, его лицо было встревожено.
— Паша, прошу прощения за беспокойство. Дозорные сообщают о движении в горах. Возможно, казачий отряд.
Мехмед тут же забыл о семейных делах. Казаки были постоянной головной болью — они совершали набеги на турецкие земли, угоняли скот, захватывали пленных.
— Сколько их?
— Точно неизвестно. Может быть, человек двадцать. Они движутся вдоль реки, видимо, хотят напасть на караван из Темрюка.
Паша встал, его лицо стало жёстким.
— Собери отряд. Пятьдесят всадников. Мы перехватим их до того, как они доберутся до дороги.
Осман кивнул и поспешил выйти. Мехмед обернулся к дочери.
— Мы продолжим разговор вечером. А пока не выходи из дома без охраны.
Когда отец ушел, Айше осталась одна. Она подошла к окну и увидела, как во дворе крепости собираются всадники. Их доспехи блестели на солнце, кони нетерпеливо били копытами. Скоро отряд выехал за ворота, и крепость снова погрузилась в обычную дневную дремоту.
Но Айше не могла успокоиться. Что-то в этом утре было особенным, словно воздух наполнился предчувствием перемен. Она не знала еще, что в горах, среди сосен и скал, молодой казак по имени Данила Волжский готовился к своему первому серьёзному заданию — проникнуть в Анапу и собрать сведения о турецких укреплениях. И что их судьбы уже начали переплетаться невидимыми нитями, которые не разорвать ни расстоянием, ни враждой народов, ни волей родителей...
Глава 2. Тропы в горах
В то самое утро, когда Айше стояла на балконе, вдыхая морской воздух, в горах Кавказа, в двух часах езды от Анапы, просыпался казачий лагерь. Костры почти догорели, оставив лишь тлеющие угли, а утренний туман стелился между соснами, скрывая фигуры спящих воинов.
Данила Волжский проснулся раньше всех. В свои двадцать два года он уже успел поучаствовать в нескольких походах, но это задание было особенным. Есаул Степан Краснов, седой как лунь ветеран бесчисленных сражений, вчера вечером отозвал его в сторону и негромко сказал:
— Слушай, Данила. Ты грамотный, языки знаешь, да и лицом не очень казачий — сойдёшь за купца. Нужно в крепость пробраться, посмотреть, как там дела. Сколько пушек, где слабые места в стенах, какие у них планы.
Данила кивнул, хотя сердце забилось чаще. Проникнуть в турецкую крепость — дело смертельно опасное. Если поймают, лучшее, на что можно надеяться — быстрая смерть.
— А как же остальные? — спросил он, кивнув на спящих товарищей.
— Остальные будут отвлекать. Нападём на караван у Темрюка, поднимем шум. Пока турки будут нас ловить, ты спокойно в крепость войдёшь.
Теперь, в предрассветной тишине, Данила готовился к своей миссии. Он снял казачью одежду и переоделся в простую рубаху и штаны, какие носили торговцы. В седельной сумке лежали образцы товаров — шёлк, пряности, серебряные украшения, — все настоящее, купленное в Азове специально для этой цели.
— Ну что, готов? — Есаул подошел к нему, когда Данила седлал коня.
— Готов, Степан Иванович.
— Помни — ты купец из Азова, зовут Дмитрий Купцов. Приехал торговать. Турецкий знаешь?
— Знаю. Отец торговал с ними, научил.
— Хорошо. Главное — не торопись. Осмотрись, запомни все, что увидишь, и через три дня встречаемся у старого дуба на берегу реки. Если что пойдёт не так...
— Знаю. Сам выбираюсь.
Есаул хлопнул его по плечу.
— Береги себя, сынок. Ты нам еще пригодишься.
Данила тронул коня и поехал по горной тропе, ведущей к морю. Солнце уже поднялось над горизонтом, и туман начал рассеиваться. Впереди, за поворотом дороги, виднелись стены Анапы.
Крепость производила внушительное впечатление. Высокие каменные стены, увенчанные зубцами, мощные башни по углам, тяжёлые ворота, окованные железом. На стенах виднелись фигуры стражников, а из-за стен поднимались минареты мечетей и дымки от очагов.
У ворот его остановил турецкий стражник — молодой янычар с длинными усами.
— Стой! Кто такой? Куда едешь?
Данила спешился и низко поклонился.
— Мир вам, господин. Я купец из Азова, зовут Дмитрий. Приехал торговать, если позволите.
Стражник недоверчиво осмотрел его с ног до головы.
— Что везёшь?
Данила открыл седельную сумку и показал товары. Янычар взял в руки кусок шелка, потрогал, понюхал.
— Хороший товар. Пошлина — пять акте.
Данила достал монеты и протянул стражнику. Тот пересчитал их и кивнул.
— Проходи. Но смотри — никаких глупостей. За порядком следим строго.
— Конечно, господин. Я человек мирный, только торговлей занимаюсь.
Ворота открылись, и Данила вошел в крепость. Сердце билось так громко, что ему казалось — его слышат все вокруг. Но никто не обращал на него внимания. По узким улочкам сновали люди — турки в чалмах и халатах, армяне в черных одеждах, греки, татары. Пахло специями, жареным мясом, морем.
Данила медленно шёл по главной улице, внимательно осматриваясь. Слева виднелась мечеть с высоким минаретом, справа — ряды лавок. Дальше, на возвышении, стоял большой дом с резными балконами — видимо, резиденция паши.