Сергей Чувашов – Академия Забытых Истин. Дарк-академия (страница 2)

Наступила секунда абсолютной тишины. Даже шелест страниц вокруг замер. Студенты у соседнего стола замерли, ожидая реакции. Себастьян не нахмурился, не улыбнулся. Он лишь чуть склонил голову, как фехтовальщик, отмечающий неожиданный выпад противника.

– Очаровательно, – произнёс он наконец, и в его голосе впервые прозвучало что-то живое – тонкая, острая как бритва насмешка. – Дилетантский пыл. Он обычно гаснет после первого же экзамена. До тех пор, мисс Грей, наслаждайтесь… книгами. Только будьте осторожны. Некоторые знания не предназначены для каждого. Они могут обжечь.

Он отступил на шаг, его тень скользнула по полу, на мгновение поглотив одно из цветных пятен от витража. Затем он развернулся и растворился между стеллажами, бесшумный и неоспоримый, как призрак.

Виолетта осталась стоять, чувствуя, как дрожь от этой стычки бежит по её спине. Она победила? Сомневалась. Она лишь врезалась в стену, и стена даже не дрогнула. Но она и не отступила.

Взгляды окружающих студентов, всё ещё прилипшие к ней, говорили яснее слов: она сделала хуже. Она привлекла внимание. Не просто как новенькая, а как скандал, как проблема.

Она прижала тяжёлый фолиант к груди, как щит. Запах старой бумаги и кожи теперь казался горьковатым. Себастьян Блэквуд был прав в одном – здесь были знания, которые могли обжечь. И она, сама того не зная, только что ступила к самому их краю.

Глава 3: Запретная секция

Тишина в глубинах библиотеки была иного качества. Здесь, вдали от главного зала с его длинными читальными столами и скрипучими лестницами, воздух становился гуще, тяжелее, словно впитывал не только звуки, но и сам свет. Виолетта шла вдоль ряда, помеченного латинской буквой «Χ», её шаги заглушались толстым, тёмным ковром. Она искала комментарии к одному малоизвестному византийскому трактату, но нумерация полок, казалось, подчинялась какой-то своей, запутанной логике.

Именно тогда её взгляд упал на переплёт. Между «Хрониками Карпатских княжеств» и сухим фолиантом по ксилографии XV века стояла книга без названия на корешке. Только странный, вытисненный золотом символ, напоминавший глаз, внутри которого был заключён треугольник. Любопытство, всегда её движущая сила, оказалось сильнее. Она потянула книгу на себя.

Раздался тихий, но отчётливый щелчок – не от полки, а от самой стены. Каменная панель слева от неё, которую она принимала за глухую, дрогнула и беззвучно отъехала в сторону на несколько дюймов, открыв чёрный, узкий проём.

Виолетта замерла, сердце застучало в висках. Тайная дверь. Её дыхание стало поверхностным. Прежде чем успела одуматься, прежде чем включился голос разума, шепчущий «нельзя», её рука уже отодвинула панель дальше. Она скрипнула на скрытых петлях, пропуская её внутрь.

Запах ударил в нос первым – смесь плесени, старого пергамента, ладана и чего-то металлически-сладкого, вроде запаха крови, но не совсем. Помещение было крошечным, больше походило на нишу, чем на комнату. Здесь не было окон, только тусклая, мерцающая магия шаровидного светильника, прикованного цепью к потолку. Его свет был неестественным, зеленоватым.

И книги. Они стояли не на полках, а лежали в беспорядке на грубом каменном столе, на полу, некоторые – раскрытые, как если бы их только что изучали. Их переплёты были из странных материалов: то ли потемневшая кожа с едва уловимым, пугающим узором, то ли дерево, то ли металл, покрытый патиной. Названия и надписи были сделаны на языках, которых она не знала, или же использовали алфавиты, вызывавшие инстинктивную дрожь. «De Occulta Philosophia», «Clavis Alchimiae», «Libri de Tenebris». Оккультизм. Алхимия. Запретные науки, о которых лишь намёками перешёптывались на лекциях по истории магии.

Она подошла к столу, почти не дыша. Раскрытая книга лежала под светильником. На странице был изображён сложный, многослойный круг – пентакль, испещрённый символами и письменами. Чернила казались не просто чёрными, а имели странный, перламутровый отлив, меняющийся при движении. Она протянула палец, не касаясь, следя за изгибами линий. В ушах зазвучал низкий гул, словно от далёкого колокола.

– Я бы не советовал.

Голос раздался прямо у неё за спиной, в самой двери. Спокойный, но натянутый, как тетива. Виолетта вздрогнула так сильно, что чуть не сбила со стола стакан с застывшими на дне тёмными кристаллами. Она обернулась.

Себастьян Блэквуд стоял в проёме, заполняя его собой. Его обычно безупречное лицо было бледнее обычного, а в серых глазах бушевало что-то новое – не холодное презрение, а тревога. Глубокая, подлинная тревога.

– Что вы здесь делаете? – прошептала она, больше от неожиданности, чем от гнева.

– Следил за вами, – ответил он откровенно, не сводя с неё взгляда. Его глаза скользнули по раскрытой книге, и он чуть заметно содрогнулся. – После нашей… беседы было ясно, что ваше любопытство не знает границ. Но даже я не предполагал, что вы найдёте эту дверь так быстро. Или что она для вас откроется.

– Что это за место? – спросила Виолетта, её собственный голос звучал приглушённо в тесном пространстве.

– Могила для неосторожных умов, – резко сказал он. Он сделал шаг вперёд, и его движение было на удивление стремительным. Он захлопнул книгу на столе, как если бы запирал клетку с диким зверем. – Библиотека Верданта старше, чем кажется. Некоторые её… коллекции не предназначены для студентов. Особенно для тех, кто не знает правил.

– Правил? – выдохнула она, оглядывая мрачную нишу. – Это знания. Их нельзя просто запереть.

– Можно и нужно, – парировал он. Теперь его голос звучал жёстко, почти жестоко. – То, что лежит здесь, мисс Грей, – не знание в том смысле, как вы его понимаете. Это не формулы и не исторические факты. Это приманка. Яд. Они не учат – они соблазняют. И расплата за такой урок всегда взимается с души, а не с кошелька.

Он взял её за локоть – его пальцы были холодны даже через ткань платья. – Вам нужно уйти. Сейчас же.

– Вы пугаете меня, – сказала она, но не отдёрнула руку. Её взгляд упал на другую книгу, на обложке которой был вытиснен символ, похожий на тот, что она видела снаружи – глаз в треугольнике. – Это символ Общества? Общества Вечного Познания?

Себастьян замер. Его пальцы слегка сжали её локоть. В его глазах вспыхнула вспышка чего-то почти панического, но он мгновенно погасил её.

– Вы уже слишком много знаете для своего же блага, – прошептал он так тихо, что слова едва долетели до неё. – И говорите о вещах, имена которых не стоит произносить вслух в этих стенах. Академия Вердант построена на традициях, мисс Грей. И некоторые из этих традиций темнее ночи. Они не для таких, как вы. Чистых. Наивных.

«Наследник тьмы». Слова из плана лекции по генеалогии внезапно всплыли в её памяти. Она смотрела на него – на этого холодного, высокомерного аристократа, который сейчас стоял перед ней, бледный и напряжённый, пытаясь вытолкнуть её из скрытой комнаты. Он не просто предупреждал из чувства превосходства. Он боялся. Боялся за неё?

– А для кого они? Для вас? – спросила она прямо.

Тень промелькнула по его лицу. Горечь. Усталость, которой не должно было быть у юноши его лет.

– Для тех, кто рождён в этой тьме, – сказал он наконец. – И кто обречён в ней остаться. Теперь идёмте. И забудьте этот путь. Забудьте эту дверь. Если вы дорожите своим умом, а в особенности – своей душой.

Он вывел её обратно в коридор, и каменная панель закрылась за ними с тихим, но окончательным щелчком. Символ-глаза на корешке той книги теперь казался обжигающим пятном в её памяти. Себастьян отпустил её руку и отступил на шаг, его маска безупречного равнодушия уже наползала обратно, но трещина была видна.

– Ещё один подобный промах, мисс Грей, – сказал он ледяным тоном, но его взгляд избегал её глаз, – и я не смогу гарантировать вашу безопасность. В Академии есть правила, которые нарушают только однажды.

Он развернулся и ушёл, его шаги не издавали звука на ковре.

Виолетта осталась стоять у полки с литерой «Χ», дрожащими руками прижимая к груди учебник по византийской истории, который она изначально искала. Запах плесени и ладана всё ещё витал в её ноздрях. Она смотрела на каменную стену, теперь снова безупречно гладкую и цельную.

Забудьте, сказал он.

Но как можно забыть дверь, которую уже открыл? Как можно вычеркнуть из памяти вид знания, которое обещает всё и, как шепчет голос в голове, требует взамен ничего, кроме смелости взять его? Себастьян Блэквуд, наследник тьмы, только что показал ей, что самые опасные тайны академии охраняются не замками, а предупреждениями. И она внезапно поняла, что для неё, девушки, которой всегда было мало доступных знаний, предупреждение звучало как самый волнующий пригласительный билет.

Глава 4: Первая смерть

Утро началось с шёпота.

Он висел в воздухе столовой, пронизывая привычный гул бесед и звон фарфора. Шёпот не о политике или учёбе, а о чём-то приглушённом, остреньком, запретном. Виолетта, сидя одна у окна, с трудом различала обрывки: «…в своей комнате…», «…утром нашли…», «…никто не ожидал…». Она видела, как студенты наклонялись друг к другу, их глаза блестели от возбуждения, смешанного со страхом. Элитная скука была внезапно разорвана.

Официальное объявление прозвучало на собрании перед первой лекцией. Декан, сухопарый мужчина с лицом, высеченным из гранита, стоял на кафедре в главном зале. Его голос был ровным, как поверхность пруда в безветренный день.