Сергей Чупринин – Оттепель. События. Март 1953–август 1968 года (страница 50)
4 июня. Приказом министра культуры СССР Н. Михайлова созданы двухгодичные режиссерские курсы при киностудии «Мосфильм».
5 июня. В Союзе писателей СССР восстановлен Юрий Домбровский.
7 июня. На первом заседании инициативной группы рассмотрены вопросы «О создании нового писательского издательства „Современник“» и «О создании журнала „Современник“». Выписка из протокола:
ПОСТАНОВИЛИ: Поручить А. Т. Твардовскому представить предложения по поводу организации журнала (РГАЛИ. Ф. 2533. Оп. 1. Д. № 467).
9 июня. Критик Александр Дымшиц и ленинградские поэты Борис Лихарев и Алексей Решетов по поручению прокуратуры Ленинградского военного округа «познакомились заново с книгами поэта Бориса Корнилова и с отдельными публикациями его произведений в журналах» и пришли к выводу, «что их автор был бесспорно талантливым советским поэтом.
Его имя и творчество безусловно достойны реабилитации (цит. по:
12 июня. На закрытии Декады армянского искусства и литературы в Москве первый секретарь правления СП СССР Алексей Сурков посылает Анне Ахматовой записку:
Сейчас вполне созрело время делать книгу Ваших избранных стихов. Об этом надо поговорить при деловой встрече в самые ближайшие дни151 (цит. по:
Об этом намерении свидетельствует и запись в дневнике Константина Федина от 29 июня:
Я написал Суркову – доколе же длиться мученью Зощенки? И на днях получил от него ответ: разрешено Гослитиздату выпустить «Избранное» Зощенки и – кроме того – будет издан также сборник стихов Ахматовой… (
13 июня. Дж. Фельтринелли отправляет Борису Пастернаку договор на издание романа «Доктор Живаго».
В ответном письме на французском языке от 30 июня Пастернак подчеркивает:
<…> меня радует, что роман будет издан у Вас и его будут читать. Если его публикация здесь, обещанная несколькими нашими журналами, задержится, и Вы ее опередите, ситуация будет трагически трудной для меня. Но это вас не касается.
Ради Бога, свободно принимайтесь за перевод и печатание романа, в добрый час! Мысли рождаются не для того, чтобы их таили или душили в себе, но чтобы быть переданными другим (
14 июня. 20-летие со дня смерти Максима Горького отмечено скромно – всего лишь литературно-художественным вечером в Центральном лектории Политехнического музея.
Не ранее 15 июня. Членам и кандидатам в члены Президиума ЦК КПСС, секретарям ЦК КПСС разослан материал, где говорится:
В связи с решением XX съезда партии о ликвидации пережитков и последствий культа личности необходимо дать критическую оценку второму изданию книги «Краткая биография И. В. Сталина», получившей широкое распространение. Эта книга написана в чуждом марксизму-ленинизму духе культа личности Сталина и непомерного восхваления его заслуг; в ней искажаются исторические факты, принижается роль народа, партии и В. И. Ленина в социалистической революции и в строительстве социализма. <…> В настоящее время еще не представляется возможным дать исчерпывающую оценку допущенным И. В. Сталиным ошибкам и нарушениям ленинских принципов. Это должно найти в свое время должное освещение при разработке истории Коммунистической партии Советского Союза и Советского государства (Большая цензура. С. 657, 660).
15 июня. Выступая в Москве на совещании, посвященном литературам стран народной демократии, Ольга Берггольц вновь предлагает пересмотреть «те догматические постановления, которые были приняты в 1946–1948 годах по вопросам искусства – якобы ЦК», так как «есть в них положения, которые устарели, которые были всегда неправильны, связаны только с культом личности, т. е. фактически не являются „решениями ЦК“, и от этого нам надо решительно освободиться».
Для начала я, – продолжила О. Берггольц, – перечла рассказ «Обезьяна». Исключайте меня из Союза писателей, но я там ничего потрясающего основы, ничего крамольного не нашла.
<…> Бедная мартышка, которая скачет по людским головам, не желая стоять в очереди, вырывает из рук у бабушки конфетку и т. д., превращена в постановлении в целую философскую категорию, вокруг нее строится целая концепция, она представлена как некое «разумное начало»! И на основании этого измышления говорится о Зощенко как о «пошляке», о «хулигане», о «пасквилянте», о «подонке», – оскорбляются все писатели, ибо говорится о «подонках литературы, подобных Зощенко», во множественном числе.
И на основании таких же измышлений, на основании чистейшей вкусовщины несколько лирических, совершенно безобидных стихов Ахматовой, которые не затрагивают, конечно, проблем высокой политики, – сочиняется история о вреде, который она якобы приносит делу воспитания нашей молодежи. И вот – самое страшное, что под этим постановлением и под тем докладом Жданова, который читался по этому постановлению, мы живем до сих пор (цит. по:
18 июня. Из дневника Флоры Литвиновой:
Для чего, для чего бедный Д. Д. <Шостакович> написал этот чудовищный «Ответ господину Таубмену» во вчерашней «Правде»! (Таубмен опубликовал в США статью под названием «Нужно ли Шостаковичу немного свободы?» или что-то вроде этого.) «Партийная критика, – говорилось в этом „Ответе“, – якобы мешает моей творческой свободе… Мы в Сов. Союзе привыкли к свободе от денежного мешка, от подкупа, от буржуазного издателя. Духовная свобода – ответственность перед народом. Я, Дмитрий Шостакович, не могу согласиться, что не нуждаюсь в советах. Таубмен ставит под сомнение мою искренность… Советская и партийная общественность постоянно давали мне необходимые советы…»
Бедный, бедный Д. Д.! Х. при встрече передал мне, что Д. Д. сказал ему: «Не хватает мне своих стукачей, еще американец доносит». Конечно, на него насели, чтоб он дал ответ «клеветнику» (
В Саратовском университете при обсуждении книги В. Г. Баскакова «Мировоззрение Н. Г. Чернышевского» (М.: Изд-во АН СССР, 1956) произнес речь Юлиан Оксман.
Речь, направленная против «невежества воинствующего, грубо претенциозного, выращенного в столичных инкубаторах, воспитанного годами безнаказанного конъюнктурного лганья и беспардонного глумленья над исторической истиной». Речь потрясающая – и смелая, и великолепно написанная, – 3 августа занес в дневник Корней Чуковский (
А 13 декабря написал уже самому Оксману:
Я считаю, что ни Вы, ни <В. В.> Жданов, ни Н. М. Чернышевская не должны были участвовать в устной полемике. Гораздо будет лучше, если мы обратимся к Президенту Академии Наук СССР с открытым письмом, где поставим вопрос, как могла возникнуть эта бандитская книга. Я во всяком случае готов такое письмо написать (
19 июня. В «Литературной газете» статья В. Друзина «Еще раз о литературной критике», где задан вопрос:
Как могло получиться, что в одном ряду так называемых выдающихся произведений могли одно время находиться такие разные книги, как, с одной стороны, книги Федина, Леонова, Фадеева, Шолохова, а с другой – Бабаевского, <А. Н.> Волошина, Бубеннова, Е. Мальцева? (с. 2).
20 июня. Павел Васильев реабилитирован постановлением Военной коллегии Верховного суда СССР.
23 июня. Умер Рейнгольд Морицевич Глиэр (род. в 1874).
28 июня. В Познани происходят вооруженные столкновения правительственных сил с демонстрантами, число которых доходило до 100 тысяч человек.
Это привело к смене политического руководства Польши и напугало советские власти, в итоге чего во всех областях жизни начинаются признаки надвигающегося похолодания.
29 июня. Принято постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР «Об устранении последствий грубых нарушений законности в отношении бывших военнопленных и членов их семей», где, в частности, сказано:
Наряду с разоблачением некоторого числа лиц, действительно совершавших преступления, в результате применения при проверке во многих случаях незаконных, провокационных методов следствия, было необоснованно репрессировано большое количество военнослужащих, честно выполнивших свой воинский долг и ничем не запятнавших себя в плену.
Семьи военнослужащих, попавших в плен, неправильно лишались весь период войны денежных пособий и других льгот, независимо от причин и обстоятельств пленения этих военнослужащих. <…>
С 1945 года все освобожденные и репатриированные военнопленные даже если на них не было никаких компрометирующих данных, сводились в батальоны и в порядке наказания направлялись для постоянной работы на предприятия угольной и лесной промышленности, находящиеся в отдаленных районах.
Органы госбезопасности в послевоенный период продолжали необоснованно привлекать к уголовной ответственности бывших военнопленных, причем многие из них были незаконно репрессированы. Широкое распространение получили различные незаконные ограничения в отношении бывших военнопленных и их родственников в области трудового устройства, общественной деятельности, при поступлении на учебу, при перемене местожительства и т. п. <…>
Все это в корне противоречит основам нашего социалистического строя, советской Конституции, ленинским принципам внимательного, чуткого отношения к советским людям (Центральный архив ФСБ РФ. Ф. 66. Оп. 1. П. 1753. Л. 42–43).