Сергей Чупринин – Оттепель. События. Март 1953–август 1968 года (страница 52)
9 августа. Секретарь парторганизации ленинградских писателей Николай Луговцов, выступая на собрании партактива Дзержинского района, докладывает:
Очень интересную инициативу проявила группа писателей – В. Панова, А. Черненко, Л. Рахманов, которые предложили создать литературный сборник к сорокалетию Советского государства, чтобы в этот сборник писатели внесли лучшие, заветные произведения, что явилось бы ответом писателей на решения XX съезда партии в смысле повышения их мастерства, чтобы в их произведениях читатель видел биение партийного сердца писателей и великую правду тех дел, которые свершает народ нашей страны после XX съезда партии под руководством родной Коммунистической партии. Секретариат утвердил ответственным редактором этого сборника В. Панову и заместителем – писателя Далецкого162 (цит. по:
В этот же день секретариат правления Ленинградской писательской организации одобряет содержание кооперативного сборника «Литературная трибуна» и считает необходимым
приурочить выпуск сборника к концу октября 1956 г. в связи с предстоящей в ноябре широкой всесоюзной дискуссией по вопросам, рассматриваемым в сборнике» (цит. по:
10 августа. Подписан к печати первый том пятитомного Собрания сочинений Ивана Бунина (Библиотека «Огонек»: Издательство «Правда»; под наблюдением и с предисловием Льва Никулина). Тираж – 250 000 экземпляров.
12 августа. Из дневника Константина Федина:
Вчера Долматовский:163 история с Бор. Пастернаком, отдавшим, то ли продавшим роман итальянскому изд<ательст>ву. Это «стало известно»…
Просьба ко мне: убедить Бориса не делать этого164. «Но ведь уже сделано!» Так чтобы взял рукопись назад.
Разговор длился долго. И он до детскости беспочвенен. 1) Никто, от имени кого ко мне обращается Долматовский (Поликарпов, Сурков, Ажаев), не читал роман П<астерна>ка. 2) Я его тоже не читал, а только слушал отрывки из первых частей. 3) Априори считается, что роман вреден или опасен на том основании, что «в списках ходит… одно стихотворение такого свойства, каким отличались стихи… белогвардейцев» (Это – Долматовский). 4) Неизвестно, может ли быть опубликован роман у нас, ибо никто не знает – был ли он отклонен какой-ниб<удь> редакцией или изд<ательст>вом, давал ли кто-либо кому-либо о романе отзыв. Впрочем, «говорят», будто П<астернак> давал рукопись редакции «Н<ового> мира» (я, член редколлегии «Н<ового> мира», об этом не слышал! Неизвестно, увезена ли рукопись за границу, или нет!.. (Константин Федин и его современники. Т. 2. С. 160).
14 августа. Из дневника Константина Федина:
Был в «Нов<ом> мире», говорил с Симоновым о Пастернаке. Его роман лежал в редакции примерно два месяца в ожидании возвращения Симонова из отпуска. Теперь С<имонов> обещает прочитать рукопись в течение недели.
Я сказал, что до прочтения романа вести какой-ниб<удь> разговор с П<астернаком> не буду (Там же).
15 августа. ЦК КПСС и Совет министров принимают решение о восстановлении Ленинских премий165 и их присуждении ко дню рождения В. И. Ленина – 22 апреля.
На закрытом партийном собрании Ленинградской организации СП СССР снисходительно, хотя и вполне критически обсуждено требование Ольги Берггольц пересмотреть постановления ЦК ВКП(б) 1946–1948 годов. Вот, в частности, точка зрения Даниила Гранина:
По-моему, Берггольц хочет разобраться в некоторых вопросах. Что плохого в том, что она вынесла свои сомнения на закрытое партийное собрание? Я ревизии в ее выступлении не усмотрел. <…> Я же считаю, что оценка Зощенко была правильной. Что касается более широких вопросов постановлений, то для меня еще не все ясно (цит. по:
16 августа. Старший оперуполномоченный 2‐го отделения 1‐го отдела 4‐го управления КГБ подполковник Куликов обращается в Прокуратуру Союза ССР за разрешением на выемку письма Пастернака к Д. Г. Резникову, к которому приложен очерк «Люди и положения», так как его публикация за границей нанесет вред Советскому Союзу. Обращение визирует начальник 1‐го отдела 4‐го управления майор Бобков. 20 августа заместитель Генерального прокурора санкционирует это мероприятие (ГА РФ. Ф. Р-8131. Оп. 31. Ед. хр. 72724).
Не позднее 18 августа. Принято решение о преобразовании альманаха «Дон» в ежемесячный литературно-художественный и общественно-политический журнал. Главным редактором назначен Михаил Соколов.
22 августа. Из дневника Константина Федина:
Перед отъезд<ом> в Карач<арово> С<имонов> приезжал на Лавр<ушинский> – его впеч<атление> от ром<ана> и рукоп<ись> мне (К. Федин и его современники. Т. 2. С. 132).
24 августа. В ЦК КПСС направлена Записка председателя КГБ И. А. Серова «об имеющихся материалах в отношении писателя Пастернака Б. Л.», где сказано, что
писатель Б. Пастернак через Серджо д’Анджело, диктора на радиостанции Министерства культуры СССР, гражданина Италии и члена Итальянской коммунистической партии, в мае с. г. передал итальянскому издателю Фельтринелли рукопись своего неизданного романа «Доктор Живаго» с целью публикации его в Италии. <…>
Известно, что в апреле сего года Пастернак направил рукопись «Доктора Живаго» в редакцию журнала «Новый мир». Произведение отрецензировано, но согласие на публикацию еще не получено. <…>
С 1946 по 1948 год была написана первая часть романа «Доктор Живаго», в котором отражено его идеалистическое мировоззрение166. Журнал «Новый мир», куда была передана рукопись, отказался публиковать роман как идеологически неприемлемый. Впоследствии рукопись романа получила хождение в литературных кругах.
В те же самые годы Пастернак установил контакт с рядом сотрудников британского посольства в Москве, через которых он поддерживал переписку с сестрой, проживающей в Лондоне167.
В беседах с некоторыми представителями посольства он делал антисоветские заявления.
В основном благодаря этим контактам с 1946 по 1948 год Пастернак стал популярен в английской и американской печати, создав вокруг себя ореол «великого поэта-мученика», который не может приспособиться к советской действительности (Б. Пастернак: Pro et contra. С. 83–84).
После 24 августа. Из кандидатов в члены КПСС переведен Булат Окуджава.
26 августа. В «Правде» (с. 3–4) статья Б. Рюрикова «Литература и жизнь народа», где, в частности, сказано:
Нашлись отдельные литераторы, которые пытались представить как утратившие силу известные решения ЦК партии по вопросам литературы и искусства. Решения партии направлены против отрыва литературы от жизни народа, от политических задач современности, против забвения общественно-преобразующей роли искусства – и это принципиальное содержание партийных документов мы будем отстаивать в интересах развития литературы (с. 4).
30 августа. Из дневника Константина Федина:
Записка от С<имонова> и окончание рукописи <романа «Доктор Живаго»> мне (Константин Федин и его современники. Т. 2. С. 132).
Не позднее 31 августа. Из справки Отдела культуры ЦК КПСС, подписанной Д. Поликарповым и И. Черноуцаном:
Писатель Б. Пастернак сдал в журналы «Знамя» и «Новый мир» роман «Доктор Живаго». Экземпляр этого романа он переправил в Италию в издательство Фельтринелли с правом передачи для переиздания во Франции и Англии.
Подробно изложив содержание романа, авторы справки приходят к выводу:
В своем романе Б. Пастернак выступает не только против социалистической революции и советского государства, он порывает с коренными традициями русской демократии, объявляет бессмысленными, фальшивыми и лицемерными всякие слова о светлом будущем человечества, о борьбе за счастье народа. <…>
Роман Б. Пастернака является злобной клеветой на нашу революцию и на всю нашу жизнь. Это не только идейно порочное, но и антисоветское произведение, которое безусловно не может быть допущено к печати («А за мною шум погони…». С. 63–64, 69–70).
31 августа. Министр иностранных дел СССР Д. Т. Шепилов информирует партийное руководство:
Мне стало известно, что писатель Б. Пастернак переправил в Италию в издательство Фельтринелли рукопись своего романа «Доктор Живаго». Он предоставил указанному издательству право издания романа и право передачи его для переиздания во Франции и в Англии.
Роман Б. Пастернака – злобный пасквиль на СССР.
Отдел ЦК КПСС по связям с зарубежными компартиями принимает через друзей меры к тому, чтобы предотвратить издание этой антисоветской книги за рубежом…» («А за мною шум погони…». С. 63).
К Записке приложена подготовленная Д. А. Поликарповым и И. С. Черноуцаном справка, в которой подробно излагается оценка «этой клеветнической книги» (Там же. С. 63–70). Не исключено, что первые сведения в инстанции о передаче романа за границу поступили от Ольги Ивинской. Напуганная возможностью катастрофических последствий, она безуспешно попыталась забрать рукопись у Серджо Д’Анджело, а затем, – как сказано в ее воспоминаниях, – «подумав, пошла в редакцию журнала „Знамя“».
Там печатались уже стихи из «Доктора Живаго», лежал роман, который должен был читать Кожевников. А с Кожевниковым я была знакома еще с Высших государственных литературных курсов и надеялась говорить с ним не только как с главным редактором, но как с человеком, которому небезразлична моя собственная судьба.