На землю возвратился я в тоске…
«Непониманье или нежеланье —
что значил тот необратимый жест?» —
я вопрошал непрошеную душу.
Ни тени откровенья не найдя,
я осознал всю горечь нетерпенья…
Ну что с того мне, что с заоблачных вершин
ты снизойдёшь в мой мир: смешной и робкий?
Костру желаний дал я воспылать,
но хватит ли тепла тебя согреть?
Три круга обраны Змеи
Три круга обороны у Змеи…
Ты – не змея, но всё же, милый друг,
коль я проник в твой третий круг,
ужаль меня, ужаль и не жалей!
Иллюзией вадливой не мани,
я вижу: ты в могутном напряженье…
Одно моё неловкое движенье —
ты атакуешь… Так ужаль скорей!
Изжалив, ты не бойся – не убьёшь!
Уж лучше яд, чем приторная ложь…
Три круга обороны…
Ты прости,
ты – не змея, но всё же, милый друг,
коль я проник в твой третий круг,
ужаль меня….
Иль к сердцу допусти!
Предчувствїе
Я предвижу твой каждый шаг,
я предслышу твой каждый вздох,
ты – мой самый уступчивый враг,
ты – мой самый изменчивый бог.
Я предчувствую прошлую боль,
я предпомню твой будущий смех,
ты – мой самый ответственный бой,
ты – мой самый бесплодный успех.
Жаль, но мне не дано предузнать,
чем закончится наша борьба.
Я готов, я стремлюсь проиграть…
Предлюблю,
предненавижу тебя!
мЕчто
в летний вечер когда от себя уже некуда деться
всюду я с дикой парой удушливо-ласковых рук
я расслышал в разверстой груди постороннего сердца
еле слышный рассерженный и умоляющий стук
лёгкий шёпот шагов известил о Твоём приближенье
распахнулася тьма… и ударила яростно в грудь
непрожитого чувства пьянящая боль пробужденья
одинокости нашей людской обнажённая суть…
ничего и не ждал я привыкший к тиши одиночки
безысходность разлуки поглубже в себе затая
неожиданно Ты убежав от постыдной отсрочки
испугавшись себя удивлённо шепнула ТВОЯ
и слилися в одно два моих озабоченных сердца
стала рана больней да остывшая кровь горячей
в летний вечер когда от себя было некуда деться
я придумал тебя Ты поверила в жизнь но зачем?
Рука и Сърдьце, або Глава и Плеште
Когда бы не был я,
ни столько робок, сколько одинок…
Когда б была она —
кому я мог излить свои признанья…
Презрев каноны все,
и тем смертельно согрешив, 
