Написал я твой чудный портрет,
взяв ярчайшие краски у мая.
Был не холст – голубой небосвод —
на моём неказистом мольберте.
На божественном лике твоём
разглядел я улыбку-загадку
и в твоих беззащитных глазах
удивленья зажёг огонёк.
Ослеплённый, я кисть обмакнул,
по ошибке, в кромешную темень,
и теперь на холсте моём ночь:
не тебя, никого, ничего…
Я зубами готов перегрызть
себе жилы – пусть алою кровью
на мольберте забьётся рассвет,
новый день мне подарит тебя…
Шега (шутка)
Пригласила ты на чай,
намекнула невзначай:
мол, сердечко под замком,
чтоб замочек отворить —
не мешало б прихватить
мне заварку с сахарком…
И хотя с тобой я робок,
в жизни смел… И чая для
истоптал пар пять кроссовок
и загнал два «Жигуля».
И добыл?
Добыл…
И что же?
Вот награда за труды!
Прилетел к тебе, но боже…
В кране не было воды!
Возлюбленїе – сица Разумъ, Сръдьце або Плоть?
Полюбил умом я…
Думал – не обманет,
думал страсть хмельная
ум не одурманит.
Но в мои расчёты вкралась опечатка —
я опять один как перст…
Душно мне и зябко!
Полюбил я сердцем…
Думал – не обидит —
да слепое сердце
ни черта не видит.
В запертые двери сослепу я бился —
но никто не óтпер и не прослезился!
Полюбил я телом…
Жилами да кровью.
Что зовётся блудом —
я нарёк любовью.
Поздно теперь плакать, клясть себя да охать —
не любовь то вовсе, и не страсть, а похоть!
Всё теперь иначе…
Некуда мне деться.
Я тебя ни телом, ни умом, ни сердцем…
(как? совсем не знаю…)
Знаю, что люблю!
(чудный, сладкий, чуткий сон)
Да только я – не сплю!
У Алтарѧ
И я взошёл к священному огню;
я к алтарю вознёс свою свободу;
но ты – царица всех земных цариц —
красивым жестом отклонила жертву. 
