Сергей Чернов – Это я, Катрина (страница 35)

— Гибридные схемы уходят в прошлое, — авторитетно заявляет Яшка, поедая что-то аппетитное на шпажке.

Они с Пашей и прочими присоединившимися ударяются в обсуждение высоких материй. Желание мальчишек распускать хвосты перед красивыми девочками использую на всю катушку. Улыбаюсь поощрительно каждому, расширяю глаза в ответ на неожиданные идеи. И запоминаю, запоминаю, запоминаю…

Смотрим выступления артистов, некоторые из которых достойны наших бурных аплодисментов. Между номерами есть длинные перерывы, для общения тоже нужны возможности. Основная масса нашего класса рассосалась с целью выполнения стратегического задания: знакомиться с красивыми девушками. В какой-то момент нас с Викой перехватывают очень важные люди. Свита деликатно отстаёт.

— Здравствуй, Дана, — на меня приветливо нацелились льдисто-холодные глаза Кольберга, нашего великого магистра.

Рядом с ним двое: седовласый мужчина в генеральском кителе, второй относительно молодой в дорогом костюме и с уверенным взглядом. Сразу ясно, что его статский ранг не уступает генеральскому.

Мы представляемся первыми, удостоив мужчин почти полноценным книксеном. Насчёт лощёного угадала — замминистра промышленности. Ну а генерал — он и есть генерал. Полный генерал от ВВС, если что.

— Дана, я знаю, что ты умная девушка, — Кольберг явно закидывает удочку, и я внутренне слегка напрягаюсь. — Мы тут обсуждаем одну тему, и нам интересно узнать твоё мнение. Как яркого представителя своего поколения.

— О, — изображаю радостное удивление, — это чрезвычайно лестно для меня, мессир.

— В некоторых кругах, — Кольберг формулирует осторожно, но что-то мне подсказывает, что представители упомянутых кругов стоят рядом, — возникло мнение, что нашей стране имеет смысл закупать кое-какое оборудование за границей. Некоторые западные компании действительно вышли на передовые рубежи.

Замминистра согласно кивает.

— Мессир, речь идёт о сложных высокотехнологичных устройствах? Я правильно поняла, не о каких-то кувалдах или сеялках?

— Именно так, Даночка, — магистр переходит на ласковый тон.

— Желать заграничную технику свойственно обывателям, мессир. Подобное желание в среде высшего чиновничества и генералитета… — как бы об этой дури мягче сказать? — Мне представляется очень странным…

Старательно хлопаю ресницами. Затем меня озаряет:

— А, я поняла! Вы меня на сообразительность проверяете, мессир!

Выражения лиц его спутников становятся нечитаемыми.

— А что не так, Даночка? — Кольберг технично вытаскивает меня вопросом.

Огромное ему спасибо.

— Извольте, мессир, — сосредотачиваюсь, ситуация напоминает экзаменационную. — Во-первых, в случае госзакупок для армии или государственных учреждений мы попадаем в нежелательную зависимость от страны-поставщика. Оттуда могут в критический момент прекратить поставки самой техники, запчастей и оказание технической помощи.

— Нарушить договор не так просто, — небрежно роняет замминистра.

— В случае войны или серьёзного конфликта — раз плюнуть, — обрезаю его довольно беспардонно.

— Даночка, — Кольберг улыбается по виду укоризненно, но, скорее, одобрительно.

— Но это не всё. В сложные устройства, особенно с микроэлементной базой и управляющими программами легко встроить возможности, облегчающие шпионаж…

Генерал ощутимо напрягается.

— Там вообще можно очень много напридумывать ловушек. Вплоть до полного отключения важного устройства или его ошибочной работы. Представьте, господин генерал, началась война, а самолёты не взлетают. Или самопроизвольно падают. Или навигационные приборы вдруг выдают данные с недопустимой ошибкой. А вдруг приборы наведения станут чудить? И наши артиллерийские системы вдруг начнут гвоздить не по врагу, а по своим?

— Вы преувеличиваете, Дана, — замминистра вежливо улыбается.

— Скорее преуменьшаю, — затем обращаюсь к магистру: — Мессир, но если такие идеи вдруг появятся в правительстве, то, наверное, вам стоит негласно лоббировать их.

Вот тут верховный магистр удивляется по-настоящему, его собеседники переглядываются.

— Это же очень выгодно для нашего ордена! — воодушевляюсь по-настоящему.

Вика смотрит на меня с одобрительным ожиданием. В отличие от генералов, военного и штатского. Те настораживаются.

— Допустим, министерство обороны закупило десять тысяч импортных компьютеров. Но ведь их надо проверить! — сияю глазами и всем лицом. — На наличие шпионских закладок! А кто будет проверять, мессир? Так наш орден, мы же монополисты! И кто вам помешает, мессир, назначить цену за такую проверку в пять или десять раз больше, чем стоит сам компьютер?

Кольберг изо всех сил сдерживается, чтобы не начать смеяться открыто. Но глаза сверкают. Генералы ощутимо скисли.

— Отличный бизнес! — ликую я. — Материальных затрат почти никаких, одна высокоинтеллектуальная деятельность! Прекрасная возможность привлечь самых лучших специалистов. Программистов, криптографов, электронщиков, конструкторов. Мой папочка заработает огромные деньги!

Вика улыбается, глядя на меня, захлёбывающуюся от восторга.

— Даночка, учтите на будущее, — глаза магистра необычно для него светятся искренней благосклонностью. — О подобном надо было говорить со мной наедине.

Генералы морщатся, будто лимон откусивши.

— Простите, мессир, увлеклась, — делаю книксен.

Затем мы с Викой одновременно делаем то же самое, когда нас отпускают.

— Что это было? Я не всё поняла. — Вика размыкает уста, когда мы отошли.

— Самое главное в том, что я только что подняла рейтинг своего отца в ордене. На небывалую высоту.

— Не свой?

— Я не работаю в ордене, — пожимаю плечами. — И вряд ли буду. Сфера моих интересов — биология и медицина.

— Ваше Величество, Ваще высочество, пойдёмте! — к нам подходит свита. — Подарки начинают раздавать.

Глава 17

Дана влипла

29 декабря, воскресенье, время 10:05.

Москва, квартира Пистимеевых.

Блаженствую. Мне хорошо в лицее, комфортно дома, но везде суетно. У Пистимеевых чувствую себя настоящей принцессой в своих покоях. Здесь всё вертится вокруг меня, и нет никаких обязанностей, только приятные необременительные дела.

Например, сидеть клубочком в любимом кресле, которое Сашка в моём присутствии никогда не занимает. Он ведёт себя со мной, как фанат-кошатник с любимой кошкой. Если Мурка разлеглась на подушке хозяина, тому в голову не придёт сгонять её. Или другую возьмёт, пусть не такую большую и мягкую, или обойдётся совсем без подушки.

Уделила внимание Каринке, зарядила её в вытяжку, вот и все мои дела. Сашка уткнулся в конспекты, записи, учебники. Мою цветную фотографию в концертном костюме перевернул, чтобы я его не отвлекала. Гоша, наш штатный фотограф, начал осваивать цветное фото и сделал удачные снимки нас с Ледяной. После того, как раздал по себестоимости всем желающим, — а это сплошь оба класса — получил втык от нас. По уму надо было использовать как поощрение.

Придумала, конечно, как вывернуться. Поощрением стали считаться наши с Викой дарственные надписи с автографами. До конца года всем дадим. А вот младшим классам придётся попрыгать. Фрейлины-то получат, а остальным — как придётся.

А пока тут Пистимеевы чуть не разодрались. Я же одну фотку принесла. Сашке. Каринка тут же губы надула. Пришлось пообещать. Как только сядет в поперечный шпагат и сделает выход из мостика. Продольный она дожимает, хоть и с трудом.

Фото Даны в концертном наряде

Меня будит осторожный поцелуй в щёку.

— Да как ты смеешь? — ворчу недовольно, но слабовлажный след не стираю. — Касаться царственных ланит своими мокрыми, липкими, порочными губами?

Сашка делает грустное лицо Пьеро, которому Мальвина дала очередной отлуп. Одобрительно хихикаю. То, что он поддаётся дрессировке, — огромный плюс. Ничего обидного в этом наблюдении нет. Обычное общение, навыки которого он совершенствует. Если делает нечто приятное или правильное, действие его отмечаю явно. Смехом или одобрительным взглядом. Если наоборот — кривлю мордашку. Ему и на мой сморщенный носик смотреть приятно, но недовольство-то считывает.

— Ваше Высочество, время обеда.

Вот, я же говорила! Это он контрольный выстрел делает. Так что ещё не поймёшь, кто кого дрессирует. Очень редко он ко мне так обращается.

Приглашающе распахивает передо мной дверь, изображая галантного кавалера. Думает, я не понимаю, почему ему нравится идти позади меня. Моими видами с тыла любуется. В свою очередь я скрываю, что догадываюсь.

На кухне вокруг меня закручивается вихрь приятной суеты. Хозяевам мои вкусы и пристрастия хорошо известны. Солянку мне наливают в мелкую тарелку, хотя тётя Софа не удерживается сделать горочку. На второе тоже небольшая горка рагу — тётя Софа только головой качает при виде моих порций — украшенное котлеткой.

Невзирая на жёсткие ограничения, здешние обеды всё равно меня из строя выводят. Но у Пистимеевых можно себе это позволить. Время у них — настоящий выходной.

— Зря вы так свою любимую дочку обделяете, — укоряю тётю Софу.

Старшие Пистимеевы растерянно переглядываются.

— Это её почётная привилегия — ухаживать за принцессой. Ведь это она — моя будущая фрейлина, а не вы, тёть Софа. Вы должны передать ей свои навыки.

Карина вскидывает укоризненный взгляд на маму, та утешает её, погладив по голове. Вадим Петрович прячет улыбку, затем технично уводит разговор в сторону: