Сергей Чернов – Это я, Катрина (страница 19)

— Тебе всё понятно, Молчанова?

Физик взял в привычку меня в первую очередь трясти. Наверное, проклятие тех, кто вперёд всех лезет. Но, кажется, догадываюсь, зачем он это делает. Никогда не стесняюсь сказать прямо, что не доходит. Мальчишки могут опасаться удара по самолюбию и потери репутации. А у нас с Ледяной особое положение. Я могу, сделав невинную мордочку, сказать любую глупость. Мальчики решат, что кокетничаю или ваньку валяю, и поощрительно посмеются. Мы с Ледяной вне зоны критики, осуждения или даже оценивания. Всё, что ни делаем, считается непреложно правильным, идеальным. Как после этого их не любить?

— Нет, Николай Степанович.

Физик немедленно заинтересовывается. Старый, опытный — практически невозможно его чем-то поставить в тупик.

— Можно сидя, Николай Степанович?

— Можно, раз ты просишь, — пожимает плечами, — но как бы в твоём возрасте…

— Ноги сильно болят, — жалуюсь ему с лицом «я вся такая бедненькая».

— Ладно, не надо подробностей, — отмахивается, ему разговор по делу давай.

— Не понимаю, с чего вдруг волна распространяется именно в ту сторону, куда движется. Почему не в другую?

Шанин впадает в краткую задумчивость того типа, когда ищут самые доходчивые слова, а не само объяснение.

— Знаешь, Молчанова, а поставлю-ка я тебе пять. За сам вопрос. Почему-то никто из… хотя надо проверить. Кто-нибудь может разъяснить Молчановой, как и чем определяется направление движения волны?

Парни переглядываются между собой, затем взгляды всего класса дружно концентрируются на Зильбермане. Тот делает вид, что не замечает.

— За правильный ответ сразу пять. Невзирая и немедленно, — физик нас умело подогревает, но одноклассники отводят глаза.

Заступаюсь за них:

— Они хитрецы и льстецы, Николай Степанович. Они знают, но не хотят, чтобы у меня пятёрка сорвалась.

Учитель мелко и так ехидненько хихикает. Парни пытаются делать вид, но не очень уверенно. А то мало ли…

— Ладно, Молчанова, пятёрка твоя. А ответ прост: волна переносит импульс…

В этот момент буквально открываю рот от озарения. Точно!

— … а как ты должна знать, импульс — это вектор.

— Погодите-ка, — морщу лоб. — Вот представьте. Бью ладошкой по воде. Импульс строго вниз, волны, тем не менее, расходятся во все стороны.

— Вот именно! — физик победно улыбается. — И суммарный импульс всей круговой волны чему равен? Правильно, нулю.

Он делает на доске несколько схематических рисунков. По напряжённому вниманию всего класса понимаю, что ответа мне дать никто не смог бы.

— Под ударом твоей изящной ручки, Молчанова, в воде возникает область повышенного давления. Частично импульс уходит вниз в виде звуковой волны. Поэтому если там прячется какая-нибудь рыбка, она быстренько уплывает. Но повышенное давление действует во все стороны, поэтому и возникает такой распределённый по окружности импульс. Он и расходится в виде волны.

— А почему волна идёт по пастушьему кнуту, например? — вопрошает Нестеров. — Там ведь движение руки строго вниз, а волна идёт вдоль жгута?

— Не строго, Нестеров, — парирует учитель и показывает рукой. — Сначала он делает движение вперёд, а уж потом резко вниз.

— Надо проверить… — бормочет Сергей.

— Да, Нестеров, — соглашается физик. — Эксперимент — всему голова. Только давай осторожно, я слышал, при неумелом обращении можно и глаз себе выбить.

— В мотоциклетном шлеме с опущенным забралом, Нестеров! — строго приказывает королева, и ослушаться её — дело немыслимое.

А я зарабатываю пятёрку буквально на ровном месте.

Но до чего же трудно нам ходить! Парни глядят с сочувствием и предлагают переноску венценосных тел на руках. Но такой цирк мы с Ледяной отвергаем. Да и глаза у них чересчур подозрительно блестят.

29 октября, вторник, время 17:10.

Центр искусств, танцевальное отделение,

Полчаса разминаемся и гоняем младших. Я стеком, Вика строгим взглядом. И не скажешь, кто эффективнее. А затем безжалостно их выставляем, хотя до конца занятий ещё полчаса. К остатку добавляем ещё столько же и получаем час репетиций. Видеть которые лицейским нельзя.

Мы прогоняем весь номер целиком и отдельными частями под контролем Ольги и немного Светланы. Частично наша хореография танцевальная.

Мои визиты к Конти с ночёвками прекратились к радости мачехи. Эльвира всем хороша, но мыть посуду ненавидит. Бзик у неё такой.

— Девочки, это поразительно, — Ольга не сдерживает восхищения. — Исполнение пока на троечку, но я вообще не ожидала, что вы жете освоите.

Пожимаем с Викой плечами. У нас мотивация в виде нескольких десятков горящих надеждой и энтузиазмом глаз за спиной. Мы их подвести не можем. Сама кремлёвская ёлка лично мне ни на одно место не упала.

— Не хотите в нашу секцию? По возрасту вы для юниорской группы подходите.

— Мы подумаем, — переглядываемся с Ледяной.

Подумать есть над чем. Там профессионалки, которые с восьми лет занимаются. Если не с четырёх. Мы сразу попадём в аутсайдеры. А если начнём догонять, нас ещё и возненавидеть могут. «Как так, — закричат девочки, — мы занимаемся уже десять лет, не покладая рук и ног, а они только пришли и уже на хвост наступают! Ату их!»

С другой стороны, виртуозное владение своим телом никому не помешает. К тому же работа с предметами у нас на полном нуле. Так что ревнивые конкурентки нас долго опасаться не будут.

Ладно, некогда пока думать. Сейчас у меня задача — отработать каскадные связки разных элементов…

Через час в раздевалке.

Со стонами стягиваем сценические костюмы. То есть они тренировочные, чёрного цвета, но точно такой же конструкции. Всё должно совпадать до мелочей.

После быстрого душа, морщась, разминаю ступню. Ушибла переднюю часть, хорошо пальцы уцелели. Вика с подозрительно бесстрастным лицом растирает пяточную область. Главное, ничего не порвали и не сломали. Кто ж знал, что такая красивая художественная гимнастика настолько травмоопасна.

— Надо бы нам как-то поберечься, — мои мысли угадываются Викой. — Не хватало словить травму перед выступлением.

Соглашаюсь. Угроза класса супержуткий.

3 ноября, воскресенье, время 15:50.

Лицей, спортзал.

День икс настал. Пропади он пропадом! Наша свита облепила брусья, словно стая бабуинов ветки баобаба. Семёныч возится в своей каптёрке, он там всегда себе какие-то дела находит. Необычного вида он сегодня: в штатском костюме. Даже вспомнить не могу, видела ли его таким раньше. Всегда в спортивной форме, даже в учительской.

Мы с Ледяной накручиваем круг за кругом неторопливой трусцой. Последнюю репетицию провели вполсилы. Это было вчера. Сейчас разминаемся. Сверхусилия на не разогретых мышцах — прямой и короткий путь к травмам.

Мальчишки, особенно когда мы пробегаем мимо, едят нас глазами. Хотя смотреть пока не на что, мы в спортивных свободных костюмах.

Всё по накатанному и отработанному сотни раз. Учитель нам не нужен. Комплекс упражнений на бегу, всё как на физкультуре, но без фанатизма. Нам требуется разогнаться, а не устать. Это на уроках надо постараться выплеснуть максимум энергии.

Когда крупные мышцы прогреты, снимаем кроссовки. Работаем со стопами и на растяжку. Тоже не стараемся штурмовать верхние пределы возможностей, как обычно. Внимание мальчишек ощутимо усиливается. Это мешает, потому что под их взглядами невольно стараешься выложиться. Мешает, но я справляюсь. Ледяная, по видимости, вроде и не замечает.

— Волнуешься? — Ледяная спрашивает из положения планше (нога назад и вертикально вверх).

— Нет, — я, наоборот, прокачиваю вертикальный шпагат.

Мы обе у шведской стенки, напрягаться на удержание равновесия на полупальцах нам лениво.

Вика неопределённо молчит, а я развиваю тему:

— Мы выиграем, даже если ограничимся половиной того, что можем. Даже если допустим мелкие ляпы.

Неопределённое молчание не прекращается.

— Мы с прошлого раза выросли неимоверно. Вспомни-ка! Мне сейчас даже смешно на нас тогдашних смотреть. Что мы могли? Только гранд батман не очень чистый. А сейчас мы что вытворяем?

Ледяная задумчиво меняет ногу, я тоже.

— Мы сейчас не на голову выше остальных, а на две! — разве я неправа? — Это всё равно, что наши мальчишки начнут играть в футбол с второклассниками. Какие у мелких детей шансы? Никаких! И наши парни могут и пропустить гол, расслабившись. А мы — нет!

Начинаю работать на поперечный шпагат, за планше в последнюю очередь возьмусь. Вика идёт с обратной стороны.

— Мы не будем расслабляться по тривиальной причине. Потому что мы будем биться друг с другом. Не обращая внимания на остальных.