Сергей Чернов – Это я, Катрина (страница 18)
— Ты не права, Вика. В процессе переодевания есть что-то медитативное. Смотри, снимаю школьный наряд, скатываю колготки, сбрасываю лифчик…
Во взгляде Ледяной на мою временно оголённую грудь быстрой тенью проносится что-то подозрительно похожее на зависть.
— Вместе с этой одеждой я скидываю с себя дневную усталость. Школьные заботы и проблемы — долой! Придирчивые учителя с их глупыми претензиями — на мыло! — демонстративно бросаю одежду небрежным комом, потом уложу. — И здравствуй, свобода и удовольствие общения с любимой королевой!
Торжествующе напяливаю топик.
— У меня такое впечатление, что я бегу марафон на спринтерской скорости, — вместе с жалобой Ледяная выдыхает остатки дневного напряжения.
— Как ты точно, прямо по-королевски точно сформулировала, — искренне восхищаюсь, у меня такое же ощущение.
Сажусь рядом с ней, прислонившись головой к её коленке. Редкие минуты блаженного покоя в нашем длинном спринтерском марафоне.
Последствия Людмилкиной активности мы преодолели. После той пятёрки по химии я исхитрилась получить ещё три. Всего четыре, Вика — две. Особо тяжело досталась высшая оценка на уроке литературы. За сочинение на тему выбора профессии. Тема-то темой, главное — грамотность. И я воспользовалась тем, что сочинение писалось дома, на полную катушку. Все сомнительные места вычистила, прогнала текст через Вику и Эльвиру. И всё равно пришлось выдержать сражение с вредной русачкой.
Татьяна Владимировна поставила мне в одном месте запятую, а в другом убрала. Все мои аргументы отметала, пока я не выложила козырь.
— Татьяна Владимировна, — прижимаю к себе листы с сочинением, — я не поленюсь обратиться в МИУ, на филологический факультет. Или к профессиональному корректору какой-нибудь газеты, у меня есть знакомства. Найду эксперта высшей квалификации. И если он не согласится с вашими правками, я вас опозорю на весь город. В управление образованием точно жалобу отправлю.
Будет она мне ещё рандомно лишние запятые ставить. О том, что в некоторых местах запятые ставятся исключительно с целью выделения интонации, она не слышала или забыла. А в таком случае это — компетенция автора текста. Его воля и его произвол.
Злобно на меня зыркая, убрала свою запятую. И явно через силу выводит пять. Такое чувство, словно каждая выставленная пятёрка отнимает у неё год жизни. Деваться ей некуда, на неё придирчиво и неумолимо глядели двадцать пар глаз. А мне надо! Лишнее доказательство, что пропуски не повлияют на успеваемость, не помешает.
Когда Её Величество наконец соизволило сменить школьную шкурку на домашнюю, мы идём пить кофе.
Нас перехватывает дворецкий:
— Ваше Высочество, вам посылка. Только что получена.
Заглядываю в переданный пакет и начинаю хохотать:
— Даже спрашивать не буду от кого! Обожаю свою мамочку!
Дворецкий с улыбкой отчаливает. В пакете — пироги, общим весом чуть ли не полпуда. Эльвира озаботилась.
В парке. Время 17:00.
Побегали. Размялись. Пора за работу.
— Вика, надо высокий прыжок готовить.
Возражений не получаю, отдаю инструкции. Через пять минут нам выносят рюкзак с отягощениями. Подивилась смекалке дворецкого, который засунул туда неполный мешок сахара. Килограмм восемь.
Технология тренажа элементарная. Сначала высота и сила прыжка, это толчковые икроножные мышцы. Затем мускулы бедра, выбрасывающие ногу вперёд-вверх, это тоже сильно влияет. Так что вперёд!
На Вику гляжу с огромным уважением. Она занимается с королевским упорством. Мою тренерскую установку сделать, сколько сможешь, а затем ещё пять раз, выполняет без возражения. Бросаюсь к ней, когда она валится на жухлую траву от мышечных спазмов. Бывает. Приказываю расслабить ногу и начинаю интенсивный расслабляющий массаж. Через минуту её отпускает.
— Теперь бёдра, — тяжело в учении, легко в сражении.
— С ними надо бы осторожнее, — мягко намекает Вика. — Те мышцы массажем не достанешь.
Соглашаюсь. Есть ещё одно обстоятельство — ритм. Мышцы до упора надо забить в воскресенье, в понедельник-то всё равно в школу. Как раз во вторник отойдём.
— Давай прогоним несколько раз готовые фрагменты — и всё на сегодня.
Особняк. У окна, выходящего в парк, двое.
— Наташа, поразительно, что они вытворяют, — Альберт Францевич не отрывает взгляда от пейзажа, осеннюю унылость которого успешно изгоняют две оторвы. — Буду очень удивлён, если они не победят.
— Да, в своё время я так не умела, — немного помолчав, добавляет с ноткой ревности: — Наша Вика немного отстаёт.
Мужчина улыбается:
— Дана чуть спортивнее. А для Вики очень полезно, есть за кем тянуться, — он притиснул жену плотнее. — Её Высочество права.
— В чём?
— Тебя надо судить за то, что родила только одну такую красавицу. Таким генам нельзя пропадать. А мы ведь ещё не старики.
Альберт Францевич глядит на любимую жену с намёком. Та молча улыбается.
Глава 9
Тяжело в учении…
Интерлюдия
Что я делаю⁈ Однако барьер стыда и естественных привычек взрывается под ударом нестерпимой жажды и чувства голода. Из шеи трепыхающегося зайчика тугая струя вливается в горло. Но до сжавшегося за несколько дней голода желудка не доходит. По пути рассасывается.
— Хватит! — вялое тельце зверька выдирают сильные руки.
— Да-а-а-й! — тяну вслед скрюченные пальцы.
— Больше нельзя, — Беатрис легко отводит мои руки и слегка вскидывает полуживого зайца.
Затем неожиданно отрывает ему голову и впивается жадным ртом в кровоточащий обрубок. Почему-то меня это не шокирует. Если только немного. Но ведь это же еда. Меня же никогда не смущало, когда отец отрывал ножку от запечённой курочки. Сажусь на бревно перед костерком. Сзади шалаш, в котором меня выхаживала Беатрис.
— А где все? — отворачиваюсь от своей покровительницы, которая заглатывает добычу сырыми кусками.
Не от отвращения — от зависти и голода.
Беатрис всё не съедает, частично разделывает и забрасывает в котелок. Я не всё поняла, не всё видела, но с нами ещё кто-то есть. Они приходят к обеду и приносят добытого кабанчика.
19 октября, суббота, время 21:35.
Москва, особняк Конти.
— А вечером мы ушли в наше село, — заканчиваю вечернюю «сказку» на ночь. — В мой родительский дом. Мама осталась жива, хотя что ей будет. Ни солдаты, ни мародёры женщин обычно не трогали. Их только молодые и красивые девушки интересовали. А мама после гибели отца сильно сдала.
— Кто эта Беатрис?
Удивляюсь я ей. Не первый раз. После моих сказаний она вполне спокойно засыпает. Ну, может, повозится минут пять. Мне-то легче на душе становится, к тому же выматываюсь за день так, что ног не чую. Мы обе выматываемся.
— Одна из ближайших помощниц командора. Оставил её присматривать за мной, — сама чувствую недосказанность и неохотно добавляю: — Ну, вампир она, вампир… что такого? Катрина тоже стала вампиром…
Ледяная округляет глаза. Испуганно приподнимается:
— Ты меня тоже укусишь и обратишь? Мне надо бояться?
— Отстань, — ворчу, закутываясь в одеяло.
Уже поняла, что она подшучивает. Она на кровати второго яруса расположилась, я — на тахте внизу.
— Если только за попку укушу. Если доставать будешь…
В этом мире есть легенды о вампирах. Только вранья там много. Как всегда. И солнечного света мы не боимся. Если только чуть-чуть, примерно, как светлокожие рыжухи…
Примечание.
Катрина Кришан, дочь кузнеца — первая ипостась высшего вампира Катрины. Жила в селе Кайнана в Валахии в XV веке.
21 октября, понедельник, время 10:10.
Москва, имперский лицей, урок физики.
Начало урока максимально приятное из всех возможных. Только физкультуру за нагрузку мы совсем не считаем. Полный динамический релакс. А вот для академических дисциплин начало урока в виде короткометражного фильма — самый замечательный вариант.
У нас большая тема идёт: «Колебания и волны». На эту тему и смотрели фильмец. Только что закончился, так что пожилой и лысеющий, но ещё бодрый учитель выключает кинопроектор. Ещё один щелчок тумблера, и затеняющие окна чёрные плотные шторы разъезжаются в стороны, впуская в класс дневной свет.
Тема сложная и сам предмет тяжёлый, поэтому физику мы старательно обошли своими отгулами-прогулами. Директорским приказом от учительских претензий защитились, а от пробелов в знаниях нас могут только педагоги спасти. Правда, не только лицейские.