Он вёл меня к созвездью моему.
Под именем настырного еврея
Учил он верить всем и никому.
Такие – случай, результат везенья.
Таких – и не купить, и не достать.
По всем законам посохотворенья
Посредством них нисходит благодать.
Ищи же свой! Зовущий благодатно
В далёкие и чудные края,
Висящий не как сабля надкроватно,
Не как ружьё, а как судьба твоя.
Костел в Мае1
Какой простой католицизм! —
Ни окон, ни дверей.
Входи, кто думает «за жизнь» —
Хоть русский, хоть еврей.
Стропила да гипсокартон.
А в центре – крест простой.
Не нужен ни орган, ни звон…
И пастор выходной…
Ах, боже ж мой – небесный хор
На веточках сидит.
И храм, и весь церковный двор
Щебечет, верещит.
Рулады, трели, фирлюлю —
Божественность сама!
Нет, братцы, я не повторю,
Так, мабуть, янголы в раю
Спивають задарма.
И нам не надо до весны
Любовь свою копить.
Не лучше ль птичек завести
И радость жизни пить!
Чудесный хор, небесный хор
Секунды не молчит.
И сердца пламенный мотор
С звездою говорит.
Китай
Пекин—Шанхай—Лоян—Сиань—Пекин.
Неровный круг любви.
Путь мудрости и детства.
Пять городов – теперь моё наследство.
Мао
По желтой Янцзы я за Вами плыву, поражаясь.
В небе «Илов» и «Ту» не видать – «Аэробусы», «Боинги».
Небоскребы, как «горы стоят вдалеке».
Крокодилов повывели здесь со времен цзаофаней.
Плывём хорошо.
– Послушайте, Мао!
Не слышит.
– Послушайте!
Мао плывёт.
– Я…
Не слышит. Ему ленинизм мелковат.
Как когда-то и нам маоизм:
«Если враг наступает, – смеялись, – мы отступаем.» (Смеялись.)
– Послушайте, Мао, Небесный Дракон, экспонат мавзолейный!
Я прошу Вас, пожалуйста, не отвечайте, ни откуда плывем, ни куда!
Ни секретов, ни планов, ни целей!
Одно только – как мой народ, мой китайский народ полюбить?
Научите!
Иначе – зачем Вы плывёте за мной по Днепру?
Цунами
24 декабря 2004 цунами унесло
более миллиона жизней
