Добавляя облакам и тучам
Из печальной трубочки своей.
Посох
Мне посох тот не позабыть —
Бамбучный. То, что надо!
Мне удалось его добыть
В чащобе Корковадо.
Нет, я его не подрезал,
Хотя мачете в ножнах, —
Он на тропе моей лежал,
Он поджидал, он встречи ждал,
Вибрируя тревожно.
Бамбучный, звонкий, как душа,
Идущая тропою,
Он пел, и молк, и не дышал —
Наверное, воображал
Органною трубою.
Конечно! Я ведь сам орган!
И мне звучать – отрада…
Но он припал к моим ногам,
К моим глазам, к моим рукам,
И плакал – верь, я не предам! —
Возьми меня – и «аз воздам»
Чащобам Корковадо!
Бери, бери меня скорей,
Я сдам – и пауков и змей,
Кошмар небес и мрак морей,
И прочий страх Господень —
И лучше всяких егерей —
Я сдам – и мирру, и елей,
И сень лесов,
И ширь полей,
И испечённую в золе
Картоху,
И вишневый клей,
И щебет на восходе!
Пешком? – Пешком!
Ползком? – Легко!
Приплясывая? Кувырком?
В дугу? – Могу!
Верхом? – Иду!
И из ночного… в поводу…
И отражением в пруду…
А хочешь – птицей-тройкой?..
Он дул, он пел, в дуду, в трубу:
– Всю нутрь, все тайны, все табу!
Предам – тебе, и только…
Я не поднять его не мог —
Бамбучного Иуду…
И он повлёк меня, повлёк
К спасению и чуду.
«Достойный посох отыскать непросто…»
Достойный посох отыскать непросто.
К примеру вот: «Товарищ генерал».
И вид, и форма, и как раз по росту!
А как по мне – не тот материал.
У «Тайской девушки» изящная герлыга.
Бамбучья легкость, ласка, чистота.
А всё же, брат, когда мозги, что фига,
То и душа – убога и пуста.
Есть посохи, как положил в десятку,
Как верный друг средь барсов и лавин…
Я с ним прошел Калимантан и Вятку,
А вот забыл у входа в магазин.
Такие – редкость… Помню «Моисея». 
