Сергей Чехин – Сакрополис. Маг без дара (страница 50)

– Боюсь, вы были правы, – продолжил Зых, не отводя глаз от шевелящихся под днищем мертвецов, что тянулись посиневшими обкусанными пальцами к подлодке и будто молили забрать их из вечного холода и мрака. – Одно дело – ждать и раздумывать, сидя в академии под охраной. И совсем другое, когда стоишь на краю борта с грузилом на лодыжках… Если бы Алина и Олег оказались здесь, они бы приняли любое ваше предложение – даже самое безумное и опасное. Только бы закончить весь этот кошмар – тем или иным образом.

– Мы закончим так, как надо, – уверенно произнес в ответ. – Иначе и быть не может. Хватит упырям пить русскую кровь. Пусть все узнают – нет спасения от гнева восставших!

Над лесом мертвых проплыли в гробовой тишине, нарушаемой лишь гулким скрипом корпуса. На сотне метров бояться давления не стоит – при наличии должной снаряги тут еще и аквалангисты плавать могут, но звук сильно напрягал, особенно с учетом резко изменившейся обстановки.

Теперь уютный и безопасный кокон напоминал клепаный гроб, весьма подходящий к братской могиле чуть ниже. Да и баркас шел на магии совершенно бесшумно, и я слышал гребаный скрежет слишком громко и отчетливо.

Похоже, это угнетало не только меня, и чтобы хоть как-то разбавить фон, Вивьен вполголоса запела Марсельезу на родном языке. И несмотря на чудесный грудной голос и эмоциональное исполнение, с учетом имперских порядков этот гимн казался полнейшей ересью. Ибо, выражаясь современным языком, прямо призывал к свержению государственной власти.

Но если взять только текст без привязки к политическому строю и событиям, при которых его сочинили, получались очень даже актуальные строки. И Валуа это прекрасно понимала, потому что раз за разом повторяла только первый куплет и припев, что в вольном переводе звучали примерно так:

Пора, дети Отчизны!

Настал день славы.

Против нас поднято

Кровавое знамя тирана.

Вы слышите, как в деревнях

Ревут безумные солдаты?

Они идут прямо к вам,

Чтобы резать ваших сынов, ваших друзей!

К оружию, граждане!

Постройтесь в батальоны.

Вперед, вперед!

Пусть кровь нечестивцев

Напоит наши поля!

Немного полегчало. Но не успела женщина вновь усладить наши уши, как Захар потушил луч и указал в иллюминатор.

– Смотрите – там, на дне. Видите?

Я подошел ближе, едва не коснувшись носом стекла, и с огромным трудом разглядел вдали слабое голубое свечение. Сомнений не было – так излучал только манород, но миг спустя сияние погасло без следа.

– Что это было?

– Может, краб на него заполз. Или рыба какая… – предположил поручик.

Довод разумный – кристаллы привлекают всякую живность. И душу все равно обволокла вязкая тревога – пока что все шло слишком гладко, а когда прет без перерыва – значит, жди беды. Причем такой, что с лихвой перекроет всю удачу, ибо как твердили древние мудрецы, Вселенная стремится к равновесию.

– В любом случае, нам в ту сторону, – сказал я. – Иди осторожно. И дайте больше света.

Рауль поднял щитки с маленьких иллюминаторов, после чего направил в ближайший столп света. Вскоре к нему присоединились Захар и Зых, и лучи выхватили из тьмы солидный участок дна чуть дальше под нами. На нем среди грязного от мазута песка лежали три дохлых гомункула, и теперь-то стало ясно, почему их не унесло довольно быстрым течением.

Один забился под громадный – в три человеческих роста – якорь, а остальные застряли в звеньях цепи, куда без труда протиснулся бы обычный человек. Уж не знаю, где мы находились – около дредноута или же под самим линкором, но ощущение возникло такое, словно мы стояли за шторой в каюте Картера.

Хотя такая близость к врагу никоим образом нас бы не выдала, страх усилился, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы его подавить. А храбрости требовалось с избытком – особенно с учетом того, что я задумал.

– Куда вы? – с удивлением спросила Вивьен, когда я шагнул к шлюзу.

– За сферами, – коротко бросил из-за плеча. – Вы нужны на борту – управлять лодкой и светить. А я самый бесполезный – стало быть, мне и нырять. Это приказ. И он не обсуждается.

– Там может быть опасно, – Рауль протянул на ладони кинжал, созданный магией из куска шпангоута. – Возьмите это.

– Благодарствую, – подбросил увесистую «финку» на ладони. – Заодно будет чем прооперировать наших красавцев.

– Тогда и мне сделай, – Захар встал плечом к плечу. – Без подстраховки я вас не брошу. И светить вблизи все же сподручнее.

– Я же сказал – не обсуждается…

– Я слышал, – военный усмехнулся. – Можете выгнать меня из города сразу по возвращению.

Ха-ха…

Впрочем, с такой подмогой всяко лучше, чем геройствовать в одну каску. Уж лучше разделить победу, чем этой самой каски лишиться – причем вместе с тем, что по традиции находится под ней. Так что не стал спорить, выделываться и строить из себя беспрекословного командира.

Вместо этого укутался в кокон плотного подогретого воздуха, чтобы не сплющиться в лепешку и не околеть, проверил вентиляцию и острожно коснулся поворотного колеса. Дверь распахнулась без помех – снаружи воду отгонял созданный Зыхом пузырь.

Но шагнуть за порог оказалось весьма непросто – я ощущал себя космонавтом перед открытым люком, да еще и без страховочного троса. Конечно, на орбите мне доводилось бывать лишь во снах (ну, и в KSP), но я прекрасно знал о животном страхе прыжка в неизвестность.

Нечто подобное испытывают и дайверы при первом погружении, и парашютисты – в этом нет ничего странного или постыдного, все это обусловлено эволюцией и стремлением к самосохранению. Но обостренная жажда возмездия и справедливости не позволила сдать назад.

Ибо никто, кроме нас.

Если уж выпала такая участь, придется выдавливать из себя труса любой ценой – пусть даже по капле, пусть раз через раз, но отступать нельзя, чего бы это ни стоило. По привычке набрав полные легкие, я нырнул ко дну, и несмотря на все предпринятые меры, чуть не задохнулся от ледяных объятий мрака.

Казалось, что я тону, хотя это было совершенно невозможно – так же, как и захлебнуться на берегу. И все равно не мог вдохнуть, несмотря на колючее жжение в груди, боялся открыть глаза и нелепо размахивал руками, будто собрался всплыть со стометровой глубины.

И только крепкая хватка на плече погасила ужас и вернула разум в порядок. Захар от души встряхнул меня, после чего провел перед глазами лучом и велел сосчитать до десяти. И лишь когда агония закончилась, отплыл на шаг и спросил:

– Вы в норме, командир?

– Да… – кивнул. – Спасибо.

Поручик взял под козырек и повел рукой, приглашая старшему по званию собрать первый урожай. С управлением я уже разобрался, так что быстро добрался до мертвяков. Их уже изрядно погрызли, сюда же можно добавить последствия взрыва, так что оставалось лишь пробить обнаженные ребра, треснутые черепа – и заветные жемчужины в кармане.

Точнее, за пазухой.

Или где-нибудь еще. Предстоит хорошенько подумать о том, как пронести улов тайком от британцев. Очень не хотелось бы глотать их или уж тем более прятать в иных укромных местах.

Я подплыл к телу, что лежало под якорем, и со стороны казалось, что многотонная махина придавила ему ноги. И хоть якорь никак не мог на меня упасть, находиться в его тени было довольно стремно. Пришлось снова вдохновиться возвышенными мыслями, прежде чем занести клинок над частично металлизированными костями.

А чтобы нож имел хоть какой-то шанс пробить защиту, я пустил вдоль клинка жидкий огонь, тем самым превратив оружие в отдаленное подобие светового меча. Причем отдаленное примерно так же, как и далекая-далекая галактика – я аж вспотел, пока прорезал первое тонкое ребрышко.

Утер пот со лба тыльной стороной ладони и собрался расковырять брешь пошире, как вдруг гомункул дернулся, выпучил зенки и сцепил пальцы на запястье, а правой рукой схватил за горло. Изо рта тут же вырвались пузыри – я закричал от боли и внезапного нападения. Ниже пояса тоже вырвалась струйка блестящих шариков – это я чрезвычайно испугался за свою жизнь.

Благо Захар парил совсем рядом, чтобы подсвечивать труп, и тут же превратил широкий сноп в узкий лазер. Который уже больше походил на джедайскую шашку, и отсек мутанту руку за несколько секунд. Второй удар снял башку, после чего хватка ослабла, и все равно мне пришлось поднапрячься и стравить еще немало метана, прежде чем избавиться от гребаной клешни на глотке.

– Зараза… Так и обос… млеть недолго!

– Прошу прощения, – прежде бесстрашный поручик выглядел немногим лучше меня. – Я не думал, что они такие живучие. Пожалуй, лучше их всех обезвредить. Так что светите лучше вы, а я займусь сферами.

– Есть идея получше. Отрезайте мне головы, а сами занимайтесь торсами.

На том и решили. Оптимизация труда пришлась в пору, несмотря на то, что приходилось изрядно возиться с броней. Я завис над песком по-турецки и положил голову на сгиб колена. Гомункул еще хлопал веками и открывал рот, но медленно – точно перед сном – и совершенно безопасно.

Оставалось лишь прожечь череп по периметру и снять темя, как крышку. Работа, в общем-то, несложная, но кропотливая – и чтобы не сидеть в полной тишине, которая в глуби страшнее смерти, мы увлеклись великосветской беседой.

– Я вот думаю, – сказал я, – а почему вокруг нет ни одной животины? Разве здесь не должна шнырять всякая мелочь?