Сергей Чехин – Сакрополис. Маг без дара (страница 25)

На душе заметно полегчало. Цель известна, а это – уже полдела. Я разжал ладонь, и прежде чем боль вспыхнула с новой силой, порезы окутал золотой туман и затянул до едва заметных красных черточек. Я – маг от природы. Мана во мне – от рождения. И дар наверняка развивали, пока нерадивый родственничек не сорвался по все тяжкие.

Следовательно, мне нужно понять свои лимиты, выбрать специализацию и постараться развить ее до сколь-нибудь приемлемых умений. Чтобы хотя бы перестать быть балластом и начать приносить посильную пользу. Но самому мне никогда эту науку не постигнуть – слишком уж много вводных и переменных.

Это все равно что самостоятельно учить кунг-фу – причем даже не по фильмам с Джеки Чаном, а по пересказам этих фильмов пьяным батей. Но если обратиться за помощью к сведущему мастеру, все пойдет значительно быстрее. Главное, чтобы наставник был не только умен и обучен, но и верен императору. И, кажется, я уже встретил подходящую кандидатуру.

Однако не помешает все уточнить и проверить – не для того, чтобы убедиться в верности, в ней-то я как раз не сомневался. А чтобы познакомиться поближе, узнать больше о прошлом и тем самым наладить контакт. Ведь эта кандидатура не шибко-то меня жалует – особенно после того, что случилось в холле.

У ректора наверняка хранятся личные дела всех преподавателей – отдела кадров я тут не заметил, значит, нужные папки наверняка в кабинете. Порыскав по шкафам, я быстро нашел искомое. В тонкой бежевой папке лежали всего несколько листов – заверенная дворянская грамота – своего рода паспорт – подтверждающая благородное происхождение магистра.

Из долгого перечня всевозможной родни не узнал ничего интересного, кроме того, что родилась Алина в усадьбе близ Диканьки, хотя ее отец происходил из осевших в Петербурге карелов, а мать – из Финляндского княжества. Ничего удивительного, что в девушке проснулся дар темного искусства, лишь усиленный несносным норовом.

Она поступила в Белгородский Сакрополис уже в пятнадцать лет, академию окончила с отличием и получила назначение в Ялту, где как раз освободилось подходящее место. В силу чрезмерной педантичности, прилежности и строгости три года спустя получила повышение до проректора по воспитательной работе – и это в неполные двадцать пять.

Помимо чисто прикладной информации я нашел и заметку от Тайной канцелярии.

Характер твердый, настойчивый. В интригах, подстрекательствах и заговорах не замечена. Слово держит, закон чтит, Устав блюдет неукоснительно. Несмотря на иноземные корни, целиком и полностью верна империи. Замужем не была, тщательно следит за репутацией и трудится с похвальным усердием. Нареканий за время учебы не имеет. У всех преподавателей на хорошем счету. Друзей и покровителей нет.

Да уж, леди идеал – и комар носа не подточит. Либо же Алина ведет себя так для того, чтобы у комаров даже мысли не возникло копаться в ее прошлом. Например, потому, что в тихом омуте скелеты в шкафах водятся. А может, она просто унылая зазнайка – точнее узнаю при личном общении. Так или иначе, а больше обратиться за помощью не к кому. Хотя бы потому, что Захар – в подземелье, а Рауль в лазарете, а другие маги особого доверия не вызывают.

Я испытывал легкий стыд после произошедшего, но понимал, что сейчас не время для сантиментов, а мы уже давно не подростки. И все же решил немного загладить вину приятным подарком: девушка наверняка хотела бы голову Картера на блюде, но за неимением оной (пока) пришлось нарвать букет роз на клумбе. Да, свинство, но, в конце концов, я тут главный, и что мне за это сделают?

В кабинете клирика никого не оказалось, но рядом находились три двери с номерами и значками Марса и Венеры – очевидно, больничные палаты. В первых двух еще лежали пострадавшие от взрыва студенты и ферромант, все еще не пришедший в сознание.

Рыжая нашлась в третьей – одиночной. Страдалица лежала на койке около узкого окна-бойницы и что-то сосредоточенно выводила грифелем в блокноте. При моем появлении Блок удивилась настолько, что замерла на миг с приоткрытым ртом, и только потом захлопнула книжицу и положила на подоконник.

– Вы заблудились? – холодно спросила Алина. – Винный погреб в соседнем крыле.

– Нет, – я держал цветы за стеной и достал их, будто фокусник – кролика, хотя такой глупостью опытную колдунью вряд ли удивишь. И тем не менее напряженное лицо немного расслабилось, и собеседница перестала хмуриться. – Я точно по адресу. Хотел бы извиниться за то, что пришлось с вами сделать. И пусть ваш характер и близко не сахар, но пороть за это нельзя. Максимум – хорошенько отшлепать.

– Что вы сказали? – произнесла она таким тоном, что мне захотелось поскорее исчезнуть, чтобы не получить наглядный урок темной магии.

– Шучу, – криво улыбнулся. – Просто хотел вас подбодрить.

– Вы ни в чем не виноваты, – Алина отвернулась к окну. – И ничего мне не должны.

– Виноват, – без спроса вошел в палату и взял со стола пустую хрустальную вазу. Четкое желание плюс капля дара – и сосуд на треть наполнился водой, в которую и поставил букет. – Не спорьте. Но я пришел не для того, чтобы извиниться для проформы и забыть обо всем до следующей промашки. Я хочу стать полезным. Хочу освободить Сакрополис и отомстить Картеру. Поэтому прошу помочь вспомнить все утраченные навыки. Я прошу вас стать моей наставницей.

Молчание растянулось почти на минуту. Все это время чародейка смотрела мне в глаза и явно пыталась понять, это издевка, насмешка или же некая замаскированная игра. Вариант с искренним душеным порывом, похоже, не рассматривался вовсе. Но я не отводил взгляда, не тушевался и не отступал, а молча ждал в ожидании вердикта.

– И как вы себе это представляете? – наконец прозвучало в ответ. – Вам не кажется странным и подозрительным, если рядовой магистр будет поучать самого ректора, словно первокурсника?

– Значит, придется действовать тайно. Вы можете оставлять мне домашние задания, списки литературы, лекции и дидактические материалы, а потом принимать экзамены. Получится этакая смесь заочно-дистанционного обучения.

Девушка шумно выдохнула и потерла виски.

– Скажите честно – вы вообще посетили хотя бы одно занятие?

А что тут еще скажешь? Пришлось выдать все, как есть.

– Ну… В общем и целом… нет.

– Великолепно. Что же, начнем урок прямо здесь и сейчас. Суть его предельно проста: лекции и домашние задания – лишь пятая часть учебного процесса. А все остальное – практика под присмотром преподавателя. Колдовство – это больше боевое искусство, чем наука. Его не постичь, просто корпя над книгами. Впрочем, есть и другое сравнение – музыка. Вы можете заучить композицию на зубок, но без долгих репетиций не исполните ее без ошибок. Вот только магия – это не один инструмент, а целый оркестр, в котором предстоит играть за всех и сразу. Никогда не задумывались, почему оружие и дирижера, и волшебника – это палочка?

– Тогда я могу ходить за манородом вместе со всеми и кача… сражаться с мутантами.

– И сколько на это уйдет? – девушка хмыкнула. – Год? Три? Пять? Да и за это время вы все равно не станете столь же сильным, как Даллас. Грубая сила – не выход. Нужно действовать иначе.

– Хотел бы я знать, как, – скрестил руки на груди и посмотрел на темнеющие вдали громады дредноутов.

В холле гулко ухнула входная дверь, следом послышался частый грохот тяжелых сапог, скрип резины и скрежет сбруи. Я вышел из палаты и увидел отряд из трех верзил-пулеметчиков в сопровождении молодого британского офицера в распахнутом камзоле с золотыми эполетами.

Едва заметив меня, маг жестом велел свите остановиться и ткнул пальцем в мою сторону.

– You! Come with me! Now!

Глава 13

– Подождите меня, – Алина вскочила, как ужаленная, и накинула темную мантию.

– Уверены? Может, стоит отдохнуть?

– Еще чего! Или вы думаете, что я оставлю что-то серьезное на откуп вам? Тогда уж лучше пустить все на самотек – и то проблем будет меньше.

Я лишь покачал головой и быстрым шагом двинул следом – прямиком к тарахтящему у крыльца автомобилю.

– Sit dawn, – маг указал большим пальцем на заднее сиденье.

– What's happened? – я решил немного блеснуть английским.

– You’ll see soon.

Мы спустились к разрушенной береговой батарее, где собралась пестрая разношерстная толпа. В центре сгуртились оккупанты, издали похожие на жуков-солдатиков в своих алых мундирах. За ними полукольцом выстроились огнеметчики, водя дымящими раструбами перед гомонящими зеваками.

Нашу троицу пропустили без лишних вопросов. Миновав оцепление, я увидел выброшенное на камни тело молодого налетчика. Причину смерти долго искать не пришлось – в груди парня торчал нож, вогнанный по самую рукоятку.

Картер стоял рядом и попыхивал трубкой, точно Шерлок Холмс. При моем появлении коммандер спокойным тоном произнес:

– И все-таки это случилось. Жаль, очень жаль. В вашей лояльности я не сомневаюсь, но горожане – разговор иной. И несмотря на всю мою доброту и уступчивость, они решили развязать свою маленькую освободительную войну.

– Может, это обычная бытовуха? – предположил я. – То есть, бытовое убийство.

– Это не имеет значения, господин ректор. Я никому и никогда не прощал подобные выходки. Мой экипаж – моя семья, и я скорблю по юному Джонни, как по приемному сыну. И с трудом сдерживаюсь от резкой, необдуманной, но очень показательной мести. Поэтому и вызвал вас сюда.