Сергей Чехин – Князь Китежа (страница 37)

— Вам бы в стражу, — усач смягчился, когда увидел документ и понял, что точно не ошибся. — А потом — в канцелярию.

— До этого еще очень далеко, — я съехал с темы сразу, чтобы не получать работу еще и от этих контор — платят там наверняка меньше, а задания куда как опаснее. — Мне бы в Академию поступить для начала.

— Ну, если вдруг провалитесь — обращайтесь. Сначала годок-другой в дозоре походите, а там, глядишь, и повышение дадут.

Хотел ответить, но снаружи донесся еще один голос — куда более громкий и сердитый. В подвал влетел широкоплечий лысый верзила с окладистой бородой и серьгой в ухе. Я узнал его сразу — глава рода собственной персоной.

Дубравин-старший ошалело завертел головой, после чего принялся раздавать приказы. Помещение освободить, подозреваемых разделить, улики описать и все в таком духе. Понятно, что заметал следы, пользуясь статусом и званием, вот только спускать это дело на тормозах никто не собирался.

— Господин полковник, — я вышел в центр комнаты и повысил голос. — Даже не пытайтесь спустить все на тормозах — не выйдет. Слишком много свидетелей, которых не удастся ни подкупить, ни уж тем более запугать.

— Это почему же? — громила склонился надо мной.

— Потому что если вы только попытаетесь замести сор под ковер, об этом тут же узнает весь город. Мой отец служил в Дружине, и у него полно влиятельных соратников.

— Мелкий гаденыш, — прошипел на ухо. — Деньги вымогать вздумал, да? К этому клонишь? Сколько там тебе надо для допуска? Пять сотен? Я дам в десять раз больше, чтобы ты заткнулся.

«Бери, бери, бери, бери! — заголосила Яра».

— Лучше потратьте их на адвокатов, — я усмехнулся в перекошенную рожу. — А если попробуете хоть как-то навредить мне или моим друзьям, сам император узнает, что вы — казнокрад, мздоимец и оборотень в эполетах.

Дубравин скрипнул зубами, сжал кулаки и молча вылетел во двор.

«Ты же понимаешь, что только что нажил себе смертельного врага?».

«Ты же понимаешь, что это — единственный способ обрести могучих союзников?».

«Ты кончишь очень плохо».

Хотел съязвить, что не кончал уже преступно долго, но вместо этого сказал:

«Кто жертвует честью, чтобы избежать войны, получит и войну, и бесчестье. И я таких пословиц еще миллион знаю, так что даже не пытайся меня переубедить».

«Дело твое. И жизнь тоже».

«Рад, что ты обо мне беспокоишься. А теперь идем, нам здесь больше делать нечего».

Нас задержали для опроса, но перед тем, как все рассказать, я связался по зерцалу с Буяном Брониславовичем, чтобы он слышал все, о чем я говорил. Так что подонков ждут непростые времена, даже если мне каким-то образом сумеют заткнуть рот.

На все про все ушло больше часа, после чего мы в двух каретах отправились к Яге. В первой ехали я, ведьма и Ярослава, во второй — Вадим в гордом одиночестве. Яра хотела составить ему компанию, но я благоразумно посчитал, что голая окровавленная полудница — не то, что ему стоит сейчас созерцать.

Колдунья почти всю дорогу смотрела в окно и часто вздыхала. Я же не пытался к ней лезть с поддержкой и утешениями — в конце концов, я еще сам писюн писюном, и не с моим жизненным опытом строить из себя семейного психолога. И все же на подъезде к поместью женщина сама обратилась ко мне и сказала:

— Боюсь, я не смогу заплатить вам все, что обещала. Появились… — она осеклась, — непредвиденные расходы. Вадиму придется нанять не только адвоката, но и телохранителя. Я этому бородатому упырю не верю ни на толику. Пока будет тянуться судебная волокита, надо разобраться с оплатой обучения, покупкой жилья, новыми документами и наследством. Теперь у парня новая жизнь, и чем незаметнее она станет, тем лучше для него же. Еще понадобится вклад на карманные расходы — стипендии нынче совсем копеечные. Еще одежда, вещи, и… и…

Она перечисляла все это монотонно, словно робот, а затем бесстрастный голос дрогнул, скулы покраснели, и всесильная ведьма уронила лицо в ладони. И заревела, как любящая чувственная мать, которая только что лишилась сына. Этого я уже не мог терпеть — подался вперед, встал коленом на сиденье и крепко-крепко ее обнял.

Ожидал, что меня в лучшем случае огреют током или отшвырнут ветром, но Яга обняла в ответ и прижалась щекой к груди.

— Об оплате не волнуйтесь, — позволил себе дерзость погладить ее по локонам и дрожащей спине, в которой не осталось несгибаемого стержня — только скорбь. — Потом сочтемся. В конце концов, вы хотели вернуть сына, а не…

Пожалуй, последнего говорить не стоило. Ведьма расплакалась еще сильнее, но я хоть и не дорос до седых усов, а все же знал, что держать боль в себе — значит, сделать только хуже. Душевная мука — как гнойник: лучше сразу его вскрыть, чем ждать, пока лопнет сам, оставив после себя глубокую оспину.

— И все же я смогу вам отплатить, — колдунья отстранилась и промокнула веки черным платком. — Пусть и не деньгами. У меня есть небольшой участок на берегу Светлояра. Я построила там первую лабораторию вскоре после перемирия. Сейчас там небольшой садик, хутор в пару изб да крохотное поле. Все это вы получите в безвозмездную аренду на пять лет. Вас это устроит?

Мы с Ярой переглянулись:

— Да, госпожа. Более чем.

— И двести рублей сверху, — встряла полудница, видно, устав от моего альтруизма. — Нам нужно рассчитаться за ремонт.

— Конечно — столько денег я найду. Тогда завтра и отправитесь. А сегодня останьтесь со мной — нужно заняться вашими ранами.

Глава 18

— Хозяин! — Айка слетела с лестницы и замерла в шаге от меня, после чего без тени смущения врезала по лицу. — Почему вы ушли без меня? Почему ничего не сказали?

Я хотел объяснить, но лешачиха внезапно кинулась мне на шею и обняла так крепко, что едва затянувшаяся рана вновь открылась. Я поморщился и выдохнул сквозь стиснутые зубы, после чего девушка отпрянула и чмокнула меня в покрасневшую скулу.

— Простите, я…

— Отойди, девочка, — Яга заслонила меня собой. — Ему еще нездоровится. Ярослава, ты подождешь?

— Да я и сама справлюсь, — полудница отмахнулась. — Идите.

Мы поднялись в светлицу — просторную комнату под крышей с широкими окнами.

— Раздевайтесь и ложитесь на кровать. Костюм можете сразу бросить в печь — его проще сжечь, чем отстирывать.

Третий за три дня, подумал я. Так никаких денег не напасешься.

— Не переживайте, у Вадима найдется пара троек вашего размера. Я сейчас принесу все необходимое.

Я разделся и осмотрел рану в зеркало — выглядела она паршиво и начала гноиться. Если не удалить пулю, никакая живая вода не поможет. Ну хоть не особо болело — и на том спасибо. Улегся на доски и стал ждать, попутно прикидывая, как распорядиться внезапным подгоном.

Может, крестьян там завести или какую мануфактуру открыть? Например, по выточке калашей — как и положено приличному попаданцу.

От глупых мыслей отвлекла вернувшаяся ведьма и вызвала размышления несколько иного толку. Хозяйка собрала волосы в густой конский хвост на затылке — очевидно, чтобы не запачкать. И облачилась в облегающую юбку и белую ситцевую тунику — видимо, чтобы на ней было лучше видно кровь. А если сильно заляпается, то и выкинуть не жалко, потому что ткани той — всего ничего.

Без рукавов, с тонкими лямками и глубоким треугольным вырезом — видимо, чтобы совсем уж меня не смущать, Яга накинула кружевной фартук. В котором, судя по следам муки, обычно пекла пироги, а не оперировала подстреленных абитуриентов.

Она поставила на подоконник поднос с тремя склянками и набором скальпелей, игл, пинцетов и прочих хирургических (а может, и пыточных — на вид одно и то же) инструментов. Сказала выпить зелья в строгой последовательности, и пока я давился горьковатой жижей, встала около зеркала и повертелась перед ним на цыпочках.

— Скажите, Савелий… Я не переборщила с омоложением? Быть может, если бы я выглядела на свой возраст, Вадим бы…

— Хватит, — прохрипел я. — Былого уже не вернешь. Вы все равно практически бессмертны. И проживете куда дольше, чем он. Просто радуйтесь, что сын жив, здоров и у него все хорошо.

— Пасынок, — поправила она.

— Сын, — настоял я.

Колдунья вздохнула и опустила голову:

— А вы сами случайно не из нашей братии? Больно здраво рассуждаете для своих лет.

— Да просто в интер… библиотеке много сидел. И читал цитаты известных мудрецов. Джейсона Стейтема, например. Или Джокера.

— Никогда о таких не слышала. Не люблю труды заморских мыслителей.

— В общем, не терзайте себя, а то сделаете только хуже. Однажды все исправится само. Вадим повзрослеет, остепенится и вновь наладит отношения. Вам же и вовсе некуда спешить.

— Пожалуй, вы правы. Да и что это я все о себе, да о себе. Пора и вами заняться, — Яга взяла нож, щипцы и потрогала коросту пальцем. — Больно?

— Почти ничего не чувствую.

— Значит, отвары подействовали как надо. И не коситесь, пожалуйста, на плечо. Вы человек храбрый и выносливый, но на такое лучше лишний раз не видеть. Дернетесь ненароком — и случится беда. Так что смотрите на что-нибудь более приятное, — ведьма как бы невзначай провела тыльной стороной ладони по декольте. — В окно там. Или на меня, — и глупо усмехнулась, совсем как неопытная девчонка.

А посмотреть было на что. Ведьма стояла вполоборота и низко наклонившись — так, что провисшая ткань полностью открывала правую грудь: не по годам гладкую и упругую, да еще и тянущую на твердую пятерку. Формой она походила на дыньки, а соски напоминали взрыватели от артиллерийских снарядов — темные, острые и заметно выпирающие вперед.