Сергей Чехин – Князь Китежа (страница 23)

— Попридержи язык, девка! — огрызнулся змей.

— Горыныч! — пришлось подключиться мне. — Я что, зря старался? Хочешь, чтобы у тебя четвертая голова выросла и корила за жульничество и вранье?

Под грузом вины и косвенных улик припертый к стенке ящер выдал все, как на духу:

— Летучее дерево очень дорогое! И в большом дефиците. И его не так-то просто раздобыть нечисти вроде меня! Поэтому я велел тайком замуровать под вторым дном несколько самолетов… Только и всего! Просто чтобы добавить скорости и устойчивости.

— Несколько — это сколько? — Яра нахмурилась.

— Несколько — это несколько…

— Горыныч! — с укором повторил я, и подозреваемый окончательно раскололся.

— Пятьдесят штук.

— Пятьдесят⁈ — полудница аж рот приоткрыла от удивления.

— Да, — змей скрестил руки на груди. — Ровно полсотни. Вся годовая прибыль ушла, но победа окупила бы все сторицей.

— Боюсь, у меня плохие новости, — сказал я. — Понимаю, что ты хотел как лучше и не замышлял зла, но одна маленькая ложь обойдется тебе очень дорого.

— К чему ты клонишь? — прорычал в ответ.

— Вервь придется сжечь. Целиком, вместе с основанием, а пепел затопить в озере.

— Да ты с ума сошел, человече⁈ Это дело всей моей жизни!

— Если хоть одна моль попадет в город, там не останется ни одной живой души. А если заразу разнесут по империи, оба наших народа окажутся на грани вымирания. Торговать уже будет не с кем. И золото вряд ли тебе понадобится.

— Скажи, чародей… — Горыныч протяжно выдохнул. — Ты умеешь ворочаться в прошлое? Я бы отдал все деньги, лишь бы не вписываться в проклятую гонку.

— Не умею, — холодно произнес я, хотя чисто по-человечески мне было очень жаль зеленого. — Никто не умеет, даже боги. Иначе наш мир выглядел бы совсем иначе.

— Это уж точно, — он сощурился и покосился на терем, где за окном маячили шелковые маски наложниц. — Значит, иного выхода нет?

— Ты представляешь, сколько сил и времени уйдет на освещение всех строений? И даже это не даст гарантии, что моль не спряталась в какой-нибудь щели или зазоре. Мы не можем так рисковать. На кону стоит слишком многое.

— Зараза… — ящер сокрушенно ударил кулаком в стену и оставил на доске заметную вмятину. — Может, все же есть иное решение? Позвать на помощь колдунов из Академии или вроде того… Это же не только моя прихоть. Небесный торг приносит Китежу большие барыши.

— Ты предлагаешь выбирать между прибылью одного города и гибелью всего живого, — проворчал я. — Уверен, что спор того стоит?

Он запрокинул голову, зажмурился и после недолгих раздумий выдохнул:

— Нет. Не стоит.

Едва змей это сказал, как вдали раздался громкий треск и хруст, а настил ощутимо накренился. Не так, что с него можно упасть, но стоять стало куда как неудобнее. А вместе с полом покосились и прочие строения, явно не предназначенные для таких углов.

Как оказалось, прямо посреди верфи вспучилась прореха из измочаленных бревен, похожая на сложенный горкой громадный костер. Очевидно, собравшаяся в центре моль каким-то чудом умудрилась подточить еще и дерево, из-за чего настил грозился разломиться надвое, как печенье. Вряд ли верфь рухнет камнем вниз, но одну ее часть может запросто отнести к городу, а посыпавшийся на крыши мусор и обломки неминуемо заразят Китеж смертоносными паразитами.

— Пора, — я хлопнул дракона по плечу. — Теперь тем более ничего не исправишь.

Сам же отправился в терем — готовить одновременно и эвакуацию, и карантинные мероприятия. План был таков — погрузить всех голышом на ладью и высадить на безлюдном островке посреди Светлояра. Дать им как следует загореть на солнышке, внимательно всех осмотреть и развести по домам на коврах-самолетах, а посудину предварительно сжечь. Если все доберутся восвояси без происшествий — значит, угрозы больше нет.

Старшина внимательно выслушал задумку, покачал головой, но все же согласился. Гребаная моль менялась не по дням, а по часам, и приобретала все новые и новые свойства. А следующая на очереди и самая очевидная мутация — это уменьшение чувствительности к свету, после которой тварей не остановят сами боги. Возможно, спустя несколько веков из этой дряни вылупились бы тираниды, но подтверждать эту гипотезу лично я не очень-то хотел.

Нагруженное до предела судно медленно поплыло к плоскому клочку земли посреди бескрайних вод. Мы с Ярой стояли на корме и наблюдали, как Горыныч пикирует на обломки и поливает жидким пламенем ангары, хоромы и стапели. Видимо, моль умудрилась неплохо так изгрызть бревна, и те мгновенно вспыхивали, словно пакля или солома.

Очень скоро летучий плот превратился в громадный сгусток огня, из которого в озеро падали пылающие капли. Зрелище открылось воистину завораживающее, но восхищались им только мы — купцы же охали, причитали и шептали то молитвы, то проклятия.

После приземления я и полудница отошли поодаль и разлеглись на мягкой траве. Я так устал, что не мог толком пошевелиться, и просто валялся в позе звезды, не обращая внимания на комаров и прочих букашек. После плотоядного роя они казались совершенно несущественной мелочью. Хотя старики то и дело вздрагивали, хлопали друг друга по спинам и просили посмотреть, обычный ли это жук или чертова моль.

Но самое удивительное произошло чуть позже. Когда последняя головешка с шипением исчезла среди волн, прямо из воздуха появился допускной лист и распахнулся перед лицом. Волшебное перо зачеркнуло второе испытание и поставило рядом оценку: 8/10.

— Кругом одно жулье и подтасовки, — фыркнула девушка. — Чудище сразил не ты.

— Его надо не сразить, а одолеть. Уж поверь мне как будущему юристу: вся сила — в формулировке. Сразить — значит убить в прямом бою. Одолеть же можно любыми способами, например — нанять кого-то для решения задачи. Ну, или вдохновить на помощь.

— Да-да… — Яра ерничала, но при том не выглядела особо веселой — наоборот, с тревогой смотрела на усыпанную пеплом зеркальную гладь. — Ректор — соратник твоего папаши, вот и подсудил.

Я хотел грызнуться, но вместо этого взял подругу за руку:

— Вот кто мне действительно подсуживает — так это ты. Без тебя я бы никогда не справился. И не хочу даже думать, чем бы обернулось это приключение. Спасибо. Возможно, сегодня ты спасла весь мир.

— Ерунда, — она поморщилась, но на скулах проступили едва заметные алые пятнышки — а может, то просто заря так упала. — И особо не расслабляйся. Все куда сложнее и опасней, чем горелая моль.

— Ты о чем?

— Чтобы произошли такие изменения, нужна очень мощная волшба. Сдается мне, «Пламень» привез из Сибири не только школяров и сувениры.

— А кого еще? Культистов?

— Не исключено. Если они хотят вызвать Воробьиную ночь, им понадобятся чрезвычайно сильные обереги. И то, что превратило безобидных насекомых в дьявольских чудищ, все еще где-то рядом.

— Поищем на досуге… — я с хрустом потянулся, чувствуя, как от перенапряжения немеют конечности. — Сейчас я выжат досуха.

— Ничего, — она подмигнула. — В баню сходим — вмиг оживишься.

От срамных мыслей отвлек осторожный кашель позади. Запрокинув голову, я увидел купцов — мужики обступили нас полукругом, а самый пожилой протянул ладони, где лежала горка перстней с драгоценными каменьями.

— Мы тут потолковали и решили отблагодарить вас за спасение, — молвил торговец. — Берите — не стесняйтесь.

— Уверены? — я кое-как выпрямился, чувствуя себя таким же немощным стариком. — Здесь довольно много.

— У нас такого — валом, а вам пригодится. Этого с лихвой хватит на взнос в Академию. Так что не оскорбляйте нашу щедрость. Мы и так проявляем ее меньше, чем стоило.

«Даже не вздумай отказываться, — раздалось в голове. — Или я тебя прямо здесь утоплю».

Я подобрал с земли битый горшочек, оставшийся не то от рыбаков, не то от уединившейся на природе парочки. Награда и впрямь вышла весомой — пара дюжин перстней завораживающе переливались на дне и навевали мысли о сказочных кладах.

«Здесь тысячи три, не меньше, — жадно выдохнула полудница. — И это чисто в золоте и камнях, а за изыск да красоту накинут еще больше».

— Премного благодарен, — я низко поклонился и отправился к противоположному берегу.

«Эй! Ты куда?»

Горыныч полоскал ноги в тине и с горестью смотрел на черную кляксу, оставшуюся от верфи. Наложницы в позе Аленушки с известной картины расположились вокруг и прижались щеками к изумрудным чешуйкам.

— Вот и все, — вздохнул дракон. — Не осталось денег даже на вас.

— Ничего страшного, — сказала одна. — Вы кормили и берегли нас столько лет. Теперь мы пойдем работать и будемкормить вас.

— И куда вы пойдете? — змей свесил голову. — В бордель? Я не для того вас на ярмарке купил.

— Держи, — я оставил себе одно кольцо и положил горшок у когтистых пальцев, глядя на плывущие тут и там рыбацкие лодочки. — Перебиться на первое время хватит. Советую сэкономить на жилье и пище, но нанять хорошего адвоката. Со всей этой кутерьмой придется разбираться еще очень долго.

— Зачем? — опешил Горыныч. — Почему ты отдаешь это мне?

«Да, Лихо тебя раздери⁈ Почему⁈ Ты совсем больной⁈».

— Потому что на тебя сейчас спустят всех собак. И попытаются обвинить в катастрофе. А если преуспеют — любой купец, как местный, так и заморский, будет трясти с тебя неустойку и плату за ущерб. Так что лучше решить вопрос сразу. Если, конечно, не хочешь выплачивать долги еще лет двести.