Сергей Чехин – Князь Китежа (страница 20)

— Ты позор змеиного рода.

Слова лились из распахнутых пастей, словно желчь. Я послушал пронзающий насквозь шепот всего несколько секунд и уже почуял озноб, головокружение и нарастающий страх. Не возьмусь даже представить, каково терпеть все это на протяжении целого века.

— Сделай с ними что-нибудь, — хрипло прошипел Горыныч. — Выгони их прочь. Или хотя бы заставь замолчать. И тогда я помогу. Даю слово.

Глава 10

— Кто ты? — огромная рогатая башка склонилась надо мной.

— Как ты попал сюда, человече? — прорычала вторая.

— Ты чародей… — пылающие огнем глаза сузились. — Маленький и слабый волшебник…

— Убирайся… или мы спалим тебя дотла!

Я хотел ответить, но левый призрак дохнул огнем. У меня уже имелся небольшой опыт беготни от пламенных струй, но в чужом разуме я не мог полноценно управлять своим телом. В лучшем случае получалось двигаться как в вязком ночном кошмаре — медленно, словно утопая по колени в смоле.

Хорошо, что мысленный огонь жег не так сильно, как реальный, и все равно находиться в ревущем потоке было столь же тяжело, как и в растопленной до предела бане. Но я понимал, что если уйду, то обратно уже не пустят. Призраки не ожидали дерзкого вторжения, и теперь приложат все силы, чтобы избавиться от непрошенного гостя.

Поэтому скрестил перед собой предплечья и приготовился стоять до конца, ведь альтернатива воображаемой боли — пожирание заживо. Однако меня больше заботила не собственная жизнь, а взятые обязательства. Я не боялся, когда пламя щипало и кусало плоть. Я видел лица родителей, старых друзей, приятелей по институту.

Видел Яру и Айку, бородатых купцов, жителей Китежа. И стоял не за себя — за них. Даже когда нервы распалились так, что каждая секунда в огне отзывалась калеными хлыстами, я не дрогнул — лишь закусил рукав сюртука и до рези в глазах сжал веки.

Не знаю, сколько длилась пытка. Может, несколько секунд — может, все полчаса. Но вот пламя иссякло, а змей недовольно закашлялся.

— Утомил меня этот недоросль. Ну-ка, братец, взгрей его, как следует.

Я приготовился к новой волне боли, не зная, смогу ли выдержать второй заход. Как вдруг ощутил на плечах чьи-то теплые ладони, а на спине — прикосновения упругих грудей.

— Не забывай, в чем твоя сила, — томно шепнула Яра на ухо. — Если уж решил идти до конца, то дерись в полную мощь.

Вязкая будто лава струя разбилась о сверкающую призму света и брызнула по обе стороны от нас. С такой защитой я выстоял без потерь, но на этом вмешательство полудницы закончилось.

— Порастеряли мы сноровку, — устало выдохнул второй, — за сотню-то лет заточения.

— Ничего. Сейчас разомнемся — и спалим гаденыша дотла.

— Оставьте Горыныча в покое! — крикнул я. — Он уже получил свое!

— О нет, приятель. Мы будем мучить его, покуда он не займет место среди нас. Эй, братец — давай-ка на эту вошь вдвоем дунем.

Они разом запрокинули головы и набрали полную грудь гремучего воздуха. Боюсь представить, что ждало бы меня от двойной прожарки, но тут кто-то схватил за плечо и опрокинул на спину. Яра шагнула вперед со щитом света в руках — треугольным, узорчатым и ослепительно белым.

Правда, его размер оказался весьма невелик, и сдвоенные потоки окружили нас так, словно мы стояли посреди узкого пылающего туннеля. Пламя едва не дошло до моих подошв, а вот полудницу захлестнуло по самые голени.

И все равно девушка продержалась несколько ударов сердца, прежде чем упала на колено. Щит при том потускнел и больше напоминал полупрозрачное стекло, за которым бушевала преисподняя. И несмотря на предпринятые меры, заслон вряд ли продержался бы достаточно долго.

К счастью, я привык возвращать долги — бережно обнял спутницу сзади, зарылся лицом в потрескивающие от жара волосы и направил весь оставшийся дар на подпитку иссекающей силы.

— Держись, — шепнул тем же тоном. — Осталось немного.

Яра выстояла, но сразу после этого рассыпалась вихрем сияющих искорок и растворилась в черноте. Больше на ее поддержку надеяться не стоило, но сдаваться я все равно не собирался.

— Жалкие букашки! — прорычал призрак. — Вы не понимаете, кому пытаетесь помочь!

— Так давай ему покажем! — рявкнул сосед. — Пусть увидит, за кого он вступился!

Башка резко подалась вперед и проглотила меня вместе с туфлями. Но вместо зловонного драконьего нутра я скользнул по голубоватому туннелю и оказался посреди великой небесной битвы. Сотни ладей сошлись под облаками и обсыпали друг друга роями горящих стрел.

Объятые пламенем корабли разваливались и падали, всюду словно пчелы носились ведьмы в ступах, их разили молниями чародеи на коврах-самолетах. Сеча шла такая, что я почти не видел под собой земли — все заслоняло мельтешение воздушных воинов.

Горыныч, из глаз которого я наблюдал за сражением, взмывал выше облаков и пикировал на врагов из густой завесы, не давая им опомниться и защититься. Ладьи поменьше таранил рогами, а большие посудины заливал огнем, заходя в борта и дыша в открытые пушечные порты.

Несмотря на это, ни одно из воинств не могло одержать решительной победы. Но все изменилось, когда со стороны людей прибыл корабль, подобных коему я прежде не видел. Да и мой хозяин, похоже, тоже. Корабль тот полностью обили стальными листами, а вместо парусов его двигали спаренные винты под кормой.

Верхняя палуба тоже отсутствовала — ее накрыли двумя стальными скатами, где вращались спонсоны с гаубицами и примитивными многоствольными пулеметами. На плоском же коньке виднелись округлые башни, вот только их орудия сразу показались мне слишком странными.

Волшебный дредноут вклинился в ряды соперников, как нож — в мясо. Заостренный нос крошил дерево в щепы, а первый же залп отправил к Марене две дюжины драккаров. Тех же, кто осмелился ответить несокрушимому гиганту, сносили пулеметным огнем еще на подлете.

— Горыныч!

К нам подлетел змей — на этот раз одноглавый. На его спине в кожаном седле восседал юноша с хрустально-голубыми глазами и россыпью седых волос. Был он худ и болезненно бледен, носил вороненую кольчугу и черный плащ, а в руке сжимал объятый фиолетовым дымом меч.

— Да, повелитель! — отозвался дракон.

— Задержи этот корабль! Отвлеки любой ценой, пока я прикрываю отход!

— Отход? — удивилась левая голова.

— Да. Потери слишком велики. Если не отступим, убьют всех!

— Вас поняли! — правая башка изрыгнула огонь. — Сейчас как следует прокалим эту кастрюлю.

— Владыка Чернобог… — в отчаянии протянул средний «брат», когда змей набрал высоту и нацелился на гудящую громаду. — Дай нам удачи.

— Попроси лучше храбрости, — с презрением бросил сосед. — Тебе ее явно не хватает.

По ушам ударил пронзительный свист — ящер расправил крылья и камнем рухнул на цель. На подлете завертелся, как веретено, и начиненные взрывчаткой ядра пронеслись в опасной близости от тела, не задев даже осколками.

Менее мощные орудия и вовсе не нанесли никакого урона — пули отскакивали от толстенной чешуи, как горошины. А затем в ход пустили башни на плоском скате. Они выстрелили разом, но не обычными снарядами, а цепями с когтистыми сетками на концах.

Две прошли мимо, третья угодила точно в грудь и намертво зацепилась за чешуйки. Горыныч попытался оторвать толстенную якорную цепь, но на нем сей же миг сосредоточили огонь из всех пушек. От страшного грохота заложило уши и потемнело в глазах, однако от пальбы в упор не пролилось ни капли крови.

Экипаж быстро осознал бесполезность прямых атак. И тут башня завращалась и принялась наматывать на себя цепь. Не прошло и минуты, как ослабшего и оглушенного ящера прижали к палубе, и все попытки подняться оказались тщетны. Но это было лишь половиной беды.

Вскоре в соседней башне отворился люк, и наружу вышел высокий воин в полном пластинчатом доспехе. Остроконечный шлем украшали золотая корона, бармица и личина, за спиной развевался алый плащ, а в руках он держал каплевидный щит и полуторный меч — горящий, точно облитый бензином.

Наплечники его изготовили в виде соколиных голов с рубинами в глазах, а каждую пластинку украшала неведомая, но явно колдовская руна, что тускло сияла, как уголь на ветру. Грудь закрывал выпуклый диск зерцала, а шпоры на ботинках царапали сталь и не давали соскользнуть с гладкой поверхности.

— Средний! — крикнул левый Горыныч — самый злобный и решительный. — Рви цепь. Что хочешь с ней делай — плавь, грызи, но избавься от нее. А мы пока с государем потолкуем. Глядишь, и лишим светлых самой буйной головушки.

Но противник оказался не лыком шит. Клыки и когти не брали заговоренную сталь, а щит отражал самое жаркое пламя. Не сказать, что битва вышла легкой — братья дрались на пределе возможностей, но царь оказался сильней и смертельно ранил обоих.

Правому снес шею по самое основание, а левому распорол от горла до плеча. Средний все это время возился с «кошкой», но не сумел хоть сколь-нибудь ее ослабить. Очевидно, металл был заговоренный, колдовской, да только это знание уже ни на что не могло повлиять. Когда же богатырь занес руку для последнего удара, змей от страха дернулся, и клинок случайно рассек звенья, тем самым освободив добычу.

Но вместо продолжения поединка, Горыныч немедля скатился со ската, расправил крылья и был таков. Хотя еще живой брат на последнем издыхании орал ему, пока не истек кровью: