Сергей Чехин – Эльфовладелец (страница 7)

Я подошел к Триэль и бережно приподнял ее подбородок. Эльфийка не двигалась, но старательно отводила глаза. На пораненной щеке висела широкая рыжая прядь. Свободной рукой я заправил ее за длинное ухо. Случайно коснулся пальцем кончика, заставив рабыню ойкнуть и слегка покраснеть.

Добрый доктор смазал кожу какой-то фиолетовой мазью. Наверное, вытяжкой из слюли. Хотелось верить, что он все сделал правильно и шрама не останется. Такое милое личико он совсем не украсит.

– Ничего, до свадьбы заживет, – с улыбкой ляпнул я и тут же прикусил язык.

Действительно, какая у рабыни может быть свадьба. Ушастые в этом мире бесправнее скота. Коров (или кто тут вместо них) по крайней мере разводят, а эльфов тупо сживают со свету. Фашисты хреновы.

– Хозяин, я могу обратиться?

– Когда захочешь. Можешь уже не задавать этот глупый вопрос.

Триэль потупила взор. Тонкие пальчики с маленькими перламутровыми ноготками вцепились в ручку корзины.

– Ну?

– Вам не стоило вступаться за меня.

– Стоило. Калас – паршивый урод. Распустил руки в чужом доме.

– Я считаю, что царапина на щеке вовсе не повод для дуэли. Ведь господин Калас не убил меня и не искалечил. Я могу продолжать полноценно трудиться.

Я невесело усмехнулся и провел рукой по своим волосам. Если вспомнить нашу историю, то рабы считались не более чем имуществом. И за его порчу полагалась компенсация. Здесь все то же самое. Если раб жив и может работать, то и претензии предъявлять бессмысленно.

– Дело не в этом.

– А в чем?

– Неважно. Что в корзине?

– Ох, сейчас…

Триэль расстелила на земле покрывало и выложила на него сверток с какой-то сдобой. Румяные пирожки с заплетенными в косички краями.

– Ваши любимые булочки с творогом и медом.

Я похлопал себя по пузу. Неудивительно, что любимые.

Эльфийка спрятала промасленную бумагу в корзину и отошла. Руки за спиной, глаза в пол, стоит не дышит.

– Садись рядом.

Триэль послушно опустилась на колени и села на пятки. Я протянул ей булку, взял и себе. Откусил небольшой кусочек и отложил в сторонку.

– Невкусно? – с испугом произнесла рабыня.

– Вкусно. Очень. Просто не могу есть. Завтра мне предстоит убить человека. Или погибнуть самому.

Девушка решила не развивать эту тему. Принялась с жадностью поглощать булочку. От сдобы не осталось и следа за считанные секунды. Несмотря на явный голод, Триэль не позволила себе просить еще или жалостливо пялиться на покрывало.

– Ешь сколько захочешь, – сказал я, засовывая патрон в казенник. – Чем вас обычно кормят?

– Эльфийским супом.

– И какой рецепт?

– Шелуха саро, шкурки овощей, свежая трава.

Я матюгнулся и сплюнул под ноги. Злость закипела внутри, решил спустить пар на тюках. С первого же выстрела угодил в центр самого большого круга. Так вот в чем секрет! Надо просто напрячь все мышцы и застыть. С такого расстояния отдача практически не влияет на точность. Главное, чтобы пистолет не ходил в руке при спуске. Крючок идет довольно туго и шатает оружие посильней отдачи.

Ну держись, Калас.

Я упражнялся до вечера. Солнце почти скрылось за горизонтом, когда Триэль сообщила, что бочонок пуст. Я разрядил пистолет и спрятал последний снаряд в карман. На рассвете пригодится.

– Я буду молиться за вас всю ночь, – сказала Триэль, когда мы подходили к поместью.

– Лучше выспись, – хмыкнул я. – Просыпаешься и – бум! – твоего хозяина-живодера замочили.

– Зачем вас мочить? Вы же не белье, – на полном серьезе ответила эльфийка.

Я рассмеялся.

– Это такое новомодное словечко. Означает убийство.

– Я… не хочу, чтобы вас мочили.

– Почему не хочешь? Уверен, все на плантации желают мне смерти. Не будь ваши родители в заложниках… Я бы и секунды не прожил.

– Уверена, раньше так и было, – тихо произнесла рабыня. – Но со вчерашнего дня вы сам не свой. Вас словно… подменили. Да и к тому же, Калас – тот еще зверь. Не проиграйте ему, пожалуйста…

Триэль так на меня посмотрела, что я понял – не проиграю. А если и погибну, то вернусь с того света и напугаю ублюдка до смерти. Этот взгляд, эти карие глаза… Черт, да я готов горы свернуть ради них!

С наступлением темноты браваду как ветром сдуло. Ей на смену пришел дикий тягучий ужас. Так, наверное, чувствуют себя приговоренные перед казнью. Живот крутит, в грудь будто сосульку вогнали, руки потеют, ноги ватные.

Жесть! Я нарезал круги по комнате, нянча в ладонях пистолет. О сне и речи быть не могло. А вы бы спали перед дуэлью? Сомневаюсь.

Перед домом зажглись огни, рабы вернулись с плантации. Едва живые, заморенные, грязные по пояс. Около получаса с первого этажа доносились звон посуды и перешептывания. Потом все стихло, огни затушили. Теперь в окно светила лишь луна.

Эх, жаль астрономии не знаю, а то бы определил, куда попал. Привычных созвездий вроде Большой медведицы на небосводе не видать. Да и луна явно не наша – слишком большая и серая. Хотя какая разница. Ну узнаю я, что оказался в какой-нибудь Альфе Центавра, и фигли толку?

Меня сюда не на космическом корабле привезли, а забросили некой магией. И только ей вернут обратно, когда я исправлю ЭТО. Намекнули б, что за это… Дерьмо!

Так я прослонялся до рассвета, думая о горькой жизни и прочей ерунде. Несмотря на бессонную ночь, чувствовал себя бодро. Еще бы – с такой дозой адреналина в крови.

За мной зашли Ромэль и доктор. Он представился Тарсиэлем, но мне было плевать, как его зовут. Даже если он суперврач и умеет поднимать мертвых, мне это не поможет. Я потеряю всех рабов, Триэль и цель существования. И, вполне вероятно, Землю. О боже, как же я соскучился по милой и уютной каморке в коммуналке. Сейчас засранный тараканами закуток для меня куда предпочтительнее дворца.

Ну да ладно, в прошлое, увы, не прыгнешь. Я отдал коробку со стволом Ромэлю – пусть будет секундантом. И вышел в коридор. Рядом с дверью подметала пол рыженькая красавица. И дураку понятно, что она здесь не просто так. Я велел спутникам ждать у входа и заодно найти мне плащ – утром в низине холодновато.

– Надеюсь, Владыка леса услышал меня, – прошептала рабыня.

– Забавно, – я устало улыбнулся. – Ты молишься за человека тому, кто наверняка спит и видит, как сдирает с него шкуру живьем.

– Владыка всегда смотрит в душу, – эльфийка хотела коснуться моей груди, но в последний момент отдернула руку.

– Я постараюсь вернуться живым. Но обещать ничего не буду.

Уголки губ рабыни приподнялись, но тут же опустились. Она глубоко вздохнула и собралась вернуться к уборке, но что-то мешало ей. Триэль не хотела сходить с места, пока я не уйду. Я решил не бередить ей душу и молча спустился вниз. Накинул длиннополый коричневый плащ и шагнул в объятия тумана.

До мельницы путь выдался неблизкий. Пока дошли, окончательно рассвело, а белое марево опустилось на траву. Теперь я будто плыл по колено в сметане. Мельница представляла собой высоченную деревянную башню, увенчанную колесом с лопастями. На привычные мне ветряки она походила очень слабо. Вокруг «ствола» вилась хлипкая винтовая лестница, на вершине приспособили ржавую лебедку. Видимо, муку мололи прямо наверху, а потом спускали мешки на землю.

– Как самочувствие, господин? – поинтересовался Тарсиэль.

– До дуэли доживу, а там видно будет, – огрызнулся я.

– Не стоит нервничать, вам не пойдет это на пользу. Примете успокоительное?

– Обойдусь.

Огромные крылья тихо поскрипывали на слабом ветру. У подножья уже ждал Калас с двумя незнакомыми людьми. Наверное, секундант и врач. Один высокий и сутулый, второй низкорослый и плотный. Оба в застегнутых черных плащах и шляпах-котелках. У первого бакенбарды с проседью, у товарища пышные усы пшеничного цвета. Лица угрюмые, носатые, ничего не выражающие. Но в тот момент меня больше волновало лицо противника.

При виде разукрашенной рожи старика я немного успокоился. Один глаз живодера заплыл, другой был близко к этому. Соседушке придется приложить немало усилий для прицеливания.

– Попрошу внести в протокол! – не сказал, а прокаркал Калас. – Господин Авелин привел в качестве секунданта эльфа!

Последнее слово прозвучало так, будто позади меня высилась куча дерьма, а не дворецкий. Карлик с бакенбардами достал из-за пазухи бумагу и карандаш. Что-то записал и кивнул – мол, мы готовы продолжать.

– Тайр Джен Авелин, – зычно произнес сутулый усач. – Желаете ли вы принести извинения и разойтись миром?

Что за тайр, интересно? Местный титул вроде барона или графа? Надо будет все же почитать здешние книжки. Если, конечно, доживу…