Сергей Чебаненко – Лунное сердце - собачий хвост (страница 44)

- Кажется, космическая техника оказалась надежнее земной?

- Схожу узнать, что там стряслось, - поднимаюсь с полки. Все-таки неловко присутствовать при семейном разговоре. Айгуль торопливо сторонится, чтобы дать мне выйти.

И в это мгновение откуда-то из коридора раздается испуганный крик. Кричит Анечка Бехтерева, наша соседка по купе.

2

Голубоватый луч с экранчика мобильного телефона освещает лицо человека, лежащего на полу в рабочем купе проводников. Темные волосы с заметными прядями седины растрепаны, веки наполовину прикрывают глаза, на бледном лице - застывающая маска удивления и ужаса. На форменной голубой рубашке расплывается ярко-красное пятно. Почти в центре его торчит рукоять ножа в оплетке из разноцветных пластиковых полос. На правой стороне груди к петличке на кармане приколот бейджик с надписью: “Белов Михаил Анатольевич, проводник вагона № 5”. Наш проводник...

Склоняюсь над лежащим. Сначала на запястье, потом на шее пытаюсь нащупать пульс. Тщетно, проводник мертв. Но в голос я все же говорю:

- Нужен врач.

Не стоит заранее поднимать панику среди пассажиров вагона. Да и смерть нужно зафиксировать официально.

Рука Анечки Бехтеревой, которая держит мобильный телефон у меня над головой, заметно дрожит. Голубоватый лучик прыгает по лицу и плечам Белова, скользит по впитывающей кровь ткани рубашки. Кажется, что мертвый подмигивает и дышит.

Из первого купе слышен чей-то громкий храп. Словно где-то неподалеку безуспешно пытаются завести трактор.

- Нужно разбудить второго проводника, -спохватывается Айгуль.

Она стоит у меня за спиной, сразу за Анечкой и высоким кучерявым парнем из первого купе. От Анечки и парня исходит легкий запах табака. Наверное, они вместе курили в тамбуре, когда свет в вагоне погас.

- Будите, - пожимаю плечами. - Пусть вызовет врача... И потом - кто-то же, в конце концов, должен включить освещение в вагоне!

Кучерявый парень немедленно начинает барабанить кулаком в соседнюю дверь - спальное купе проводников. За стеной спросонья испуганно вскрикивают, кряхтят, тихо ругаясь по-казахски, -разбуженный человек поднимается с полки. Ворча, ищет в темноте обувь. Добрый десяток секунд ручка на двери дергается с приглушенным металлическим лязгом, -проводник никак не может изнутри открыть дверь.

Наконец, лысая, как бильярдный шар, голова появляется в дверях рабочего купе. Недовольное и испуганное лицо в глубоких морщинах и чем-то напоминает печеное яблоко. Саткан Абылаевич, второй проводник нашего вагона. Я несколько раз заказывал у него чай за двое суток пути и успел запомнить его имя и отчество.

- Извините, что побеспокоили, - кучерявый парень делает шаг в сторону от открывшейся двери, - но вашему коллеге нужна помощь.

Саткан Абылаевич часто моргает, лицо его удивленно вытягивается. Он делает шаг вперед и заглядывает в рабочее купе.

Увидев распластавшегося на полу коллегу с ножом в груди, проводник шарахается назад, и едва слышно вскрикивает.

- Айгуль, - голос Ержана Рустемова из динамика планшета звучит встревожено. - Что там у вас происходит?

- Отец, здесь такое... - девушка отзывается почти шепотом. - Я тебе потом расскажу!

- Саткан Абылаевич, - поднимаюсь с корточек, -нужно включить свет. И пусть кто-нибудь сходит в седьмой вагон. Там ведь находится начальник поезда, так? Нам срочно нужен врач. И полицию, пусть вызовут.

- Я пойду за врачом, - немедленно вызывается кучерявый парень. Из пассажиров, которые сейчас столпились около дверей в купе, он один, кажется, не потерял самообладания.

- Ваня, я с тобой, - Анечка Бехтерева тоненько всхлипывает и повисает у парня на плече. Голубой лучик мобильника испуганно мечется по узкому пространству купе.

- Аня, - говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно и спокойно, - Иван найдет дорогу и без вас. Вы лучше посветите Саткану Абылаевичу, чтобы он быстрее разобрался с освещением.

Проводник бочком заходит в купе, - осторожно, чтобы не задеть труп на полу, - и поворачивается к панели оборудования вагона. Анечка поднимает выше светящийся мобильник. Луч освещает полтора-два десятка тумблеров и кнопок.

- Свет или просто выключили, или предохранитель выбило, - через некоторое время сообщает Саткан Абылаевич, щелкает чем-то на пульте и внутри вагона снова зажигаются лампы. - Вагон у нас старый, замкнуло где-то, наверное. Бывает.

Переход от тьмы к свету происходит так резко, что я жмурюсь. Открываю глаза и окидываю взглядом собравшихся около рабочего купе.

Невозмутимо-деловитая Айгуль, всхлипывающая толстушка Анечка, мужчина лет семидесяти из первого купе - кажется, соседи называли его Николаичем, -плотный, коренастый, совершенно седой, со слегка обвисшими щеками и болезненно-бледным лицом.

- В седьмой вагон не пройти, - откуда-то справа доносится удивленный голос Ивана. - Да и в остальные купе нашего вагона тоже... Глядите, какая здесь чертовщина...

3

Иван стоит около чего-то, что отдаленно напоминает стену, равномерно выкрашенную в светло-серый цвет. Преграда перекрыла вагон сразу за дверью во второе купе, в котором едем я, Айгуль, Анечка и ее мама Елена Петровна. Появившаяся стена чуть темнее пластиковых стенок коридора.

- Похоже на очень мягкую, но плотную резину, -сообщает Иван, тыча пятерней в серую преграду. Внимательно рассматривает препятствие, чуть поворачивая голову, и говорит:

- А по форме напоминает часть сферы, которая расположена вогнутой поверхностью к нам. Пройти дальше в вагон совершенно невозможно!

- Ванюша, а нельзя ли потише? - с верхней полки в первом купе в коридор высовывается круглая щекастая физиономия. На вид мужчине уже за пятьдесят. Высокий лоб переходит в круглую лысинку, обрамленную пегими волосами. Пухлые губы тонут среди округлых щек. Глубоко посаженные “поросячьи” глазки метают молнии недовольства.

- Извините, Виталий Юрьевич, - Иван растерянно разводит руками. - Тут что-то странное.

- Что там может быть странного, Ваня? - Виталий Юрьевич недовольно морщится, садится на полке и начинает слазить на пол. Он толстоват и неуклюж, одет в белую майку и спортивные штаны в обтяжку. Натужно пыхтит, опуская ноги в проем между купейными полками. Упирается руками в край постели, матрац под его пятерней предательски съезжает в сторону, и пассажир с грохотом рушится вниз. Чертыхается, встает на ноги и выбирается в коридор.

- Гм, действительно какая-то хрень... - кругленький и пузатенький Виталий Юрьевич осторожно трогает указательным пальцем стенку, перекрывшую коридор за вторым купе. Чешет пятерней в затылке и поворачивается к нам:

- А ведь и в самом деле не пройти.

- Смотрите, что это. - сипло произносит Иван и указывает пальцем за стекло.

Ночи за окнами вагона больше нет. Все вокруг застилает мутная серо-белесая пелена.

- Похоже на продолжение стены за окном, - говорит Айгуль, всматриваясь в пространство за стеклом.

- Похоже, эта штука окружила весь вагон, -произносит Иван, выглянув в окно и повертев головой. -Она впереди и сзади, сверху и снизу. И везде вогнутая!

Я поворачиваю голову влево и заглядываю в окно рабочего купе проводников. В нем тоже видна серая туманная поверхность, слегка загибающаяся вокруг вагона.

- Куда же это мы въехали? Какой-то туннель в тумане, что ли. - на щекастой физиономии Виталия Юрьевича появляется выражение озабоченности. Он делает по коридору несколько неуверенных шагов в нашу сторону, и его взгляд натыкается на труп проводника в рабочем купе:

- Ох. Это же. Ой! Кто же это его, а?

На его лице отражается испуг. Глазки округлились, рот приоткрыт, на щеках проступает белизна.

- Пока ничего не известно, - пожимаю плечами. -Хотели позвать врача и полицию, но теперь, как я понимаю, это вряд ли удастся сделать.

Дотошный толстоватый пассажир из первого купе почему-то не вызывает у меня никаких симпатий. И ведет он себя как-то странно: так словно не слышал ни испуганного крика Анечки Бехтеревой, когда она первой увидела труп, ни нашей шумной суеты около купе проводников. Хотя, если поразмыслить, вполне может статься, что толстощекий пассажир и в самом деле дремал или спал. Есть же такие “тугоухие” сограждане, которых не то что криком, но и артиллерийской канонадой не разбудишь.

- Нужно немедленно об этом сообщить, - упрямо изрекает Виталий Юрьевич, испуганно и беспомощно моргая ресницами. - Это же убийство!

- Иван как раз собирался пройти в седьмой вагон к начальнику поезда, - поясняю, - но дорогу ему перегородила вот эта серая вогнутая стена.

- Можно связаться с начальником поезда по радиосети, - кашлянув, предлагает Саткан Абылаевич.

Он тут же берет с пульта продолговатый коричневый микрофон и щелкает переключателем:

- Говорит Баянгожин из пятого вагона. У нас чрезвычайное происшествие...

В ответ из динамиков на пульте не слышно ни звука. Даже нет обычного для железнодорожной связи треска помех.

- Наверное, связь повреждена, - проводник мерзляковато дергает плечами и достает из кармана мобильный телефон:

- Попробую так дозвониться.

Близоруко щурясь, он толстыми короткими пальцами набирает номер на клавиатуре, подносит телефон к уху, и несколько секунд спустя, сообщает:

- Гм, абонент недоступен.

- Ой, что это? - Айгуль вдруг стремительно наклоняется вперед.

Мы - я, Анечка и сама Айгуль - стоим рядом с брошенным на пол скомканным куском белой ткани.