Сергей Чебаненко – Лунное сердце - собачий хвост (страница 22)
И пока мы с американами на околоземных и межпланетных трассах мяли друг другу бока, китаянский полуавтоматический зонд “Чэнъи” с бортовым номером 16 тихонько обошел всех по самым дальним орбитам и незаметно скользнул к Луне.
“Чэнъи” четко просчитал ситуацию, спрятался за Луной и дождался начала моей и американ высадки на лунную поверхность. А сейчас он самым простеньким образом зашел на нас со спины и шарахнул горгонным излучателем на полную мощность.
Горгонный излучатель - это очень скверная штуковина. Названный по имени известной греческой колдуньи Медузы Горгоны, он способен облучить любую органику и технику недобрым взглядом чудовищной колдовской силы. От него киснет молоко в крынках, превращаются в прах продукты и выходят из строя все механизмы.
Вот именно это сейчас и произошло с “Тугариным”. Автопилот сдох моментально. Лунник беспорядочно закувыркался, Луна и звезды за окном пустились в немыслимый пляс.
Я переключил управление на ручняк. Слава Богу, горынычи не вышли из строя: чтобы обездвижить любую живность - в том числе и меня - недобрый взгляд нужно бросать, во-первых, с близкого расстояния, а во-вторых, глядя прямо в глаза обездвиживаемому объекту. Ясное дело, что ни я, ни горынычи под днищем избушки такого удовольствия автоматическому китаянцу не доставили.
Я мельком взглянул в окно на корабль американ. Лунный модуль класса “фургончик Элли” закручивался по всем трем осям пространственных направлений и неуправляемо валился на Луну. Американе, наверное, получили куда больший горгонный заряд, чем мой “Тугарин”.
Легкая тень скользнула по оконному стеклу. Я поднял голову и через иллюминатор в мансарде увидел, что робот спрятал горгонный излучатель, и победно сигналя всеми бортовыми огнями, выпустил посадочное шасси, готовясь к высадке на Луну. Чего уж осторожничать, конкурентов теперь нет. Умный китаянский механизм без помех отыщет завет старца Нинелия и доставит его прямиком в столицу Народной Китаяны.
- Скотина металлическая, - сквозь зубы процедил я. - Пальнуть бы по тебе... Жаль, что нечем!
Хотя почему нечем? Я огляделся, отыскивая среди нагромождения ящиков внутри “Тугарина” нужную вещь. Вот она лежит, родимая. Трехзарядная сигнальная ракетница “Светлячок”.
Я взял ракетницу, закрыл гермошлем скафандра и настежь распахнул окно. Китаянец висел в подлунном пространстве совершенно ничего не опасаясь.
Я вскинул ракетницу, прицелился и трижды нажал на спусковой крючок.
Все-таки не зря я часами тренировался в тире нашего Звездного городка! Красная ракета влетела в самое жерло горгонного излучателя, навсегда похоронив возможность робота бросать по сторонам недобрые взгляды. Желтая ракета вонзилась в центр оптического блока и коварный “Чэнъи” мгновенно ослеп на все свои двенадцать глаз. Зеленая ракета нырнула в левую ушную раковину - локатор китаянского аппарата, и секундой спустя металлическая черепная коробка робота взорвалась изнутри, усеяв пространство мелкими искристыми обломками колдовских микросхем.
- Получил, фашист, гранату? - с удовлетворением от хорошо выполненной работы прокомментировал я в голос. - Ляг в кустах и отдохни!
Теперь путь к Луне был полностью свободен, и только от моего пилотского мастерства сейчас зависело, сможет ли “Тугарин” сесть.
5
“Тугарина” я посадил уверенно и четко. За такую посадку точно бы получил пятерку на экзамене в летной школе.
Лунная пыль за окном улеглась минуты за полторы, и я смог осмотреться. Кратеры, кратеры, кратеры. Большие и малые. Камни, камни, камни. Мелкие и крупные. Черные резкие и густые тени. Скругленная половинка земного шара в антрацитовом небе.
Как писал пару столетий назад великий лукоморский поэт, поглядывая в телескоп на лунные пейзажи:
Полное лунное великолепие, если выражаться кратко.
Налюбовавшись вдоволь всеми этими красотами, я по-турецки сел на пол прямо посредине лунного модуля и задумался.
Ну-ка, подобьем наши бабки-ёжки. Что мы имеем? После недоброго китаянского взгляда имеем мы на борту полторы тонны совершенно непригодных к употреблению продуктов, триста литров пораженной амебами воды и десяток пузатых емкостей с болотным метаном вместо кислорода. А это значит, что на внутренних ресурсах моего скафандра “Ясный кречет” и на собственном носимом аварийном запасе избушки продержаться на Луне я смогу от силы сутки. За это время никакая спасательная экспедиция с Земли добраться ко мне, ясен пень, не сможет. Да и связи с Землей, кстати, теперь тоже нет.
Н-да, отлетался ты, пилот Левиафан Дормидонтов, леший космический. Пора тебе одевать белые парадные тапочки, давать дуба и склеивать ласты. Весело, однако...
Но сутки еще в моем распоряжении. Целая жизнь, считай. И прожить ее нужно так, чтобы, как любил говаривать мой куратор в летно-космической школе, из небесной канцелярии позвонили и предложили повторить.
Что я могу сделать за сутки? Гм, могу, например, найти завещание старца Нинелия. Найти, прочитать из любопытства, что там накалякал жителям Земли звездный странник, а потом лечь и героически умереть.
Я представил, как через пару месяцев на Луну явится спасательная экспедиция, найдет “Тугарина” и внутри его мое остывшее тело. Лежит посреди избушки пилот Левиафан Дормидонтов, смотрит в звездное небо невидящим взглядом через иллюминатор в мансарде, а на груди у него - перевязанный алой ленточкой свиток с завещанием старца Нинелия и партийный билет родной Колдовской партии за номером 066600013. Выполнил пилот-леший свой долг перед Родиной и погиб, значит, на боевом посту.
Я так живо представил себе картину обнаружения моего остывшего тела, что мне захотелось всплакнуть и немедленно встать в почетный караул у собственного гроба.
Да, красиво, торжественно, печально.
Только есть одна загвоздочка. Свиток нинелиевский с заветом еще разыскать нужно. А поскольку сел я километрах в десяти от западного побережья Океана Бурь, то топать мне придется к космическому зонду долго и нудно.
Кстати, а почему топать? Есть же в “тугаринском” комплекте компактный луноход “Емеля” на угольно-печной тяге. И пристыкован этот вездеход к лунному модулю как раз под окном “Тугарина”.
Я выглянул за борт и разочаровано отпрянул. “Емеля” смотрел куда-то в небесные просторы бессмысленно - перекошенным взглядом. Проклятый китаянец!
Значит, идти к космическому зонду придется пехом. Большая прогулка под... э... под Землей? Я фыркнул.
И кстати, неясно в какую сторону идти. Можно, конечно, пойти по спирали, постепенно удаляясь от “Тугарина”. Но я боюсь, что отпущенных мне судьбой суток не хватит, чтобы добраться таким макаром до зонда с заветом космического старца.
Эх, если бы сам зонд помог его разыскать! Послал бы какой-нибудь сигнальчик, что ли. А может он и посылает, да только я не слышу, потому что проклятый китаянский робот вывел из строя всю бортовую электронику.
Хотя нет, кое-что осталось. Осталось еще приемно-передающее устройство “Соловей-разбойник” в моем скафандре.
Я крутанул верньер на груди моего “Ясного кречета”. Эфир немедленно взорвался четкими и громкими сигналами:
“Зонд - зонд - зонд! Тут - тут - тут!”
Опаньки! Хорошо-то как! Ай да старец Нинелий! Все предусмотрел, провидец звездный.
Зонд по сигналам я теперь легко найду. А вот как его к избушке доставить? Он же тяжелый, небось. Н-да, луноход “Емеля” или какой-нибудь грузовичок мне бы сейчас совсем не помешали...
На горынычах взлететь-сесть тоже не получится -топливо уже практически на нуле.
Ах, если бы сама избушка была жива. И на куриных лапках, своим ходом по широким лунным просторам, как в добрые старые времена. Но после китаянского дурного взгляда на это уже нет никаких надежд!
Стоп! А почему это нет никаких надежд? Когда “Чэнъи” лупил по “Тугарину” из горгономета, сама избушка что делала? Правильно, спала летаргическим сном. И сейчас все еще дрыхнет безмятежно. А что это значит? А то это значит, что горгонский взгляд ее жизни вовсе и не лишил. И мне нужно для оживления избушки просто-напросто обратиться к ней на языке ее генетически обусловленной программы.
Я сорвался с места, распахнул настежь дверь и принялся вываливать прямо на лунную поверхность весь хлам из лунного модуля - контейнеры с пропавшим питанием, бочки с протухшей водой и воняющие метаном газовые баллоны. Чтобы управлять избушкой, ее нужно предварительно предельно облегчить.
Закончив уборку, я спрыгнул на лунную поверхность и стал перед “Тугариным”. Так, ну и что дальше? Будь на моем месте какая-нибудь Бабуся-Ягуся, она бы в два счета разобралась с оживлением избушки. Их этим премудростям еще в младших классах гимназии учат.
“А может все проще? - подумал я. - Нет никаких заклинаний, а есть где-то обычная красная кнопка. Нажмешь ее - и готово, пошла избушечка по лунным дорожкам!”
Я тщательно осмотрел избушку со всех сторон. Кнопку не нашел, но между голов основного и резервного горынычей обнаружил сливной краник системы терморегулирования, из чего сделал вывод, что, строго говоря, имею дело с избушкой не на куриных, а на петушиных ножках. Впрочем, к такому выводу можно было прийти и без осмотра: вряд ли женской избушечной особи дали бы мужское имя “Тугарин”.