Сергей Чебаненко – Хрустальные небеса (страница 9)
- Второй пилот Жан Массакр, - ответил Кретьен.
- Жан, - позвал Олег, - посмотрите, что это?
Массакр, еще неловко перемещавшийся в советском скафандре, неуклюже повернулся к нему:
- Смотрите сюда, Жан, - Павлов показал на левую панель станции «Солярис».
Через всю светло-голубую приборную панель, рассекая змеящуюся сеть бортовых коммуникаций, шел темно-коричневый шрам.
- Что это, Олег? - растеряно спросил Массакр. -Что это такое?
- Это похоже на след от лазерной сварки, Жан, -ответил Павлов. - Я видел такую штуку в институте Патона.
- Сварка? - удивленно переспросил француз. - Но у нас на борту не было сварочных аппаратов, Олег. Вы ошибаетесь, эта штука не может быть сварочным швом!
- А я и не говорил, что это сварочный шов, Жан, -Олег провел рукой по коричневой полосе. - Слишком уж она нахально перерезала весь борт. Это без сомнения лазер, но не сварка.
- Вы думаете... - начал было Массакр, но Павлов перебил его:
- Знаете что, Жан, давайте лучше возьмем образцы, а на Земле специалисты во всем разберутся.
Жан Массакр согласно кивнул.
2 ноября 1997 года. Сообщение агентства Франс Пресс:
«Сегодня на космодроме Байконур совершил посадку советский космический корабль многократного использования «Прометей», выполнивший спасательную операцию в космосе. Самочувствие советских и французских космонавтов хорошее».
10 ноября 1997 года. Фрагмент статьи в английской газете «Дейли ньюс»:
«Специалисты Лондонской физической лаборатории провели анализ образцов, взятых астронавтами Павловым и Массакром с борта орбитальной станции «Солярис». Результаты анализа дали однозначный ответ - по французскому орбитальному комплексу с расстояния несколько десятков километров был произведен выстрел из боевой лазерной установки космического базирования. 28 октября 1997 года - в день катастрофы - на расстоянии примерно пятидесяти километров от станции «Гермес»-«Солярис» находился только один космический объект -военный спутник США № 37, имеющий на борту лазерное оружие».
11 ноября 1997 года. Вашингтон. Фрагмент пресс-конференции командующего космической обороной США генерала Роджера Беккера.
Вопрос корреспондента «Сидней таймс»:
«Господин генерал, планировало ли Министерство обороны США нанести удар по французскому орбитальному комплексу или это произошло случайно?»
Ответ генерала Роджера Беккера:
«28 октября 1997 года в рамках программы совершенствования космической обороны на объекте №37 проводились учебные стрельбы. Из-за сбоев в бортовом компьютере наведения произошел
неправильный выбор цели, в результате чего и был произведен выстрел по французскому кораблю. Мы приносим извинения французскому правительству и обещаем в месячный срок возместить причиненные нами убытки. Поймите, господа корреспонденты, произошла всего лишь ошибка, маленькая ошибка в системе наведения - и ничего более».
15 ноября 1997 года. Фрагмент статьи в газете французских коммунистов «Юманите»:
«В результате последних чудовищных событий в космосе человечество еще раз убедилось, насколько опасна милитаризация околоземного пространства. Космос должен быть мирным!»
Воспитательный эффект
1.
Сигнальные транспаранты на пульте горели ровным зеленым светом. Стрелки приборов плавно перешагивали по делениям на шкалах.
- Удаление от станции - четыре километра, - голос оператора из Центра управления полетом звучал спокойно и уверенно.
Николай Рукавишников заглянул в окошко визира и сообщил:
- Вижу «Салют». Орбитальная станция расположена точно по центру стыковочной мишени.
- Понял вас, «Сатурн», - откликнулась Земля. -Сближение корабля и станции проходит нормально.
- Коля, ты чем собираешься во входной люк стучать? - вклинился в разговор веселый голос Владимира Ляхова.
Ляхов и Валерий Рюмин уже второй месяц жили на орбитальной станции «Салют-6» и с нетерпением ждали прилета экипажа «Союза-33» - Николая Рукавишникова и первого болгарского космонавта Георгия Иванова.
- Как и положено - валенком, - отшутился Рукавишников. - Вы там с Валерой стол накрывайте. Скатерку праздничную постелите. У нас половина орбитального отсека гостинцами забита. Огурчики, помидорчики, лимончики...
- Огурчики - это хорошо, - сказал Рюмин мечтательно. - Маленькие такие зелененькие огурчики.
Георгий Иванов записал показания приборов в полетном журнале, коротко взглянул на панораму земной поверхности за стеклом иллюминатора и указательным пальцем чуть тронул маленькую фигурку тигренка, которая на тонкой резинке была прикреплена к пульту. Фигурка дернулась и стала описывать в невесомости совершенно непредсказуемые пируэты.
- Все идет как по маслу, - констатировал Николай Рукавишников. - Сейчас я переключусь на ручное управление, и через часок будем уже на станции.
Сказал - и как сглазил...
2.
- Дальность - три с половиной километра, скорость сближе. - голос наземного оператора оборвался на половине слова.
Свет в космическом корабле погас и мгновение спустя зажегся снова.
- Что за чертовщина? - Николай удивленно вскинул брови.
- Перебои с электричеством, - спокойно прокомментировал Георгий. - На Земле это иногда бывает. Наверное, случается и в космосе.
Рукавишников потянулся рукой к кнопкам управления на пульте и отдернул руку.
Пульт был мертв. Погасли все до единой лампы индикации. Замерли на нулевых отметках шкалы приборов. Остановился медленно вращавшийся шарик глобуса на приборной панели.
- Вот такая получается ерунда. - растерянно пробормотал Рукавишников. - Приехали!
Георгий промолчал. Он во все глаза смотрел на маленькую фигурку тигренка на резинке. Тигренок перестал выписывать замысловатые кренделя в пространстве и сейчас просто качался из стороны в сторону. Как обычный маятник.
- У нас появилась сила тяжести, - Иванов кивнул подбородком в сторону фигурки. - Коля, разве такое может быть?
Несколько секунд Рукавишников молча смотрел на болтавшегося из стороны в сторону тигренка, и наконец, изрек:
- Ты прав, этого просто не может быть. Во всяком случае, в обычном космическом полете.
Он повернул голову и заглянул в иллюминатор. За бортом корабля была непроглядная темень. Исчезла похожая на парящую птицу орбитальная станция. Пропал яркий шар Солнца. Растворилась во тьме бело-голубая с темными пятнами материков выпуклая линза Земли под кораблем. И звезд тоже не было видно.
- Ничего не понимаю, - Николай щелкнул ногтем по микрофону внутри гермошлема. - «Сатурн» вызывает «Зарю»! Вас не слышу!
Темнота за стеклом иллюминатора ответила абсолютным молчанием. В динамиках не слышалось даже обычного потрескивания радиопомех.
«Нас как будто накрыли плотным одеялом, -подумал Николай. - Огромным ватным одеялом, которое не пропускает ни свет, ни радиоволны».
Рукавишников слыл в отряде космонавтов человеком, который никогда не теряет самообладания, но сейчас и он растерялся. На Земле они с Георгием проигрывали многие теоретически возможные
аварийные ситуации на тренажерах. Но никто и представить себе не мог, что в полете может отключиться все бортовое оборудование за исключением только ламп внутреннего освещения. И разом исчезнут Земля, Солнце и даже далекие звезды...
- А попробуем-ка мы перейти на резервное питание, - Рукавишников щелкнул тумблером на пульте и с надеждой окинул взглядом сигнальные индикаторы.
Но ничего не изменилось. Все бортовые системы по-прежнему пребывали в глубокой спячке.
- Быть такого не может, - вполголоса произнес Николай. - Это просто невозможно. Ни теоретически, не практически.
- Кажется, светает, - заметил Иванов и наклонился к иллюминатору. - Командир, за бортом свет!
Николай прижался лицом к стеклу. Пространство за пределами корабля перестало быть черным мороком и осветилось ровным рассеянным светом.
«Союз» находился в огромном округлом зале со светло-серыми стенами. Пол и потолок зала из иллюминатора корабля не просматривались.
«На глаз от нас до поверхности стен метров пятьдесят, - прикинул Рукавишников. - Ничего себе! Это же целый ангар!»
Николай повернул голову к Георгию:
- Гоша, я совершенно не представляю, что происходит. Мы больше не в невесомости. Потому что появилась сила тяжести. - Рукавишников кивнул в сторону болтавшейся из стороны в сторону фигурки тигренка, - И судя по всему, мы уже не в космосе. Мы внутри какого-то очень большого помещения.