Сергей Чебаненко – Хрустальные небеса (страница 42)
Делаю доклад на Землю:
- «Двадцатый», я - «Прометей». Есть отделение от ракеты-носителя! Иду на баллистический спуск с большой высоты!
В эфире только помехи трещат. Ответа нет.
Вот так лечу минуту, другую, третью... Лечу, и мне непонятно: я действительно иду на баллистический спуск или все-таки вышел на низкую орбиту?
Подумал, подумал, снова припомнил последовательность команд и включил автоматическую ориентацию. Зажужжали гироскопы где-то внутри приборной панели. Кораблик постепенно выправил свое положение в пространстве.
Я осмотрелся. В иллюминаторах над головой и слева-справа вижу черное небо, Землю, яркое солнце над голубой полосочкой горизонта. Замечательная картина! Земля с такой высоты - удивительно красива. Особенно на рассвете. А я как раз и летел навстречу утренней заре.
Вот так прошло минут пятнадцать. Перегрузок нет. Невесомость есть и никуда не исчезает. Тигренок мой, индикатор, на резиночке по-прежнему болтается. Решил, что такого длительного баллистического спуска быть не может.
В верхнем окне вижу побережье и какие-то острова, много облаков. То есть я как бы летел вверх ногами. Интересно, там, за иллюминатором над моей головой -это еще Китай и Японское море? Или уже Тихий океан?
Вижу, «глобус» на пульте заработал - это в корабле такой приборчик есть, который отслеживает передвижение корабля над Землей: летишь над Тихим океаном - и на шарике «глобуса» тоже изображение Тихого океана. Вот у меня как раз и есть - Тихий океан, сразу же за Японией.
Иногда запущенные с Байконура ракетные ступени или космические аппараты долетают до тихоокеанской акватории. Вот при пуске «Энергии» неудачно запущенный «Полюс» упал и утонул где-то в океане.
А вдруг и я падаю? Хотя перегрузки по-прежнему нет, а невесомость по-прежнему есть.
Гляжу в иллюминаторы: нет, не падаю! Вон уже побережье Южной Америки показалось на голубеющем горизонте. Вот тут я уже точно знал: лечу над Землей, делаю первый виток. Сердце заколотилось, как бешенное, когда я это понял. Я в космосе! Как Гагарин, Титов и все прочие наши космонавты!
Ведущий: Оказавшись в космосе, «Искра» побила рекорд по наименьшей массе пилотируемого аппарата, который с 1962 года принадлежал одноместному кораблю «Меркурий-Аврора» и его пилоту Малькому Скотту Карпентеру и составлял 1349,5 килограмм. Напомним, что вес «Искры» был около 1200 килограмм.
Пастушенко: Что делать? Связи по-прежнему нет. Я почти постоянно бормотал в микрофон:
- Земля, «двадцатый», Центр управления полетом! Я - «Прометей»! Иду над Землей, первый виток...
Только в ответ по-прежнему треск помех в динамиках.
Понятно, что нужно возвращаться на Землю. Но как? Помню из книг и фильмов, что гагаринский «Восток» начал торможение где-то над Африкой. Мне тоже тормозить? Или нет?
Ведущий: А на Земле, в Центре управления запуском на Байконуре, еще не понимали, что случилось.
Космодром в момент отделения головного обтекателя потерял связь с «Искрой» - точно по плану полета. Теперь связь должна была перейти к специальной эвакуационной группе, которая дежурила в предполагаемом районе приземления. На «Искре» должна была открыться антенна, но штатного отделения на участке запуска не было, антенна не открылась.
Московский Центр управления полетом и вся наземная инфраструктура, как мы уже говорили, были сориентированы только на работу с «Прогрессом».
После отделения головного обтекателя прошло сообщение «Есть отделение объекта!». Поэтому в эвакуационной группе решили, что объект отделился, но у него по какой-то причине не работает антенна.
Стали визуально осматривать небо, объект не обнаруживался. Значит, решили, «Искра» почему-то вышла из района приземления. Расширили границы поиска. В воздух поднялись вертолеты и самолеты.
А вот Соединенные Штаты засекли непонятный объект в космосе уже через десять минут после запуска ракеты-носителя «Союз-У» с космодрома Байконур. В итоге присвоили регистрационный номер 18568/1987-094А грузовику «Прогресс-33» и 18568/1987-094В загадочному космическому аппарату на очень низкой орбите.
Услышали на американских пунктах слежения и голос Владислава Пастушенко из космоса:
- Я - «Прометей». Вас не слышу. Вижу Землю. В корабле - невесомость.
Операторы в США решили, что запущен низкоорбитальный секретный спутник с магнитофоном на борту для отработки систем оперативной связи между военными частями. У американских офицеров на пункте слежения не хватило фантазии, чтобы поверить в запуск на такую низкую орбиту миниатюрного пилотируемого космического корабля. Так они, кстати, считают и до сих пор, так объект фигурировал и тогда, в докладе Агентства национальной безопасности американскому президенту Рональду Рейгану.
Пастушенко: Лечу, смотрю на рассвет, на Землю. Прошел над Северной Африкой, внизу показалась Европа. Тормозить или нет?
Так, думаю, чтобы тормозить, нужно включить в работу орбитальный контур управления. Команды включения я помню.
Или все-таки подождать?
Решил подождать: пойду над Казахстаном, попытаюсь связаться с космодромом или эвакуационной группой, получить какие-то инструкции.
Жду. Вот и Казахстан в иллюминаторе показался. Снова начал вызывать по радио и космодром, и «Степь». В ответ - тишина тишайшая.
Ведущий: На Земле космодром выполнил свои функции по запуску и отключился. Московский Центр управления полетом работает с грузовиком «Прогресс». Эвакуационная группа «Степь» занята поиском на земле: решили, что не раскрылся парашют на «Искре», объект упал, испытатель погиб. Стали искать место катастрофы. Приняли решение на космодром пока ни о чем не докладывать, чтобы не создавать паники..
Пастушенко: А у меня даже остатки страха вдруг улетучились. Тревога сменилась эйфорией! Ведь это я ле-чу! По околоземной орбите! А вокруг - космос! Иду на второй виток вокруг Земли!
Даже песню запел - ее еще Юрий Визбор пел, помните? (Поет):
Полюбовался в иллюминаторы красотами Земли. Горы, леса, реки, снова океан показался. Красиво! Невероятно красиво!
Решил на втором витке все-таки попробовать сесть. Чего зря болтаться в космосе? И орбита низкая - можно из-за торможения в верхних слоях атмосферы в любой момент сорваться вниз. Тогда придется садиться в любом случайном районе. А большинство «случайных районов» на Земле - это Мировой океан. «Купаться» же в скафандре мне не очень хотелось. Тренировок по приводнению наша шестерка не проходила.
И еще такое соображение было... Если орбита у меня все же достаточно высокая, то при какой-то неудаче сесть на втором витке, остается еще попытка на третьем витке или даже на следующий день.
Ведущий: Владислав Тарасович, а как вы переносили невесомость? Не укачивало?
Пастушенко: Нет, ничего негативного я не почувствовал. Лицо только как-то опухло; казалось, налилось кровью.
Ведущий: Ну, а на сутки в космосе задержаться не хотелось? Как Титов в шестьдесят первом, посмотреть семнадцать космических зорь.
Пастушенко: Еще как хотелось! Именно на втором витке и захотелось, когда уже чуть успокоился и привык к ситуации. Но решил не рисковать: система жизнеобеспечения «Искры» была рассчитана только на сутки работы. А если что-то пойдет не так при спуске?
Машинка ведь у меня новая, еще не обкатанная, экспериментальная. Поэтому твердо решил: буду приземляться!
Ведущий: Что делали на втором витке? О чем думали?
Пастушенко: Решение о посадке принял. Поэтому слегка расслабился. Смотрел на Землю. Красиво. Вспомнил, что у меня есть «контрабанда» - старенький фотоаппарат «Чайка». Хотел сфотографироваться на память после посадки на фоне приземлившейся «Искры». А там, на орбите, конечно же, пожалел, что зарядил фотоаппарат черно-белой пленкой и не взял запасных кассет с пленкой. Такая красота вокруг!
Сфотографировал себя - «селфи», как сегодня говорят. Но фото, как уже потом стало ясно, получились размытые, резкости нет. В иллюминатор фотографировал Землю. Эти снимки удались чуть лучше, но тоже не ахти.
Ведущий: Зато полностью сохранилась видеозапись полета «Искры» - от самого момента вашего старта.
(Видеоряд: Пастушенко в скафандре «Стриж» с открытым гермошлемом, блокнот и карандаш парят в воздухе, тигренок летает на резиночке. Пастушенко пытается наладить связь: «Степь», «Заря», я - «Прометей», «Искра-один». Вас не слышу!»
Далее видео Пастушенко, который фотографирует себя, отставив на всю длину руку с фотоаппаратом, а потом Землю за иллюминатором).
Пастушенко: Отвязался от кресла, расстегнул ремни. Решил повертеться в корабле - не получилось, внутри кораблика очень мало места. Повисел немного над ложементом. Ногами чуть-чуть поболтал.
Закрыл глаза. Ощущение, что парю в совершенно темном пространстве, еще до Большого Взрыва, до рождения нашего мира, до появления звезд и планет.
А связи по-прежнему нет. Покрутил настройку бортового приемника. Слышу множество станций на разных языках, а меня никто не слышит.
Ведущий: Те временем эвакуационная группа продолжала поиски места катастрофы объекта. Наконец, доложили на космодром свое предположение о гибели испытателя. Космодром передал информацию дальше, в «верха» - в Главное управление космических средств. Там схватились за головы. Не знают, как докладывать наверх. Сказался «эффект Руста»: в мае того же восемьдесят седьмого года немецкий пилот Руст на небольшом самолетике «Сессна» пролетел от северозападных границ СССР и совершил посадку в Москве, почти на Красной площади. Тогда под горячую руку Генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Горбачева попали министр обороны СССР Соколов и немало генералов. Сейчас генералы в Москве тоже опасались гнева руководства, боялись принять решение, выжидали.