Сергей Чебаненко – «Давай полетим к звездам!» (страница 35)

Модуль замирает над поверхностью пустыни.

- Приступаем к операции, - распоряжается Милентьев.

- Минутная готовность к запуску “крокодила”, - сообщает Ганс.

На крыше десантного модуля лопается мембрана, и веретенообразное тело психоударной установки показывается из шахты запуска. Со стороны ударник действительно похож на поставленного на хвост крокодила.

- Старт!

“Крокодил” мягко отделяется от модуля и по параболической кривой начинает движение к захваченной станции. Он выходит из поля невидимости вокруг десантного модуля, и часовые у КПП сразу замечают его. На экранах несколько секунд видны их растерянные лица. Но система управления “крокодила” сразу же включает поле психологического воздействия, и оба охранника, беспомощно взмахнув руками, сползают на песок. Поспите часок, ребятки.

“Крокодил” приподнимается над поверхностью земли на сотню метров, и, круто спикировав, втыкается носом в песчаный холм, который ветер намел среди асфальтовых дорожек в самом центре захваченной станции. “Хвост” “крокодила” раскрывается гигантским цветком, и над всей станцией появляется радужный купол наведенного психополя.

- Излучение на режиме блокировки, - говорит Ганс. -Десант к работе готов!

- Начинаем, - командует Милентьев. - Группа захвата -вперед!

“Шмель” транслирует на один из экранов вид со стороны на наш десантный модуль. Модуль по-прежнему невидим в оптическом режиме. Ниоткуда, прямо с ясного синего неба, вырастает серебристая лесенка и опорными штырями вонзается в песок. Без суеты, но быстро ребята из группы Рутенберга высыпают на гребень бархана под нами. Стремительно разворачиваются в шеренгу и бегут в сторону КПП. На захваченной станции все сейчас в отключке, но десантная группа работает в полной готовности к внезапному нападению врага.

- Я с Гансом иду на станцию, - Милентьев оборачивается ко мне. - Чеслав, остаешься за старшего.

- Жора, но позволь...

- Не позволю, - жестко обрывает Милентьев, и, смягчившись, добавляет:

- Мы осмотрим зал управления станции, а потом Ганс тебя сменит и займется эвакуацией.

Я только вздыхаю. Все правильно. Я - резидент и миростроитель. Мне по должности не положено лично участвовать в оперативных мероприятиях центра. А свои острые желания погеройствовать и развеяться от служебной рутины, господин Волянецкий, засуньте сами знаете в какое место. Правила писаны для всех и на все случаи жизни.

Плюхаюсь в кресло у пульта и переключаю на себя контур управления.

“Шмель” показывает на большом экране Милентьева и Рутенберга, которые из “ниоткуда” появляются на трапе десантного модуля, спускаются вниз и, оставляя на песке две цепочки следов, шагают к станции. Жорка что-то энергично и многословно объясняет Гансу, жестикулируя руками. Ганс изредка вставляет несколько слов, но по большей части молчит и внимает. Начальник и подчиненный. Знакомая картина.

- Дать изображение из зала управления станции слежения, - прошу мозг десантного модуля. - На большой экран, параллельно.

“Картинка” с Милентьевым и Рутенбергом мгновенно съеживается и сползает в левую часть экрана, а в правой появляется новое изображение. Ребята из нашего спецназа внутри станции. Стаскивают к стенам обездвиженные тела “песчаных захватчиков” и разбираются с управляющей аппаратурой. Операция проходит четко и без сюрпризов. Как по маслу.

Я уже собираюсь слегка расслабиться в кресле и подремать - ранний подъем дает о себе знать, веки периодически наливаются свинцовой тяжестью. Но не успеваю. Начинаются события.

Резкий толчок справа и сверху. Пол на мгновение уходит из-под ног. Сильный удар снизу. Протяжный металлический скрежет. Громкий хлопок, похожий на выдох гигантского рта.

- Атака... - в голосе бортового компьютера по-прежнему нет эмоций, но явственно слышится прихрипывающее дребезжание. Словно говорит удивленный и испуганный человек. - Лучевая атака. Повреждены секторы В2195, К3972, П9402... Постороннее поле управленческих сигналов, массовое отключение “ангелов-хранителей” персонала...

- Какая еще лучевая атака? - у меня сложилось впечатление, что десантный модуль наклонился вправо градусов на тридцать. - Откуда?!

- Введена в действие программа боевой защиты, -гнусавой скороговоркой дребезжит бортовой комп. - Второй и третий лучевой удар блокированы. К ответному залпу готов.

Жорка Милентьев и Ганс Рутенберг на левой картинке экрана с разинутыми от удивления ртами смотрят в мою сторону. Металлический грохот, с которым край днища модуля ударил по песку, достиг их ушей. Но для их глаз десантный корабль по-прежнему невидим, и они еще не поняли, что происходит.

- Показать направление лучевого удара! - фиксирующие ремни кресла оператора превращаются в живых змей и своими телами впиваются мне в пояс и предплечья. - Изображение нападавшего - на экран!

Третье видовое окно раскрывается в мгновение ока. Высоко в небе над станцией слежения висит искрящаяся в ярких солнечных лучах белая точка.

- Увеличить изображение объекта! - командую я.

Точка начинает стремительно приближаться и превращается в белый шар. Поверхность шара гладкая и совершенно однотонная. Ни пятнышка, ни черточки. Ни выступа, ни впадинки. Просто белый шарик в лазурно-голубом небе.

- Какой размер объекта?

- Диаметр шара ровно один метр, - мозг десантного модуля снова говорит нормальным голосом, без дребезжания. Автоматика парировала лучевой удар и начала ремонтные работы в поврежденных секторах.

Экран дважды подряд вспыхивает яркой вспышкой.

- Четвертый и пятый лучевой удары, - констатирует мозг. - Мощность стандартная. Защита включена. Повреждений нет. К ответному залпу готов.

- Отставить залп! - приказываю я. Только лучевой перестрелки с белым шаром мне сейчас и не хватает. -Провести идентификацию объекта!

- Объект не идентифицирован, - ответ следует немедленно. Мозг свое дело знает, и, похоже, попытался определить принадлежность шара еще до моего запроса.

Не идентифицирован... Это значит, что шар не наш и не принадлежит ни к одному из почти восьми тысяч обитаемых миров проекта “Гагарин”. Ничего себе!

- Несколько дней назад похожий объект зафиксирован рядом с ракетно-космическим комплексом “Знамя-5”-“Лунник-5” перед коррекцией орбиты, -бесцветно-нудным голосом информирует комп.

Вспоминаю фото, которое Милентьев показывал мне несколько дней назад. Похоже, Жорка был прав: причина сбоя ориентации на “Знамени” - тот маленький белый шарик...

- Сигнал общей тревоги в масштабах системы! - не медля ни секунды, отдаю распоряжение.

Пульт на мгновение вспыхивает россыпью разноцветных огоньков, и в пространство всеми мыслимыми способами уходит аларм-сигнал высшей категории. Очень редкий сигнал. За годы моей работы он звучал в эфире только однажды: когда в системе ЛТР-21-157 началась неконтролируемая реакция ядерного синтеза в протооблаке Юпитера.

- Провести информационную блокаду шара! - до боли в глазах всматриваюсь в белую поверхность небесного агрессора. - Полная запись сигналов!

- Выполнено. Шар не излучает информационных сигналов.

Вот как... Наш незваный гость работает полностью автономно. Шарообразный спятивший автомат неизвестной природы...

- Фиксирую лучевые удары по станции. “Шмель”-два уничтожен. “Крокодил” уничтожен. Поле психологического воздействия снято.

Включается динамик системы связи, и я слышу встревоженный голос Милентьева:

- Чеслав, что у тебя происходит?

- Лучевая атака, - сообщаю коротко. - Противник над нами. Белый шар диаметром примерно один метр без идентификационных признаков.

Милентьев и Рутенберг как по команде вскидывают головы и устремляют взгляд к белой точке в небесах.

Изображение шара в правом окне на экране трижды сменяется яркой вспышкой.

- Лучевые удары шесть, семь и восемь. Мощность стандартная.

- Чеслав, ничего не предпринимать! - кричит Милентьев. - Мы возвращаемся!

Жорка и Ганс бегут в сторону трапа, свисающего со все еще невидимого в оптическом диапазоне модуля.

Но им не суждено добежать...

Поле психологического давления, которое наводил расстрелянный шаром “крокодил”, снято. А это значит, что “песчаные” захватчики начинают приходить в себя. Едва ли не первым очнулся один из часовых у ворот базы...

Очередь из “калашникова” полоснула по спинам бегущих Милентьева и Рутенберга. Ганс рухнул мгновенно, а Жорка остановился, удивленно оглянулся назад и только после этого медленно осел на песок. “Ангелы-хранители”, которых вырубил шар, так и не включились.

Мозг модуля реагирует, не ожидая моей команды. Один из его приоритетов, - это защита человеческой жизни. И если существованию человека что-то угрожает, реакция будет немедленной.

Луч направленного психотропного излучения бьет по стрелку у ворот, и тот снова становится безжизненной куклой, распластавшейся на песке.

- Взять раненых на борт! - командую я. - Медицинский отсек - полная готовность к работе!

Белый шар в небесах все так же неподвижен и не подает никаких признаков жизни.

Десантный модуль делает плавный рывок вперед на сотню метров и замирает над лежащими на песке ребятами. В следующее мгновение гибкие щупальца манипуляторов подхватывают Жорку и Ганса и втаскивают внутрь летающего корабля.

На правой картинке экрана кипит бой. “Песчаные” очнулись, и увидев наш десант в зале управления, принялись контратаковать. “Песчаных” больше, но наши десантники подготовлены на порядок лучше. У меня нет сомнений, что схватка закончится в нашу пользу, но я решаю не рисковать.