Сергей Че – На закат от Мангазеи (страница 34)
Макарин увидел небольшую комнатку с низким потолком. У дальней стены выделялся широкий помост, покрытый толстым слоем подушек, ковров, плетенок, оленьих и соболиных шкур. Над помостом было устроено что-то вроде балдахина – четыре резных шеста, с которых свешивалась тонкая ткань. Комната была освещена несколькими подвешенными к потолку фонарями из кованой меди с красным стеклом, из-за которого вся комната выглядела красной. Давешний музыкант с изуродованным шрамами лицом сидел на мягкой подушке у входа и лениво перебирал струны. Звуки тонули в душном воздухе и слоях белого дыма, пахнущего чем-то сладким и незнакомым. Благовония струились из тонких сосудов, расставленных на персидском столике с кривыми ножками.
Князь Ассан возлежал на помосте, почти скрытый пухлыми стегаными одеялами. Перед ним, в такт музыке, медленно извивалась смуглая чернявая девица в полупрозрачных восточных шароварах. На ее полных бедрах позвякивали украшения пояса, а узкая спина была совершенно голой.
- Вот срам-то, господи, - пробормотал воевода и отвернулся, перекрестившись.
Ассан приподнялся, запахнул расшитый золотом халат, взмахом руки услал танцовщицу. Та упорхнула из комнаты, прикрыв груди раскрашенными охрой пальцами. Макарин проводил ее глазами.
- Московиты, - начал толстяк, устроившись на подушках поудобнее, - я решил, что именно потребую от вас в качестве платы за свободу. Конечно, это будут деньги, припасы, ткани. О количестве поговорим позже. Огнестрелы и зелье для них, думаю, вы нам не дадите.
- Нас скорее здесь гнить оставят, чем тебе хотя бы одну старую пищаль отдадут, - покачал головой Кокарев.
- Понимаю, - сказал князь. – И не настаиваю. Но у меня есть для вас еще одно дело. Точнее, для тебя, разбойный дьяк. Оно небольшое и легкое, труда не составит. Ведьма сообщила, что готова рассказать то, что нам нужно. Но поставила условие, что скажет она об этом только тебе.
Воевода с Макариным переглянулись.
- Непонятно, почему она так решила, - продолжил князь, - но это и неважно. Ты зайдешь к ней, послушаешь, выйдешь и передашь, все что она скажет. После этого мы составим список выкупа, и я отправлю с ним гонца в Мангазею. Конечно с твоими, воевода, гарантиями. Через несколько дней вы будете свободны.
Князь замолчал, разглядывая пленников.
- Мне нужно что-то знать, прежде чем идти к ведьме? – осторожно спросил Макарин. – Чего именно ожидать? О чем она должна рассказать? Что вы ищете?
- Это не твое дело, - мотнул головой Ассан. – Ты только посредник. Зашел, услышал, вышел, передал. И желательно позабыл все, что услышал. Тебе оно ни к чему, это знание.
- Когда это надо сделать?
- Сейчас. Немедленно. К вечеру я ожидаю гостей. Союзников. К этому времени я уже должен знать все, что знает ведьма. Можешь идти. Тебя проводят до склада у пристани, где мы держим ведьму. В город ее пускать нельзя. Поэтому придется прогуляться.
- Э, я с ним, - выступил вперед Кокарев. – Мало ли там что, с этой ведьмой.
- Ладно, - согласился князь, немного подумав. – Идите оба. Но к ведьме заходишь только ты, дьяк. Это ее условие. Как все узнаешь, сразу обратно. И не вынуждай меня долго ждать.
Он резко хлопнул в ладоши. С лестницы подскочил старик-канасгет в кольчуге, что-то гортанно выкрикнул пленникам и указал на выход.
Спускались они молча. Старик топал впереди, изредка недовольно оглядываясь. Поручение ему явно не нравилось, также как не нравились пленники. Они вышли во двор, прошли мимо идола, рядом с которым Макарин увидел троих канасгетов в выбеленных длиннополых хламидах. Они стояли вокруг идола с закрытыми глазами и мерно раскачивались, еле слышно напевая и воздев руки ладонями кверху. У костра лежала оленья туша с перерезанным горлом.
За частоколом старик приказал знаком остановиться и подошел к скучающей страже. Втроем они о чем-то долго препирались, причем старик постоянно показывал на пленников, тыкая заскорузлым пальцем в их сторону. Стражи отнекивались.
- Не нравится мне все это, – пробормотал воевода.
Наконец, старик победил в споре и с горделивым видом махнул им рукой.
- Держись позади, - сказал воевода. – Я кажется знаю, что они задумали. При выходе из княжьих хором стража всегда проверяет, не своровали ли чего гости у хозяев.
Он шагнул вперед. Один из стражников подергал воеводу за рукав кафтана. Кокарев нарочито медленно стянул одежку и бросил ее стражнику. Тот лениво стал прощупывать ткань, подкладку, залез в карманы, даже попробовал на зуб пуговицы. Второй тем временем присел на корточки, похлопал воеводу по штанинам, заглянул в отворот сапог, скривился будто от вони, засмеялся.
Обыск воеводы подходил к концу, и старик уже поманил пальцем Макарина. Тот собирался сделать вид, что не понимает и пойти обратно во двор, лихорадочно соображая куда перепрятать круглый камень, когда сзади раздался властный окрик, и мимо дьяка прошагал давешний музыкант с изуродованным лицом. Он что-то коротко сказал старику и жестом отослал стражу обратно на пост. Старик хотел было что-то возразить, но музыкант лишь указал ему на терем, и он поплелся обратно, вполголоса бормоча ругательства. Музыкант молча махнул рукой пленникам, мол, двигайтесь за мной, закинул за спину чехол с лютней и стал спускаться по дороге в город.
- Первый раз вижу, чтобы скоморохи старыми вояками командовали, - вполголоса сказал Кокарев.
- Я не скоморох, воевода, - возразил, обернувшись, музыкант на чистом русском. – Я скорее гость князя Ассана. Играю для своего и княжьего удовольствия.
- Прости, - немного опешил Кокарев, - не знал, что в этом захолустье найдется еще один канасгет, знакомый с нашим языком.
- И опять ты ошибся. Я не канасгет. Я аманат канасгетов, заложник. Мое имя – Саргут. Мой отец – искарский князь Игичей.
- Искарские князья издавна в союзе с Москвой, - осторожно сказал воевода.
- Я знаю. Поэтому мы не большие друзья с канасгетами. И хотя сейчас между нами войны нет, она скоро может возобновиться.
- Князь тебе доверяет, как я погляжу, - сказал воевода. – Ты спокойно раздаешь приказы его воинам.
- Я здесь уже десять лет. Сперва было сложно, - музыкант показал на изуродованное лицо. – Но сейчас для Ассана я почти родственник. После того как спас от волков его малолетнего сына.
- Это достойный поступок.
Саргут замедлил шаг, и когда пленники его догнали, сказал:
- Идите рядом. Не только князь и я в этом городе понимают вашу речь. Поэтому говорить буду тихо. Времени у нас мало, а сказать надо многое. Я уговорил князя сделать меня вашим сопровождающим вместо старика Таира. Сказал ему, что мои песни, возможно, смогут угомонить ведьму. Может даже усыпят, - он усмехнулся, - мои песни часто усыпляют. Не знаю, что вас связывает с этой ведьмой, но должен предупредить – времени у вас очень мало. Князь пока не догадывается, о чем догадался я. Но вечером он будет знать точно.
- И о чем же ты догадался, сын искарского князя Игичея?
Саргут остановился и вплотную шагнул к воеводе.
- Вы знаете, что ищут канасгеты. Вы знаете о найденном самоедами истукане.
Воевода промолчал, с застывшим лицом ожидая продолжения.
- Нетрудно было догадаться, - сказал Саргут. - Вас захватили, когда вы преследовали ведьму. Ведьма – единственный человек, кто может знать, где искать идола. Не знаю, что заставило воеводу Мангазеи бежать сломя голову в лес за ведьмой…
- Помутнение рассудка, - буркнул Кокарев. – Выпил лишнего.
- …но раз она вас интересует, стало быть, вы точно что-то знаете. Князь Ассан спесив и потому часто не видит дальше своего носа. Но вечером к нему прибудут те, кто точно знает, что делает в этих краях посланный Москвой дьяк Разбойного Приказа.
- И кто же к нему прибудет? – спросил Макарин.
- Люди из рода Водяной Росомахи. Ярганы по-вашему.
- Племя ярган союзники князя Ассана?
- Да. И не только они. Я слышал еще о нескольких родах. Черикорах, калданах, нохарах. Но они далеко и смогут присоединиться позже. А эти уже давно крутятся у северных земель и знают об истукане намного больше князя. В прошлый свой приезд один из них обмолвился мимоходом о том, что из Москвы прислали человека для расследования. У Ассана влетело в одно ухо, в другое вылетело. А я запомнил. И как только вас увидел, сразу понял, что этот человек - ты.
- Ты догадлив, Саргут, - Макарин с подозрением разглядывал стоящего перед ними изуродованного человека.
- Не бойтесь. Я не выдам. У нас с вами схожие интересы. Как у Москвы с моим родным княжеством. Но ярганы, узнав про вас, церемониться не станут. И за ваши головы тогда никто не даст и ломаного гроша.
- Почему мы должны тебе верить? – спросил воевода.
Саргут огляделся, завел их в пустой проулок между двумя оградами.
- Что вы знаете о моем княжестве, Искаре?
- Почти ничего, - усмехнулся Кокарев. – Знаю, что по течению Оби оно одно из сильнейших. Не моя земля, об этом лучше березовского воеводу спрашивать. Далеко отсюда.
- Да, - согласился Саргут, - далеко. Но наша власть простирается за пределы искарских владений на великой реке. Эта власть не военная, и не княжеская. Это власть нашей веры. Искар – священная земля. С нами могут воевать, нас могут побеждать, но даже наши лютые враги всегда рано или поздно приходят к нашим святилищам, чтобы принести жертвы и очиститься. Все лесные племена, и по эту, и по ту сторону Каменного Пояса чтут искарских идолов. И канасгеты, и ярганы, и князья Конды и Коды, Казыма и Белогорья, нохары и куноваты. Сотни родов считают наших богов одними из главных. Поэтому нам проще влиять. И проще помогать нашим союзникам. Москва захватила эти земли не только потому, что имеет огнестрелы. Но и потому, что ей помогали мы.