Сергей Че – На закат от Мангазеи (страница 16)

Он отстегнул от своего пояса берестяную плоскую фляжку и протянул Шубину.

- Спустись вниз, к той яме, где стоял бог. И набери воды.

Плехан с сомнением глянул на старика, но взял фляжку и осторожно стал спускаться. Земля осыпалась под его ногами. Макарин смотрел, как он сперва долго кружил вокруг ямы, пытаясь найти более пологий спуск к стоячей воде. Потом опустился на колени и дотянулся фляжкой до грязной жижи. В наступающей темноте застывшая на дне ямы лужа выглядела черной дырой. Казалось, что сейчас произойдет что-то странное, но так ничего и не произошло. Набрав воду, Шубин заткнул горлышко, отряхнулся и поднялся к ним. Молча встал рядом, с ожиданием глядя на колдуна.

- Когда вернешься в свое жилище, - сказал колдун, - половину выльешь в очаг, половину дашь выпить. Тогда проснется. Дальше сам поймешь, что делать.

Плехан серьезно кивнул и бережно спрятал фляжку за пазухой.

- Мне как-то пришлось пить болотную воду, - сообщил Макарин. – Еле выжил.

Ему никто не ответил. Копившееся внутри раздражение требовало выхода.

- Послушай, старик, - сказал он как можно более громко, чтобы не слышать тихого воя ветра и звона колокольчиков. - Это все конечно прекрасно. Древние истуканы, битвы народов, старые легенды. Как у фрязей в Риме. Там тоже все с ума походили насчет ископаемых статуй. То здесь, то там позабытых богов находят. Без рук, без ног, иногда без головы. Выкапывают, расставляют в своих домах, как умалишенные. Но все это гроша выеденного не стоит. Мне нужно найти караван. И для этого мне нужен такой след, увидев который я точно пойму, что делать дальше. Здесь его нет, - он повернулся к Плехану. – И если вы меня не вернете обратно к завтрашнему вечеру, все битвы народов вам детской игрой покажутся.

Он потерял колдуна из виду всего лишь на мгновение. И тут же затылком что-то почувствовал. Какое-то изменение, легкое дуновение даже не ветра, дыхания.

Колдуна не было. И не было больше звона колокольчиков. Только все сильнее выл ветер, и уже трещали на дереве мертвые ветви.

- Бред какой-то, - пробормотал Макарин, чтобы хоть что-то сказать.

- Это у них бывает, - сказал Шубин. – Только вот тут стоял, а, глядишь, уже и не стоит. Сказывали, что они даже летать могут.

Хадри залопотал что-то по-своему, подпрыгивая на одном месте.

- А насчет следа ты зря, - продолжил Шубин. - Дед тебе правильно сказал. Здесь след, просто ты его не видишь, хоть на него и смотришь.

Макарин непонимающе глянул на него.

- У меня твой след, дьяк. На заимке. Тут недалеко. Там все поймешь.

Глава 9

Они ехали всю ночь.

Макарин то и дело просыпался от тряски, рывков, фырканья оленей, видел сомкнутую над головой черную стену леса и снова пытался заснуть. Иногда едущий впереди Хадри из рода Собачье Ухо начинал тянуть заунывную песню, будто состоящую из стонов и всхлипов, и тогда все лесные звуки, - уханье филина, несмолкающий звон комаров, шелест деревьев, - замолкали и только где-то далеко на грани восприятия слышался ответный волчий вой. Страшно болела голова и весь мир вокруг казался призрачным и нереальным, словно полет белой совы, которая мелькала меж корявых веток то слева, то справа, будто преследуя.

Иногда деревья расступались и тогда Макарин видел бледную залитую лунным светом плоскую равнину, уходящую за горизонт. Луна висела над лесом, слева, как огромный изрытый пятнами фонарь, и Макарин вдруг понял, что они продолжают путь на закат, все дальше от Мангазеи, все ближе к морю. За морем был ближайший острог, была Обь, был Березов, Тобольск. Дом. Ему вдруг отчаянно захотелось все бросить, позабыть и оказаться далеко отсюда, где нет черного леса, гиблой пустоши, дикарей, их богов и их оленей.

Когда серый рассвет наконец пробился сквозь лесную толщу, они въехали в неглубокое ущелье, по дну которого, среди замшелых холмов, бежал ручей. Шубин спрыгнул с медленно едущей упряжки. Нарты остановились. Впереди виднелся частокол из заостренных бревен, перегораживающий проход.

- Тут надо осторожно, - пробормотал Плехан, подошел к ближайшей лиственнице, у которой с одной стороны были обрублены сучья. Макарин не видел, что он делает, но через мгновение сверху на проход рухнула сплетенная из прутьев решетка с заостренными кольями.

- Ловушки расставляю, - пояснил Плехан. – Тут без них никак. То медведь забредет, то еще кто.

Он с трудом отодвинул часть ограды, такую узкую, что олени еле протиснулись внутрь, задевая боками почерневшие бревна.

Дом выглядел очень старым. Замшелый сруб врос в землю так, что единственное окошко находилось на уровне пояса. Массивная крыша, выдающаяся далеко вперед по северному обычаю, была крыта дерном и напоминала заросшую мохнатым лишайником шляпку огромного гриба. Макарин оглядел небольшой двор, окруженный плотным частоколом, поверх которого кое где были устроены наблюдательные посты с бойницами. Высокий лес подступал со всех сторон вплотную, и над кольями ограды нависали разлапистые сосновые ветки. В дальнем углу перед разросшимся березовым кустарником виднелся маленький амбар, поднятый над землей на две толстенные сваи. Рядом с амбаром, на вытоптанной площадке стоял высокий самоедский шатер, крытый шкурами и выделанной берестой. Шатер был украшен линялыми ленточками и выцветшими узорами. У шатра стояла старуха и смотрела на них застывшим взглядом. Ее темное изрезанное глубокими морщинами лицо под расписной конической шапкой казалось деревянным.

- Ну вот и моя заимка, - сказал Шубин, подходя ближе. – Тесная, да уютная.

- Гляжу, ты здесь давно отстроился.

- Не я. От отца осталась. А ему от деда.

- Я думал, до Мангазеи только недавно добрались.

Плехан хмыкнул.

- Недавно до Мангазеи только воеводы добрались. А так, еще мои прадеды сюда на промысел хаживали. С местными торговали, зверье били. Заимку эту мой дед у одного пришлого татарина выменял. Потому и заимка старая. Никто не знает, как она долго здесь стоит. Место больно удачное.

- А прадеды твои на промысел сюда не иначе как через северный поморский волок хаживали?

Макарин смотрел внимательно, но Шубин даже ухом не повел.

- Иногда. А чаще через Мезень с Печорой. Так дольше, но надежнее.

Хадри тем временем ловко освободил оленей от упряжек и подошел к стоящей у шатра старухе.

- Бабка его, - шепотом пояснил Плехан. – Пару лет назад назад они ко мне прибились, после того как весь их юрт от болезней вымер. С тех пор тут живут. Бабка по хозяйству помогает. Хадри охоту ведет, да рыбу ловит… Здорова ли, бабушка Нембой? – громко вопросил он, проходя мимо бабки с внуком.

Бабка не ответила, лишь медленно поклонилась.

- А как наша гостья?

Бабка пожевала губами, явно подбирая слова.

- Спать. Всегда спать.

Голос у нее был скрипучим.

Плехан толкнул плечом низкую дверь.

В избе царила сухая полутьма, пахло костром и травами. В центре был выложен открытый очаг, где тлели красным угли. Слоистый дым поднимался вверх, к отверстию в крыше. Вдоль стен тянулись широкие лавки, покрытые шкурами. Дальний угол был отгорожен тяжелым занавесом, усеянным лентами и металлическими подвесками.

Плехан осторожно откинул полог.

В глубине, под толстым слоем медвежьих, лисьих и соболиных шкур угадывалась чья-то лежащая фигура. Рядом на низком столике стояла плошка с каким-то отваром и горел слюдяной фонарь. В его неверном свете Макарин смог увидеть только высунутый из меховой горы веснушчатый нос и прядь длинных светлых волос.

- Мед губы мажу, ягода отвар лить, - проскрипела сзади старуха, - Как ты говорить, так я делать, Мохнатая Шкура.

- Да, благодарствую, бабушка Нембой, - тихо сказал Плехан.

- Все одно спать, всегда спать, - покачала головой старуха.

- Да…

- Кто это? – прошептал Макарин.

- Это, дьяк, и есть твой след, - сказал Шубин. – Это Иринья, дочка Степана Варзы. Ушла год назад с его караваном. Он всю семью еще лет десять назад схоронил, осталась только Иринья, таскал ее с собой всюду. Ну так вот… А с год назад, осенью, обнаружил я ее на побережье, в разбитой лодке. Лежала так же, как и сейчас лежит. И не мертвая, и не живая. Рядом двое покойных с команды, глаза выедены, уши, носы отгрызены, а ее даже звери не тронули.

Макарин шагнул вперед, отодвинув Шубина.

- Эй, девка! Просыпайся!

Он отбросил верхнюю шкуру, схватил девку за плечи, потряс, отвесил затрещину. Ее голова моталась как у тряпичной куклы. Лицо было мертвенно-бледным.

- Грубый вы народ, московиты, - укоризненно сказал Шубин. - Так местное колдовство не снимешь.

Сзади что-то жарко зашептал Хадри. Бабка хрипло каркнула.

- Да, не будем ждать, - сказал Шубин и достал из-за пазухи берестяную фляжку. Вынул пробку, подошел к очагу. – Будь что будет.

Густая жижа пролилась вниз, на тлеющие угли. Синий огонь вспух, взвился навстречу с резким шипением. Шубин отпрянул в сторону. Тяжелое зловоние поползло по избе вместе с сизым дымом. Огонь бесновался в очаге, бросаясь из стороны в сторону и становясь то зеленым, то красным, то снова синим. Стало жарко.

- Помоги, господь, - пробормотал Шубин и на деревянных ногах двинулся обратно к спящей девке.

- Шубин, одумайся, это явно нездоровое питье, - сказал Макарин.