Сергей Че – Лучший из миров (страница 10)
Процессор обучал правилам поведения в сферах перехода. В первые десятилетия после изоляции эти ворота из одного мира в другой были распространенным явлением. Они часто возникали из ниоткуда и так же часто пропадали в никуда. Потом исчезли совсем, и за долгую эпоху Расселения превратились в легенду, которой кроме фольклористов больше никто не занимался. Да и там, на Китеже, все сперва восприняли новые сведения как некую увлекательную сказку о межпространственных тоннелях и чужих мирах, видения которых иногда пробивались сквозь белую дымку обучающей программы. В первый же день через процессор прошли почти все. Каждому было интересно поучаствовать в уникальном аттракционе. А наутро двое из первой партии добровольцев не проснулись. Потом еще четверо покончили с собо. Остальным вкатили лошадиную дозу антидепрессантов и отправили на корабль. Вооруженные гардами солдаты из группы сопровождения, несмотря на протесты академиков, выгнали всех из бункера, заложили его взрывчаткой и разнесли всю скалу вдребезги.
Сфера звала. Она проникала в мозг, заполняла собой мысли, и было очень сложно ей сопротивляться. Влад почти не помнил, что видел там, под металлическим куполом процессора с торчащими из него резонаторами. Да и не хотел помнить. Все, что всплывало в памяти, он судорожно пытался забыть, но хорошо чувствовал, что
Оставленный Вяземским гард был абсолютно новым, даже ребристый ствол еще сохранил защитную пленку. Влад долго вертел оружие в руках, стараясь ни о чем не думать. Чип активации он нашел не сразу. В отличие от гражданских пукалок, у которых чип срабатывал сразу, стоило человеку взяться за рукоятку, здесь пришлось повозиться. Наконец, карта памяти была обнаружена в маленьком подствольном углублении. Гард еле слышно пискнул, считывая информацию о новом владельце и одновременно загоняя в память Влада основные сведения о своем устройстве и начальные навыки пользования. Ничего сложного не было. Магазин на полтысячи зарядов, десять градаций импульсной силы, от парализатора до разрушения молекулярных структур неживых объектов. Лазерная оптика и самонаведение. Все стандартно.
Теоретически можно было пробиться в шлюзовую камеру, куда погрузили катер. Практически это было нереально. Против вояк Влад не выстоял бы и секунды. Да и катер наверняка был уже распотрошен и демонтирован.
Влад сунул оружие в эластичную кобуру на левом предплечье. Сенсоры патрульного комбинезона, в который его зачем-то обрядили сразу по прибытии на клипер, определили добавленный вес и уменьшили нагрузку на руку. Влада всегда удивляла особенность патрульного обмундирования с нестандартным расположением кобуры. Вместо банальных поясных и наколенных вариантов, хранители имперского спокойствия щеголяли с торчащими из-под локтя длинными стволами. Правда, очевидцы рассказывали, что в этом были свои плюсы. В подробности Влад не вдавался.
Выглянув за дверь, он с некоторым недоумением понял, что его никто не охраняет. Коридор был пуст. Голые белые стены слегка дрожали, как это обычно бывало на мелких кораблях при ускорении. От нечего делать Влад двинулся по коридору, разглядывая встречающееся на пути оборудование. Внутри имперского клипера он был впервые. Все здесь было строго функционально. Никаких украшательств, никакой вычурности, никакого полета дизайнерской мысли, чем грешили судостроители с маленьких миров. Лишь однажды за приоткрытой дверью он увидел некое подобие кают-компании – длинный стол с имитацией подсвечников, стулья с высокими спинками и портрет Его Величества Константина Павловича во всю стену. Царь-император был выполнен в полный рост, в белом мундире дворцовой гвардии, с роскошными фельдмаршальскими эполетами и брильянтовыми звездами на груди. Свисающая с плеч горностаевая мантия сияла белизной. Константин Павлович гордо разглядывал противоположную стену.
В кают-компании тоже никого не было.
Побродив с полчаса по однообразным коридорам, Влад так никого и не встретил. Только пару раз замечал вдалеке серые тени, метнувшиеся за поворот. Видимо, бегущих по своим делам солдафонов. Еще на Ильмене Влад понял, что рядовые патрульные почти все делают бегом.
Наконец, за очередным поворотом, он увидел внешнюю палубу. Конечно, это не была роскошная смотровая экскурсионных лайнеров, с огромными прозрачными стенами, за которыми открывалась величественная картина космического пространства. Здесь были всего лишь узкие панорамные окна, а вместо бесчисленных барных стоек и ресторанных столиков вдоль стены тянулись длинные низкие скамьи. В отличие от залитых светом коридоров, на палубе было темно. Горели только расставленные через каждые десять метров тусклые светильники, да звезды снаружи уже расплывались в длинные туманные полосы. Клипер готовился к переходу в испод. Влад подошел к ближайшему окну, разглядывая уменьшающийся на глазах красный шарик ильменьского солнца.
Какая-то тень промелькнула за спиной совсем рядом.
- Ну, наконец-то, - сказал Влад, оборачиваясь. – Я уж стал думать, на вашем клипере ни одной живой души нет.
Что-то резко сдавило горло, задело волосы, лоб, полоснуло по глазам, черная фигура выросла перед ним, закрывая свет из коридора.
Влад рванулся вперед, нагнув голову, рука налетела на твердую, будто каменную поверхность, сдирая кожу с костяшек. Тень отшатнулась, и липкая колючая лента скользнула вниз с шеи, но воздуха все равно не хватало, и Влад еще раз ударил, туда, где угадывалась приплюснутая, словно сросшаяся с плечами голова. А потом, словно во сне, под рукой оказалась ребристая рукоятка,
- Ч-черт, как неудачно-то, - сквозь зуд в ушах послышался голос Вяземского. – А я был уверен, что вы не умеете пользоваться гардом, Владислав Юрьевич.
- Что здесь… - прохрипел Влад, поднимаясь. В глазах плавали разноцветные круги. – Это и есть ваш «всякий случай», да, советник?
- Что-то вроде, - Вяземский стоял невдалеке, наклонившись над какой-то черной дымящейся кучей. Рядом с Владом возвышались с десяток патрульных в полной боевой, даже с защитными шлемами на головах. – Сознайтесь, Владислав Юрьевич, где это вы научились пользоваться боевым комплектом? В вашем досье этого нет.
- Нигде. В первый раз подержался.
Вяземский выпрямился.
- Верю. Хотя это странно. Обычно вначале гард, кроме парализатора, ни на что не способен. Собственно, на это и был расчет.
- А, подсадная утка, да, Вяземский? Ловля на живца? На корабль проник шпион-убийца, а вы подставили меня, чтобы его поймать.
- Ну, конечно. Стандартная операция патрульной службы.
- Плохо работаете, патрульная служба. Не могли вычислить среди команды чужого.
- Не среди команды, Владислав Юрьевич. Команда не причем.
Влад подошел ближе, разглядывая обугленное тело. Впрочем, то, что лежало на полу, телом было сложно назвать. Больше всего это походило на кучу черных дымящихся отбросов.
- Кто это?
- Боюсь, теперь мы уже не узнаем. Седьмой уровень гарда все-таки. Сплошное месиво в результате. Даже костей не осталось.
- Но вы же можете проверить всех находящихся на борту, кого не хватает, поднять личное дело, вы же любите этим заниматься.
Вяземский внимательно посмотрел на Влада, словно решаясь на что-то. Потом сказал:
- Вся команда на месте. Все кто был при старте, и сейчас живы здоровы. Этот господин, судя по датчикам наблюдения, возник здесь, на этой палубе, через пару секунд после того, как вы сюда заявились. Из ниоткуда. Просто возник. Сделал бы дело и исчез.
Влад похолодел.
- Должен вам сказать, уважаемый Владислав Юрьевич, - продолжил Вяземский, - за вами идет охота. Вы последний из вернувшихся с Китежа. Остальных уже нет. Всех ликвидировали при таких же примерно обстоятельствах. Это началось пару месяцев назад. Мы долго не могли понять, зачем кому-то понадобилось убивать всех этих ботанов, извините, аспирантов и профессоров. И только когда появилась Сфера, картинка сложилась окончательно. Вас, видимо, они никак не могли вычислить, вы хорошо прятались.
Влад молчал, пытаясь навести порядок в панически разбегающихся мыслях.
- Неизвестно, кто за этим стоит, - сказал Вяземский, задумчиво разглядывая труп диверсанта. - Разведка предполагает, что Союз. Но по другим данным, у коммунистов та же проблема. Их академия тоже недосчиталась своих. Да и потом… Возможность вот так возникать из ниоткуда и пропадать в никуда… Сами понимаете, что это значит. Кто-то очень сильно не хочет, чтобы мы воспользовались Переходом… Было бы замечательно поймать и допросить одного их этих… прыгунов.