Сергей Быльцов – Ясон и Медея (страница 17)

В отличие от остальных кентавров, которых греки считали чудовищами за их буйную дикую силу и враждебное отношение к людям, Хирон был не только мудрым и добрым, но и бессмертным с рождения.

Некоторые говорят, что когда Океанида Филира увидела внешность своего ребенка, то, испугавшись, попросила Зевса превратить ее в липу.

Возмужавшего Хирона никто бы не назвал не только страшным, вызывающим трепет, но даже некрасивым. Молодой Хирон был не только очень силен, как всякий Титан, но и божественно красив: его мощное конское тело было темно львиного цвета с золотистым хвостом, а человеческий торс был мускулист и блестел смуглой бронзовой кожей. Его лицо с короткой золотистой бородой имело не характерные для кентавра правильные человеческие черты с чуть крупноватым носом, с классической греческой горбинкой и полными губами, а глаза лучились мягким бирюзовым светом.

Сам Хирон гордо именовал себя Древним Титаном, происходящим от самого Крона, который безраздельно царил в век золотой. Сын Филиры не считал себя очень мудрым и всю жизнь не только учил других, но и сам учился. У Афины он научился мудрости, у Аполлона – искусству врачевания и прорицания, у Артемиды – умению жить в дикой природе с дикими животными как с братьями, а у Гермеса –мирному сосуществованию со всеми, особенно с новыми олимпийскими богами и с их детьми от смертных женщин – полубогами (героями).

Зевс отвел молодому Хирону гору Пелион, и в прекрасной пещере, врезавшейся зубом в склон лесистый этой горы, он прожил почти всю свою жизнь. К нему, в эту пещеру пришла бессмертная нимфа Харикло, ставшая по воле Афины ниже пояса смертной лошадью. Сын двуприродный Филиры и Крона полюбил кентаврессу (полуженщину-полукобылицу) и быстро вернул ей радость жизни. Однажды, когда веселые и звонкоголосые они возвращались с охоты, неся на спинах оленьи туши, их встретила на лесной тропе Афина. Хирон считал ее своей племянницей и потому не преклонил колена, как это сделала перепуганная Харикло, которая не могла без содрогания вспоминать, как Паллада вырвала глазные яблоки ее сыну от пастуха Эвера Терисию за то, что он посмел смотреть, как она обнаженная в источнике окуналась.

– Как всем титанам тебе дано много дикой силы, но не достает мудрости. Я научу тебя…

Начала богиня, грозно поднимая свое огромное не подверженное тлену копье. Харикло вздрогнула, представив, как Афина научила скромности ее сына, вырвав ему оба глаза, и закричала, обнимая ноги Афины:

– Возьми вторую половину моего бессмертия, только не тронь Хирона!

Мудрая Афина не стала отвечать своей бывшей любимой спутнице и ударила копьем в землю, вывернув белый длинный тонкий корень какого-то растения.

– Вкуси от этого корня, дикий Титан.

Сказала Афина сыну Филиры, и тот, откусив послушно кусок, сказал, что корень очень сладок.

– Это один из корней познания. Он сладок, но плоды его горьки. Теперь вкуси и этого.

Сказала Афина, вывернув из земли наконечником острым копья толстый короткий корень черного цвета. Хирон попробовал и этот корень, сказав, что он очень горек.

– Это второй корень познания. Он горек, но плоды его сладки. Вкушай плоды познания, но не забывай про их корни, и ты станешь по-настоящему мудрым. А у тебя больше нет бессмертия.

Бросила Афина Харикло и, оттолкнувшись от земли копьем, вознеслась мощно в высокое небо, дающее жилище блаженным бессмертным.

Хирон задумчиво смотрел ей вслед, бирюзовые глаза и полные губы его больше не смеялись. С этого дня сыном Крона от прекрасной Филиры овладела безудержная жажда познания. Он стал пытливо вглядываться в каждое растение, каждую травинку, открывая в них целебные свойства. Он научился слушать природу и самого себя, развив в себе природную способность к прорицанию.

Способности целителя и оракула стали божественными после того, как Хирона обучил сам Аполлон, и после этого сам Дельфиец – Пеан назвал Хирона Мудрым. Самый известный в Ойкумене кентавр, по мнению многих, стал самым лучшим учителем Эллады, он учил и воспитывал всех самых знаменитых героев, исключая одного лишь Геракла, который был его другом, но не учеником.

Детство и юность Ясона у Хирона на Пелионе

Так самый известный в Ойкумене необычный кентавр, по мнению многих, стал лучшим воспитателем и учителем Эллады. У него учились дети Леды от Зевса Диоскуры Полидевк и Кастор, сын Аполлона и смертной Корониды Асклепий, дитя среброногой Фетиды и героя Пелея Ахилл и его возлюбленный друг Патрокл Менетид, сын Феба и музы Каллиопы Орфей, охотник Актеон, внук Аполлона и сын Аристея и много других не столь знаменитых героев.

Мудрый Хирон охотно взял новорожденного ребенка на вскармливание и воспитание. Он дал имя Ахиллу, которого сначала звали Пиррисий (Ледяной). Когда морская богиня Фетида, закаляя сына смертную плоть в часы полуночи в пламени огненном жгла неусыпно, огонь обжег ему губы. Сначала это было не очень заметно. Но когда Пиррисий немного подрос и обучался у Хирона, наблюдательный Кентавр это сразу подметил и назвал воспитанника Ахиллом (Безгубый).

Так же и Ясону имя дал мудрый Хирон, когда увидел, что мальчик не слишком любит оружие, как многие другие его воспитанники такие, как Ахилл или Кастор, не очень он полюбил и охоту, как, например, Актеон. Ясон же больше всего любил собирать травы и врачевать, и потому Филирид назвал его Ясоном, что означало «целитель», от слова ιάομαι – лечу, исцеляю.

Впрочем, другие говорят, что Ясоном осторожный Хирон назвал Диомеда еще до того, как тот научился целительству, тогда, когда узнал, что его жизни угрожает жестокий и коварный царь Иолка, и это имя у сына Эсона осталось навсегда.

Когда резвый, как все дети, Ясон проявлял неусидчивость и убегал от Учителя с криком: не надо меня воспитывать, тот ему говорил, как и многим другим своим воспитанникам с располагающей дружелюбной улыбкой:

– Воспитание есть украшение в счастье и прибежище в несчастье.

Сына Эсона можно назвать одним из самых воспитанных учеников мудрого Филирида. Он всегда очень уважительно относился к старшим, старался помогать даже не знакомым никогда ни на кого не только не кричал, но даже старался не повышать голос, советовался даже с теми, кто должен был ему подчиняться…

Проведя с мудрым кентавром почти 20 лет, Ясон научился, конечно, всему, что должен уметь молодой воин. Он умел не плохо биться и бороться с оружием и без него, хотя и не так, как Ахилл или Полидевк, и управлять конями, но, разумеется, не так, как Кастор. Конечно, Хирон учил Ясона и искусству охоты, и юноша умел пользоваться тенетами и копьем в охоте на диких зверей, но уступал и знаменитому сыну Деиона Кефалу, и сыну Аристея и внуку Аполлона Актеону, который хвастливо говорил, что превосходит, как охотник, саму Артемиду, за что и был ею очень жестоко наказан.

Некоторые говорят, что голубоглазый русоволосый юноша Ясон силой и доблестью особенно не выделялся, но был божественно красив как девушка в первом цвету. Это первыми поняли жившие на горе Пелион нимфы гор ореады, с которыми тринадцатилетний Ясон впервые познал сладкую негу любви и пьянящую радость объятий.

Впрочем, другие говорят, что в 20 лет Ясон был сильнее многих своих сверстников и храбр почти, как Ахилл.

Хирон рассказывает Ясону о прорицаниях

«Дикое чудо с дружелюбной улыбкой», как мудрого кентавра называл Пиндар, научил Ясона не только всему, что должен уметь охотник и воин и, конечно, целительству, но и основам мудрости, что было не трудно, ибо мальчик, в отличие от многих других его учеников, был не по годам серьезен и усидчив и потому податлив в воспитании. Кентавр искренно радовался, глядя на серьезного русокудрого юношу с честными голубыми глазами.

Зная о том, что Хирон искусен в прорицании, Ясон часто пытался разузнать у него о переломных моментах в своей жизни, чтобы их избежать, если они не благоприятны, или, если это невозможно, то, хотя бы, к ним подготовиться. Однако мудрый Хирон ему всегда говорил:

– Многие хотят знать, где им придется упасть, чтобы соломки там подстелить. Но надо не падать бояться, а уметь после падения подниматься. Только недалекие люди желают знать, что с ними будет. Ведь это ужасно знать, что тебя ожидает что-то страшное и не суметь это предотвратить. То, что соткала непререкаемая ткачиха Лахесис предотвратить невозможно. Я тебе уже рассказывал немного о знаменитом рокоборце фиванском царе Эдипе, сыне Лаия и Иокасты. Он узнал от оракула, что убьет отца и женится на матери. Лаий тоже знал это предсказание и потому постарался избавиться навсегда от новорожденного сына, приказав бросить его в диких горах. В результате этого Эдип попал в семью другого царя и, узнав оракул, бежал из приемной семьи Полиба и Перибеи, которых он считал родными родителями. И Лай, и Эдип впали в гамартию – роковую ошибку. Эти ошибки и обеспечили выполнение всего, что старая лишь обликом мощная Мойра наткала. Если бы Лаий или Эдип не знали роковых предсказаний, то, возможно, ничего бы и не случилось или произошло бы иначе. Впрочем, лучше не гадать про Эдипа и не знать своего оракула, хотя удержаться от этого почти невозможно. Даже мне! Получить оракул о самом себе, даже искусному прорицателю очень не просто. Однажды я, как Пифия Феба, надышался испарений над расщелиной на Парнасе, лавра душистого нажевался, да и вина искрометного выпил немного. Вдохновение меня посетило, и я увидел, как бы с высокого неба лежащем внизу себя: что, будучи бессмертным, тем не менее, я мучительно умираю от какой-то неизвестной неизлечимой болезни. Это было мне не понятно – ведь бессмертные не знают смертельных болезней. Конечно, я пытался много раз узнать, что это за болезнь, ведущая к смерти, такая, и как я, бессметный Титан, заболел, но не смог. Тот, кто учится мудрости – вначале рьяно нападает на все, а тот, кто стал мудрым – все стоически переносит. Поэтому я перестал пытаться подглядывать в свое будущее – пусть случится все, что мне предначертано. Я все перенесу. И тебе не советую пытаться узнавать, что тебя ждет.