Сергей Быльцов – Одиссей. Герои. Скитальцы (страница 28)

63. Одиссей с товарищем доставляет Филоктета под Трою

За луком и стрелами Геракла, по сообщению Аполлодора, на остров Лемнос направили Одиссея с его другом Диомедом.

Говорят, что у Одиссея и Диомеда не было ни нужды, ни желания соблазнять Филоктета возможностью излечения. Главное было похитить лук и стрелы Геракла, а стрелять из лука, тем более не простого и дивными стрелами, они и сами превосходно умели, особенно хорошим лучником был Тевкр. Итакиец сумел украсть лук у Филоктета и тому, оставшись без «средств существования», ничего не оставалось, как последовать с ним в Трою.

Софокл же в «Филоктете» поет, что на Лемнос прибыл Одиссей с Неоптолемом. Хитрый царь Итаки, всегда считавший, что цель оправдывает средство, уговорил Неоптолема встретиться с Филоктетом и войти к нему в доверие, рассказав историю о том, как он завладел оружием его отца. Потом Неоптолему следовало уговорить Филоктета плыть в Трою, а в случае отказа – похитить у него лук. Юный воин сначала отказывался обманывать знаменитого лучника и тем более красть лук у больного, но потом, скрепя сердце, согласился, когда Одиссей напомнил, что, согласно оракулу, без этого лука и стрел Трои не взять.

Неоптолем, якобы, на почве ненависти к коварному Лаэртиду, которую он притворно изображал, подружился с Филоктетом, но уговорить его плыть в Трою не сумел, и тогда он завладел луком Геракла, что было сделать не трудно поскольку, сыну Пеанта раненная нога не позволяла даже быстро передвигаться.

Появившийся Одиссей сначала хотел связать Филоктета и доставить его под стены Трои силой, но потом благоразумно решает:

– Сам Филоктет нам ни к чему, ведь для разрушения стен Илиона нужны именно лук и стрелы Геракла, а не лучник.

Перед отплытием Неоптолема охватывает раскаянье в похищении лука у больного Филоктета, и он, несмотря на протесты и угрозы сына Лаэрта, возвращает лук сыну Пеанта. Неоптолем теперь уже без обмана пытается уговорить Филоктета плыть с ним вместе к Трое, обещая, что сыновья Асклепия Махаон и Подалирий исцелят его рану. Однако, знаменитый лучник отказывается, предпочитая опять остаться одному больному на острове, чем сделать то, что угодно ненавистным Атридам и Одиссею.

В этот момент, как будто из воздуха возникает могучий Геракл и голосом, полным божественного достоинства, Филоктету изрекает:

– Возрадуйся друг Филоктет! Из небесной обители ради тебя я снизошел – возвестить Зевса вышнего волю. Знай же: ты излечишь жестокий недуг свой и, признанный первейшим лучником в ополченье, Париса, зачинателя всех несчастий и зол, моими стрелами убьешь. За это ты получишь добычу богатую, дар признательного войска и в свой дворец ее отправишь отцу Пеанту. А прочее, что ты возьмешь с врагов после крушения Трои, снеси туда, где костер мой пылал, и закопай – во славу стрел моих. Я же Асклепия попрошу сыну Подалирию травы послать для излечения болезни твоей, и вновь Троя рухнет от моих стрел. Так непреложной Мойре Лахесис угодно. Но, Илион разорив, богов почтите особенно обильными жертвами! Все остальное ниже ставит Зевс, мой родитель великий.

Обрадованный Филоктет кричит, что не может не покорствовать обожествленному другу и, простившись с землей, давшей ему приют, с луком и стрелами Геракла покидает в сопровождении Одиссея и Неоптолема остров Лемнос.

По прибытии в ахейский стан Филоктета первым делом омыли чистой водой и положили спать в храме Аполлона. Там во время сна Филоктета Подалирий очистил рану ножом от омертвелых тканей, залил ее чистым вином и, приложив особые лечебные травы, полностью излечил.

Квинт Смирнский рассказывает, что как только выздоровел Филоктет, неистовый отпрыск Пеанта, так сразу в бешенстве лук свой схватил и голосом мощным воскликнул:

– Нынче с тобой покончу я, пес поганый троянский! Справедливо тебя покараю, и смогут свободно вздохнуть, наконец, все те, кто в сраженьях не только силы, но и жизни теряет; твоя в том вина!

Это промолвив, лук знаменитый с тетивой, искусно сплетенной, крепко он в грудь упирает и сводит концы его; метко целится он острием смертоносным – ведь в преклонных годах был он юноше силою почти равен; тетива завизжала, и засвистела стрела, и – цели достигла… Громко Парис застонал от раны смертельной, и троянцы с поля сраженья его унесли.

Некоторые же говорят, что исцеленный сын Пеанта вызвал Париса на поединок в стрельбе из лука. Искусство лучника Филоктета было столь велико, что пока Александр целился, он успел выпустить 4 пернатых стрелы, и все они попали в цель.

64. Одиссей и Диомед похищают из Трои Палладий

Некоторые говорят, что Одиссей составил хитрый план похищения Палладия —вырезанной Афиной из дерева статуи в честь подруги детства Паллады, которую она по неосторожности убила в детской игре. По древнему преданию, до тех пор, пока священный ксоан находится в городе, Троя будет неприступной для любого врага.

Некоторые говорят, что для осуществления своего плана Итакиец попросил Диомеда избить его так, чтобы было не очень больно, но, чтобы следы избиения отчетливо были видны. Затем окровавленный, грязный, одетый в лохмотья, Одиссей проник в Трою, изображая нищего. Только Елену не обманул его наряд. Она Итакийца по широко раскрытым, с хитринкой, бегающим глазам сразу узнала, расспрашивать стала, но он от ответов уклонялся сначала, в землю потупив взгляд. Только, когда прекрасная Спартанка сама в ванне обмыла его и маслом душистым натерла, чистым платьем одела и клятвой великой ему поклялась, что лишь тогда его выдаст, когда он в стан корабельный вернется, он ей на некоторые вопросы ответил. В городе много троянцев убив, он возвратился к ахейцам, доставив разные сведения. Именно в тот раз Одиссей в одиночку похитил из храма Палладий. Во время проникновения в храм, он был узнан Гекубой, и она тоже, как Елена, не выдала его и даже сопроводила из города потому, что он обещал пощаду всем, кто не окажет сопротивления при взятии Трои.

Другие утверждают, что Одиссей и Диомед были направлены в Трою вместе, поскольку оба слыли большими любимцами Афины. В твердыню троянцев они пробрались по клоаке (узкому и грязному потайному ходу), перебили усыпленную Афиной стражу и вдвоем захватили изваяние, которое жрица храма Афины Феано, жена Антенора, не задумываясь, отдала им, ибо Одиссей обещал всей ее семье жизнь и свободу. При этом она знала, что Паллада отвергла мольбу знатных троянок и не будет обреченному на сожжение и разрушение городу помогать.

Иные же считают, что Диомед перелез через стену, встав на плечи сына Лаэрта, и в одиночку проник в город именно он. Когда он вновь появился, неся в руках Палладий, они отправились в лагерь при ярком свете луны. Они несли не легкую статую по очереди, и тут Одиссей захотел, чтобы вся слава досталась ему одному. Когда настала очередь Диомеда взвалить ксоан на плечи, Лаэртид потупив глаза, сказал, что устал и пошел медленнее, сзади Диомеда. Он убил бы своего друга, если бы Тидид не заметил тень от занесенного над ним меча, поскольку луна была яркая, и на небе совсем не было туч. Он бросил Палладий и, обнажив свой меч, быстро обезоружил Одиссея. Потом он заставил Итакийца взвалить на плечи статую, а сам пошел сзади с мечом в руках и пинками погнал его к кораблям. Отсюда выражение «диомедово принуждение», часто используемое в тех случаях, когда кто-то поступает вынужденно. Однако по дороге хитроумнейший царь скалистой Итаки стал горячо убеждать Тидида в своей невиновности:

– Диомед богоравный! Друг мой испытанный временем! Поверь, в моих намерениях не было ничего угрожающего твоей жизни, а вытащил я меч, наоборот, чтобы тебя защитить – мне показалось, что в кустах, мимо которых ты шел, впереди кто-то прячется. Подумай сам – зачем мне тебя убивать? – Чтобы славой с тобой не делиться? Но это же просто смешно. Слава – не женщина и не драгоценность, которой хочется владеть одному. Разделив славу на двоих, ее меньше не будет, если деяние великое. И потом, ведь Палладий к корабельному стану еще надо доставить, и дорога впереди не близкая и очень опасная… Так, что не обижай меня своим пустым подозрением, иначе я подумаю, что ты сам хочешь избавиться от меня…

Диомед до конца не поверил своему бывшему другу, но ногами пинать перестал. И рассказывать другим о том, что произошло между ними, он после не стал, побоявшись, что многие, в том числе и Агаменон, не поверят в виновность сына Лаэрта и что, еще хуже, над его подозрением посмеются, посчитав его трусом.

Согласно Фотию, Одиссей нарочно отстал от Диомеда и извлек меч, чтобы убить своего спутника и самому принести ахейцам Палладий. Но как только Одиссей собрался нанести Диомеду удар, тот увидел отблеск меча, – ведь было полнолуние. Тогда Диомед тоже извлек меч, и Одиссей удержался, но, браня Диомеда, который не хотел идти дальше, за трусость, Одиссей погнал его, ударяя тыльной стороной меча по спине. С тех пор существует поговорка: «Принуждение Диомеда», – обо всем, что совершается вопреки желанию.

Овидий поет, что Приам священную статую Афины не сберег потому, что так сама хотела богиня, после того как царевич троянский не оценил ее красоту.

Плутарх на вопрос – почему возле храма Левкиппид в Лакедемоне находится святилище Одиссея, отвечает так: Возле храма поставили Палладий, и Бог сказал, что нужно доверить охрану Палладия тому, кто впервые его похитил, и тогда выстроили рядом с храмом Левкиппид святилище Одиссея, тем более что этого героя они считали себе не чужим из-за брака с Пенелопой.