Сергей Быльцов – Эдип. Боги и герои Древней Греции (страница 27)

Плеть ядовитая засвистала во дланях Мегеры пред спящим оком Эдипа, громко шипели змеи, обвившие рукоятку – вот затрясла головою, и вздыбили волосы змеи, шип испуская ужасный, погибельный для живого, и забили в скалистых склонах источники яда. Время от времени Эриния облик принимала львиный, безумный и страшный, с косматою пастью раскрытой, окровавленными клыками грозящей Эдипу! Над головой Эдипа ливень вихрился обильный ядовитого зелья, ужас вокруг изливая. В ушах шипение раздавалось змей, которое должно было лишить Эдипа разума, чувства и мысли.

Тисифона не отставала от сестер, тотчас – жестокая – смоченный кровью факел, рукою зажав, и еще не просохший, кровавый плащ надела и вот, змеей извитой метнула в спящего юношу. При ней Рыдание спутником было, смертный Ужас, и Страх, и Безумье с испуганным ликом.

Тут Эдип проснулся и, сев на своем ложе из сухих листьев и травы, озадаченно сказал сам себе:

– Какая ужасная бессмыслица может присниться! Какие -то чудовищные старухи набросились на меня… Должно быть вчерашний день был тяжелый. Сначала чудовищный оракул меня выбил из колеи так, что я решил даже не возвращаться домой. Потом эта драка с заносчивым стариком и его слугами… Или же такой сон мне приснился, что я волнуюсь о том, где завтра мне придется спать и что есть… И все-таки в Коринф я не вернусь. Я не могу рисковать жизнью и здоровьем Полиба и Меропы. Как бы ни было тяжело, но я должен сам все преодолеть и разобраться с собственной Судьбой!

Проснувшийся Эдип не видел и не ощущал, как свои костлявые руки с синими венами сестры широко разводили и вскидывали мерзкие головы со змеями вместо волос, которые злобно зашипели. Часть гадюк лежала у них на плечах, другие, спустившись по тощим отвисшим грудям, мерзкий свист издавали, извергали свой яд, раздвоенными языками быстро мелькали и прищелкивали. Из водянистых глаз чудовищных старух капала темная кровь, и из страшных ртов, больше похожих на звериные пасти, неслись ужасные нечеловеческие звуки, похожие на звериное завывание и свирепое рычание.

Старухи продолжали бесноваться, но уже не ликовали. То та, то другая вырывала змей из волос, и метала гада в Эдипа, но гады с шипеньем скользили, извивались, стараясь внутрь тела героя попасть, но не могли. Эринии, видя, что змей бросали напрасно, попытались нещадно хлестать Эдипа своими пропитанными ядом бичами, порождая вокруг всей своей древней мощью Смертный Ужас и Страх нестерпимый, доводящий до Безумия полного. Но и отравленные бичи были бессильны. Мщение Эриний было тщетным. И они от гнева и удивления завопили так, что их истошный злобный вой достиг до блистающих высей Олимпа.

56. Зевс посылает Гермеса удержать Эриний от мести Эдипу

Зевс и остальные его сородичи, на мощных Олимпийских высотах постоянно живущие, не только услышали, но и увидели зоркими своими глазами, что происходит на дороге, ведущей в семивратные Фивы.

Олимпийцы в это время, как всегда, пировали, амбросию в больших количествах поглощали и неустанно честь воздавали друг другу кубками с пенящимся нектаром, который после вознесения на нерушимый вовеки Олимп Диониса, стали сначала слегка, а потом все больше и больше разбавлять вином медосладким. Любопытные боги стали наблюдать со все возрастающим интересом за бессильным нападеньем на Эдипа Эриний. Бессмертные дружно молчали, время от времени, поглядывая на своего верховного повелителя.

Заметивший взгляды богов, Олимпиец сначала косматой потряс головой и повращал кустистыми своими бровями. Потом начал меж них говорить всеобщий родитель бессмертных и смертных:

– Своими глазами я вижу, как юношу пытаются истязать демонические Эринии. А ведь я его знаю. Мне Феб рассказывал, что за преступленья моего сына Тантала, весь род которого я проклял, а также за нечестивость Пелопа, которого мы с вами чуть не съели… и из-за Ожерелья Гармонии, изготовленного моим ревнивым, как его мать, сыном Гефестом… да за все это старуха Лахесис выткала Эдипу убить отца Лаия и жениться на матери Иокасте. Но! Ведь он не знал, что высокомерный старик, встретившийся на дороге, его отец настоящий. Поэтому, давайте-ка боги, усердно все обсудив, вместе решим, что нам делать, – вмешаться и спасти от безумья Эдипа, который убил отца по неведению. Пока яд змеекудрых Эриний на него не подействовал, но ведь они от него так просто не отстанут, ибо они считают, что он нарочно родителя жизни лишил, чтоб воссесть на трон поскорее. Или все же позволить древним мстительницам бичами ядовитыми разум юноши навсегда укротить? Тем более, что этому Эдипу еще и на матери жениться придется…

Тут Гера не выдержала и супругу сказала:

– Зачем, Чернотучий, ты воздух сотрясаешь напрасно? Знаешь ведь сам, что все в этом мире происходит по непререкаемой воле Мойры Лахесис. Если старая Ткачиха так наткала, то Эдип и на матери женится, и счастливо с ней много лет проживет. А ты, должно быть, сейчас взбесившихся Эриний удержишь, пока они не нашли способ как Эдипа до безумия довести…

Зевс изумленно покачал и покрутил в стороны головой и Гере в некотором замешательстве так изрек:

– Дике святая мне знак подает, что я на этот раз должен с тобой согласиться, супруга моя волоокая, хотя… я и сам так поступить собирался и спрашивал совета у богов притворно, чтоб их только проверить… насколько правильно они все понимают, что там внизу на земле происходит.

Олимпиец помавал кустистыми своим бровями, сросшимися на крепкой переносице, и так обратился к Гермесу:

– Сын мой любезный и быстрый вестник! Гермес, ты самый верный моих велений исполнитель! Ты и всегда ведь, моим быстрым посланником служишь, так, что и ныне нисколько не медли. Скользни ты, на ногу крылатую резвый, своим обычным быстрым полетом вниз на землю в тот предел, где храм аполлонов находится. Передай, Киллений, Эриниям, чтобы от Эдипа пока отстали, ведь по неведению он убил родителя Лаия.

Неутомимый Гермес без промедления ринулся отцовский приказ исполнять на подошвах амвросиальных, всюду его с дуновением ветра над землей беспредельной и над морем бескрайним носившие.

57. Гермес останавливает Эриний

Златожезлый отпрыск старшей Плеяды сразу увидел трех страшных старух, водящих вокруг ничего не подозревавшего Эдипа ужасный хоровод. Он крикнул Эриниям остановиться, но они не обратили на вестника Зевса внимания. И тогда Киллений кинул между Эриниями и Эдипом свой знаменитый кадуцей.

Говорят, что в древности жезл Гермеса был обвит виноградными лозами, и только в позднее время на нем появились две змеи. Согласно древнему преданию Киллений увидел двух борющихся в траве змей, которые, переплетаясь гибкими телами, угрожали друг другу, готовясь вступить в смертельный поединок. Гермес воткнул жезл в землю между ними, и они, обвив посох, тотчас примирились, оставшись как перевитые ленты на нем навсегда. Поэтому Гермес объявил, что этот жезл впредь будет символом мира.

Гомер поет, что своим жезлом Аргоубийца могучий глаза усыпляет у смертных, если захочет, других же, заснувших, наоборот, от сна пробуждает.

Диодор Сицилийский говорит, что Гермесу приписывают происходящие во время войны переговоры, заключение мира и союза, символом чего является жезл, который носят ведущие переговоры и благодаря которому, оказавшись среди противников, не подвергаются опасности. Поэтому Гермеса и называют Общим, поскольку старающиеся о мире во время войны приносят пользу общую для обеих сторон.

Благожезлый сын Майи приблизился к Эриниям, легкими крыльями воздух колебля, подошвой плесницы словно веслом он воздушный ток разрезал, и мирно так к ним обратился:

– Остановитесь трудолюбивые девы Аида! Ваш труд и нрав, столь многим ненавистный, мне понятен, но сейчас вы Эдипа должны отпустить. Не позволяет великий Кронид его сейчас доводить до безумия, ибо убийство отца он совершил по неведению. Он и сейчас не знает, что старик, которого он ударил посохом на дороге его настоящий отец. Поэтому и ваши змеи и отравленные бичи на него пока не действуют.

Угрожающе поднялись на челе у древней богини отмщения Аллекто гады, и, щелкнув пропитанным ядом бичом, она прохрипела Гермесу:

– Подействуют! Мы Эринии, богини древнейшие, в мраке живущие вечном, нам не страшны молнии Зевса. Даже Солнце не преступит предопределенных ему границ, а не то его разыщем мы – Черноокие союзницы Правды – Эринии, стерегущие прегрешения. И потому не всегда и не во всем мы должны слушаться Олимпийца.

Зловещая Мегера поддержала сестру:

– Отцеубийцу мы должны покарать – так велит древний закон. Кровь родителя взывает к отмщенью! Если же он не ведал кого убивал, то мы ему сейчас это скажем, и безнаказанным не ускользнет от нас Эдип, скоро в безумии он начнет корчится и извиваться!

Плутарх в трактате «Об Исиде и Осирисе» говорит, что Гермеса называют собакой не в собственном смысле слова, но связывают с хитроумнейшим из богов бдительность этой твари, ее неутомимость и мудрость, ибо она различает дружественное и враждебное по своему знанию или незнанию предмета.

Гермесу совершались возлияния, и когда по завершении трапезы жертвенным животным отсекались языки, – они посвящались ему как богу красноречия.

Вестник Зевеса на словах стал во всем соглашаться с Эриниями и даже Эдипа стал ругать, как последнего нечестивца, на деле же коснулся своим кадуцеем их глаз, и они заснули.